Чтение онлайн

Я не поняла, сообразили ли свидетели ГИО-терапии, что именно сделал Эктор, но возражать никто не возражал, и с обвинениями не накидывался. Наоборот, мать Карии с возгласом облегчения схватила драгоценную дочку за руку, порываясь вести куда-то прочь. Возможно, принцесса не тронулась бы с места, но Эктор что-то шепнул ей на ухо, девушка кивнула, вздёрнула подбородок, точь-в-точь, как марионетка, которую дёрнули за ниточку, и какими-то ломкими шагами двинулась по коридору. Толпа двинулась следом, а я вцепилась в рукав освободившегося стратега мёртвой хваткой. Он удивлённо взглянул на меня.

– Эктор, принимай меры! Вместе с императором сейчас помрут все его гвардейцы! Понимаешь? Все! Одновременно! – быстро проговорила я ему на ухо.

Брат Эдора вздрогнул и уставился на меня круглыми глазами.

Я отчаянно закивала:

– Это правда! Клянусь, чем хочешь! Нам очень надо срочно поговорить, но ещё более срочно нужно разогнать всех из дворца и найти хоть каких-то охранников, потому что вот-вот у тебя на руках будет плорадова куча трупов!

За что я обожала стратегов – будущий император не задал ни одного глупого вопроса, например, откуда я взяла всё это, и уверена ли в том, что говорю. Эктор просто кивнул и ответил:

– Как только освобожусь, найду вас. Не уходите пока из дворца!

– Мы будем на связи, – подтвердил Эдор, и новый правитель Мирассы устремился за толпой будущих родственников, поддерживающих Карию. Уже через пару секунд гомон был перекрыт его уверенным, властным голосом, отдающим распоряжения. Я с удовольствием наблюдала за тем, как неорганизованная толпа тут же перетасовалась, разделилась на несколько группок, которые уже вполне целеустремлённо направились куда-то.

– Да, Грасс всё-таки умница, – пробормотала я себе под нос. – Подлец, маньяк, убийца, – но умница. Преемника он выбрал совершенно правильно.

– Бесспорно, – ответил мачо, прислоняясь к стене. – Арх-генерал неординарная личность. Но вот это-то и есть самое страшное: когда талантливый, умный, решительный, харизматичный человек превращается в беспринципного и жестокого тирана.

Я передёрнула плечами.

– Как думаешь, может, нам надо уже срочно что-то делать?

– Может. Но мы-то пока об этом не знаем, вот в чём штука. Как только узнаем, так сразу и займёмся, – успокоил меня стратег.

Я кивнула и закрыла глаза, тоже прислонившись затылком к стене.

Главное, не думать сейчас, каким проснулся Маугли после моего последнего вмешательства, долетели уже они с гвардейцем до дома на пляже, или нет. Удалось ли им вообще покинуть дворец, или Вайятху сейчас появится здесь, с вопросом и укором в глазах… Вздрогнув от явственно представившейся моему внутреннему взору картины, я открыла глаза и принялась сверлить взглядом дверь. Да простит меня Всевидящий за такую злобу, но я от всей души пожелала Грассу поскорее оставить уже этот мир в покое.

Но мерзкий тиран покидать нас совсем не торопился. Мы ещё не менее полутора часов полушёпотом обсуждали с Эдором последние события, прикидывая, что и когда надо сделать, с кем связаться и какие шаги предпринять, прежде чем получили явный и недвусмысленный знак, что Грасс, наконец, скончался: стоявший неподалёку от нас гвардеец внезапно рухнул, как подкошенный. Я подскочила от неожиданности (к тому моменту мы уже сидели на полу), а Эдор вообще взвился, как пружина. Следом за первым, почти одновременно, начали падать и остальные охранники императора, стоявшие в коридоре. У стены проявились ещё двое, которых раньше не было видно. Я смотрела на мёртвые тела с неожиданной для себя самой жалостью: какие бы чувства они не вызывали, но эти существа тоже стали жертвами почти всемогущего маньяка.

