Чтение онлайн

– Эт-то что такое?! Как я учил тебя здороваться?

Заморыш немедленно перестал упаковываться в выбранную щель, выпрямился, расправил плечи и отрапортовал, глядя на стратега-номер-два стеклянными глазами:

– Добрый вечер! Я очень рад нашей встрече! Счастлив познакомиться! Как ваши дела? Могу ли я вам что-нибудь предложить?..

Эктор, слегка ошарашенный напором, осторожно пожал лягушонку руку и вежливо озвучил свою часть восхищения и радости. Ободрённый Маугли робко заулыбался. Я, с облегчением, – тоже… Всё-таки, тактика мачо имела свои преимущества: пока я уговаривала, он приказывал, и решал проблемы там, где моя мягкость пасовала. Мне, к примеру, до сих пор не удалось приучить Маугли спать в его собственной спальне. Хотя… не очень-то я и старалась. За прошедшее время у меня выработалась привычка каждую ночь находить его в своей постели, и мне это очень нравилось. Так что…

Учитель тоже остался доволен и пригласил всех к стойке (или перегородке?). Когда мы взгромоздились на стульчики, Эдор произнёс тост за удачное окончание начатого нами дела. Все дружно выпили, включая лягушонка, которому налили фруктовой воды, и принялись дегустировать закуски, которых я насчитала восемь видов. Стратег (первый) уверял, что они изготовлены на кухне его собственного ресторана, по специальному заказу, поэтому совершенно безопасны. Я верила, потому что кикиморыш уминал мини-тарталетки и корзиночки за обе щеки.

Вновь осмотревшись вокруг, я спросила Эдора:

– Так куда ты нас привёз? Что это?

– Это? – мачо машинально тоже оглянулся. – Это мой дом.

Ага! Я была права!

– Но почему под водой? – не отставала я. – А не обычный, нормальный?

– Ну, нормальный ты у меня перехватила, помнишь? – стратег подмигнул.

Я немедленно покраснела. Ну, да, было дело, хотя, собственно говоря, перехватила не я, а господин Скросс, но… из песни слова не выкинешь.

– Хорошо, Вограны с ними, с хибарами в чащобах. Но почему ты не поселился где-нибудь на крыше или в небоскрёбе?

– Потому что в небоскрёбах и на крышах у меня уже пара каморок есть, но не здесь, а на других планетах. И мне там как-то не очень нравится.

– Почему каморок? – удивилась я. – Разве ты не можешь позволить себе что-то приличное?

– Не волнуйся за брата, – усмехнувшись, вступил в беседу второй стратег, совершенно по-Эдоровски: бархатисто и сексуально. – Дело в том, что любое помещение, размеры которого не превышают двухсот квадратных метров, он считает каморкой.

– Ну, ты же сам понимаешь, – подхватил мачо, – тяжёлое детство, недостаток места, даже кислорода было маловато! Естественно, что с тех пор я ищу места попросторнее, со свежим воздухом…

– Ага, и именно поэтому устроил своё логово в замкнутом подводном модуле, в котором от враждебной, я бы даже сказал, смертельно опасной среды тебя отделяют всего несколько десятков сантиметров ненадёжной перегородки, и в котором свежего воздуха вообще нет, – только очищенный…

– Воот! Я знал, что ты почувствуешь то же самое! – как ни в чём не бывало, резюмировал Эдор и провозгласил:

– Давайте выпьем теперь за то, чтоб мы понравились Мирассе!

Эктор удивлённо поднял брови, и мы наперебой принялись пересказывать ему сегодняшнюю встречу и слова мирассца о том, что его планета живая и разумная. Надо признаться, и второй стратег не увидел в этом чего-то из ряда вон выходящего, потому что задумался ненадолго и ответил:

– А что, – всё возможно… Кто, в конце концов, пробовал поговорить с целым миром, кроме пророков и сумасшедших? Может, мы станем открывателями?..

Я удержалась от невежливого жеста в его адрес, и просто фыркнула.

Не успели мы выпить по второму бокалу божественного нектара, который Эдор упрямо именовал вином, как случился ещё один сюрприз: длинный мелодичный звон, похожий на звук донгорского Большого гонга, оповестил нас о прибытии Вигора, да ещё, как выяснилось, не одного, а с приёмным сыном! Лягушонок встрече бурно обрадовался, а я преисполнилась любопытства, поскольку ни разу до этого мальчика, усыновлённого эскулапом, не видела.

Эйнор (так звали малыша) оказался неожиданно похожим на своего приёмного отца, словно тот был ему родным. Тоже светловолосый, с голубыми глазами и симпатичной мордашкой. Только Вигор был здоровым и крепким, а мальчик выглядел бледным и худым, как тростинка. На мой, тихо заданный на ухо вопрос, что с Эйнором, Эдор ответил, что эскулап взял ребёнка из Дома оставленных детей три года назад со смертельным диагнозом, и с тех пор выхаживал его сам, по собственным рецептам и методикам. Улучшения были налицо: Эйнору давали жизни, от силы, год. А он уже прожил на два года дольше, чем ему отмеряли, хотя о полном выздоровлении речи пока не шло.

Было очень странно наблюдать за Вигором в роли заботливого папаши. Он, вроде бы, специально за сыном не следил, но, когда маленький исследователь полез на барную стойку (или прилавок?), а потом начал оттуда падать, первым к нему на помощь ринулся именно викинг. И ругать или укорять не стал, а просто объяснил, как взобраться наверх безопасным путём. Вообще, очень чувствовалось, что между ГИО-генетиком и мальчиком существует сильная связь: к примеру, малыш только собирался заплакать, а предводитель пиратов уже, как бы между делом, его проблему решал.

Но в большей степени роль няньки взял на себя Маугли, причём, с явным удовольствием. По всему было видно, что ребёнок бывал в подводном доме Эдора уже неоднократно, так что лягушонок развлекал его рассказами о рыбках, плававших за окном, живописуя их жизнь и приключения. Я искренне надеялась, что никто из ГИО-изменённых не станет заострять внимание на том, о чём там вещает Маугли. Так и вышло: трое красавчиков перешучивались, вспоминая детские годы, проведённые на базе, и посмеиваясь над тогдашними привычками и склонностями.

После импровизированного перекуса Эдор потащил всех наружу. Я до последнего сопротивлялась, памятуя слова Эктора о том, что чёрная рыбина была ядовитой, но ГИО-ненормальные меня не слушали и, когда даже Маугли был облачён в подводный скафандр и снабжён ранцем с портативным аппаратом по изготовлению специальной воздушной смеси, пришлось смириться и тоже облачиться в облегающий серебристо-белый костюм, который слегка фосфоресцировал в слабом рассеянном свете подводного царства. Как объяснил Вигор, это было сделано специально, чтобы облегчить поиски отставшего от группы акванавта. От этих пояснений мне стало ещё хуже!

Я с трудом удержалась, чтобы не привязать к себе Маугли длинной верёвкой, висевшей на поясе у каждого из нас, но ограничилась только тем, что велела ему не отдаляться больше, чем на пять метров. Подумала, и сократила дистанцию до четырёх. Ещё подумала, и совсем уже было скомандовала заморышу держаться на расстоянии вытянутой руки, но тут коварный стратег-номер-один перебил меня, велев лягушонку взять упаковку с кормом для рыб. Конечно, мои запреты были тут же с восторгом забыты.

Когда мы вышли из специального шлюза на вымощенную камнем дорожку, огибавшую кольцеобразный дом, к нам немедленно рванули все рыбёшки, что до сих пор терпеливо ошивались вокруг «тора». Кикиморыш принялся доставать кусочки какой-то гадости и кормить всю эту ораву. Выплывший, к моему немалому удивлению, без всякого скафандра Эдор вынул откуда-то, как фокусник, небольшой диопикчер и стал заснимать процесс, то подплывая поближе, то удаляясь. Все остальные, будучи в костюмах, могли спокойно стоять на дне.