– Ну, вот… – проговорил мачо, глядя на поверженных солдат. – Свершилось. Не могу сказать, что сожалею о его смерти, но чувствую, что она нам ещё не раз аукнется…

– Представляю, что сейчас творится там, наверху. Надеюсь, Эктору уже удалось разогнать всех гостей по домам, – заметила я тихо. – Войдём?

– Да, конечно, – и стратег номер один решительно направился к двери. Вот только открываться она не пожелала, и мачо пришлось обыскать ближайшего гвардейца, чтобы найти ключ. Их у мертвеца оказалось несколько: странной, непривычной волнообразной формы пластинки, с зубчатыми краями. Я показала на ту, что была золотого цвета:

– Кажется, вот этот.

Ключ и вправду подошёл, и мы осторожно вошли в кабинет.

После моего ухода там почти ничего не изменилось, за исключением того, что стоявшие ранее позади кресла гвардейцы теперь распростёрлись на полу. Тело диктатора так и продолжало лежать на кресле-кровати. Застывшее, белое до синевы лицо казалось монументально-спокойным. Увидь он себя сейчас, остался бы очень доволен: смерть наградила арх-генерала поистине королевским величием.

Рядом, на полу, свернулся калачиком последний Вайятху императора. Как и обещал Грасс, его жизнь окончилась вместе с жизнью хозяина. Я знала, что так будет, но всё равно эта картина вызывала боль и холод в груди.

Лавиния сидела в углу, на маленькой табуретке, сложив руки на коленях и опустив на них голову, так что видна была только вычурная причёска и сверкающая заколка в волосах. Подвески на ней мелко подрагивали.

– Лави… – беспомощно позвала я, не зная, как подступиться к подруге.

Златовласка подняла голову, и я осеклась: сейчас она и вправду напоминала ангела, какими их рисовали на старинных витражах. Прекрасная, светлая, далёкая и холодная.

– Я помогла ему, – ровным голосом сказала она, глядя куда-то сквозь нас. – Несмотря ни на что, я помогла ему… Может, не стоило?

Эдор тут же оказался рядом с ней и обнял сестру. Она как будто не почувствовала этого, продолжая с болезненным вниманием рассматривать что-то позади меня.

– Я ведь поняла, что это не Наим… Я всё поняла, когда увидела его… И всё-таки помогла, как он просил. Эдор, как ты думаешь, я зря сделала это?

– Даже не думай об этом, – убеждённо ответил мачо. – Ты поступила правильно. Он сказал, что это и есть твоё предназначение?

– Да. Сказал. Объяснил. Что я – проводник к смерти. Облегчаю уход тем, кого уже не спасти. Ангел смерти – да, так он меня назвал… Всевидящий, я знала, что со мной что-то не так… Всегда знала…

И Лавиния прикрыла глаза. Всего на одно мгновенье, и когда она открыла их, слёз не было, но мне почему-то казалось, что она рыдает. Стратег продолжал обнимать её, шепча что-то на ухо, кажется, даже не на лингве, а на каком-то другом языке, – возможно, их «семейном», на котором говорили только они одни.

Мне некстати вспомнились слова покойного императора о том, что ГИО-люди не имели нормальных чувств и были просто орудиями для создавших их натуральнорождённых. В чём-то он, наверное, был прав, но не во всём: генноизменённые становились тем, кого желали видеть хозяева или воспитатели. Во времена Грасса в них видели только говорящие орудия, и получили в ответ жестокость и презрение, а «отец» Эдора и Лавинии видел в ГИО-изменённых своих детей – и они стали ими.

Во всяком случае, упрекнуть златовласку в бесчувствии сейчас не смог бы даже самый предвзятый по отношению к генно-изменённым скептик. Более того, она была куда более человечна, чем тот же Грасс, или многие из его аристократов. Стало быть, воспитание всё-таки значило куда больше, чем думал покойный арх-генерал.

– Я в порядке, извините, – проговорила наша северная богиня, пытаясь встать. – Просто не ожидала такого… Я шла к Наиму, а оказалось… Брат, кто это был? Ты знаешь?

– Грасс, – коротко ответил Эдор.