Чтение онлайн

Подлетая к неожиданно тёмной, мрачной громаде цитадели, я изо всех сил пожелала Маугли держаться подальше отсюда. Позволив себе роскошь подумать о нём целых пять минут, я попыталась представить, как лягушонок мог поступить, оказавшись один в доме на пляже. Привычно всколыхнулось желание найти, узнать, помочь, успокоить… А потом я напомнила себе, что уже освободила его. И отметить начало свободной жизни Вайятху с возобновления своей опеки – не самая удачная мысль. Пусть Плорад вдоволь пожуёт Грасса, но сейчас я была даже благодарна тирану и самодуру, который бросил нас с целой планетой на руках, не давая возможности отвлечься на что-то другое. Не давая расслабиться, размякнуть или предаться собственным переживаниям. Сейчас нам всем было не до этого.

Пустой дворец производил ещё более гнетущее впечатление. Казалось, вместе с Грассом умерла его душа, и мы шли по пустым, холодным останкам некогда живого левиафана. Несмотря на то, что во дворе ждали оставшиеся в живых гвардейцы, тотчас взявшие нас в своеобразное кольцо охраны, я чувствовала себя здесь не в своей тарелке. Словно подтверждая мои мысли, Эктор сказал вполголоса, поморщившись:

– Как только закончим здесь дела, я немедленно улечу куда-нибудь подальше. Жутковатое место.

– Да уж, жить здесь точно не хочется, – подтвердил стратег номер один. – Ну, тогда за работу. Чем раньше мы сделаем всё, что нужно, тем быстрее сможем сменить дислокацию.

Первым делом, мы освободили из добровольного заточения Лавинию, которая охотно включилась в работу, – судя по всему, ей тоже не хотелось ни о чём думать. Новый император выяснил, где в кабинете находился потайной бронированный шкаф, из которого был вынут сейф с вирусом, и опаснейший «ящик Пандоры» вновь поместили туда же, рассудив, что новое место искать пока не для чего. Затем мы распределили между собой самые неотложные дела и разошлись по разным помещениям, благо их во дворце было предостаточно, особенно на нижних этажах.

Эктору предстояло продолжить разбираться с системой единоличного управления Мирассой, Эдору – организовывать приезд остальных ГИО-изменённых с базы и решать проблему с расследованием гибели Динора, Лавинии – искать наиболее подходящих кандидатов на посты министров и глав Кабинетов в новом правительстве, а мне достались подготовка похорон Грасса и коронации нового императора и императрицы.

К полудню следующего дня ситуация накалилась ещё больше, потому что больше восьми часов подряд шла постоянная трансляция записей, которые сделал Грасс. Уже всё население было в курсе, какое непомерное горе их постигло, и как теперь будет решаться вопрос престолонаследия. Но, после того, как во дворец начали ломиться делегации очнувшихся от шока аристократов, желающих немедленно жениться на принцессе, нам пришлось пустить ещё одну запись, сделанную на всякий случай: как помирающий император женит Эктора и Карию. Да-да, Грасс таки сделал это! Лёжа на смертном одре, в присутствии всех заинтересованных лиц, он своею властью объявил Карию и Эктора мужем и женой, поздравил их, а потом уже заявил, что передаёт им империю. Реакцию свидетелей небывалого события мы наблюдали сами…

Запись произвела эффект разорвавшейся бомбы. Мирасса притихла в ожидании новостей. К сожалению, пока особо порадовать население нам было нечем. Чтобы остановить расползание слухов, вызванных внезапными смертями гвардейцев и взрывом лаборатории, мы решили связать в кучу оба события и объявили, что произошёл несчастный случай, вызвавший эпидемию среди генно-изменённых. Только среди них, никому из натурально рождённых, дескать, вырвавшийся на свободу вирус ничем не грозил.

Мы были готовы к тому, что нас засмеют, обвинят в халатности или потребуют призвать к ответственности виновных. Вигор, который в сумасшедшем темпе заканчивал дела на Второй, чтобы лететь к нам, ухитрялся ещё и подыскивать аргументы и доводы в пользу нашей сомнительной теории. Но, вот к чему мы точно не были готовы, так это к тому, что аристократы начнут спешно избавляться от своих Вайятху!

Первых из этих несчастных мы обнаружили уже вечером того же дня, у подножия дворца-цитадели. Совершенно непонятно, почему их подбросили именно к «нашему порогу», но охрана обнаружила их именно там. Голые, недоумевающие, перепуганные до смерти, они сидели там, где их оставили хозяева, не в состоянии уразуметь, что произошло. Я сама, с двумя гвардейцами и одним служителем дворца, знающим их язык, собирала подкидышей, уговаривала сесть во флайер, завязывала глаза, памятуя, как Маугли боялся летать, и всё это время чувствовала, что сердце трепыхается пойманной на крючок рыбкой: они все, все до одного были, как две капли воды, похожи на лягушонка, каким я нашла его когда-то в своём катере!

Забросив на время остальные дела, я устраивала их, кормила, поила, глядя с завистью на то, как они жмутся к человеку, который мог поговорить с ними на их языке. Мне пришлось буквально за шкирку вытаскивать себя из комнаты, куда мы их поместили, чтобы заняться другими делами. И всё равно, они постоянно стояли у меня перед глазами.

А к вечеру их количество перевалило за сотню. От Вайятху избавлялись везде, где проживали аристократы. Мне пришлось выяснять, где проживала основная масса хозяев гуманоидов, и просить служащих охраны порядка постоянно патрулировать улицы этих кварталов городов, подбирая брошенных рабов. А ещё объяснять самим охранникам, что нельзя оставлять себе найдёнышей, это чревато суровым наказанием. Подобранных забирали «мои» двое гвардейцев, от которых дружно шарахались все, ожидая, что они тоже могут в любой момент свалиться мёртвыми.

Учитывая, что общее число подаренных рабов, как мы выяснили, составляло не так уж много – двести тридцать два, не считая тех, что жили во дворцах и у родственников покойного императора, – получалось, что около половины хозяев безжалостно избавились от своих «подарков», при одном подозрении, что они могут стать опасными. Я долго не могла понять, отчего люди-хозяева так стремительно вышвыривали прочь своих генно-изменённых рабов, если мифическая эпидемия грозила только им? На что Эдор предположил, что чистота генов самих хозяев, видимо, была под большим вопросом. Иначе они бы звали докторов, а не выкидывали Вайятху на улицу.

Подумав, я была вынуждена согласиться с ним: похоже, вмешательство в геном человека было настолько широко распространено на Мирассе, что мы невольно спровоцировали настоящую панику среди населения. Пришлось срочно оповещать всех об успешном прекращении эпидемии, и число подкидышей тут же пошло на убыль. Более того, один из аристократов имел наглость явиться во дворец и потребовать своего раба обратно, – «если тот не умер, конечно». На это я, придя в холодное бешенство, прочитала ему такую отповедь о недопустимости разбрасывания подарками императора, и пригрозила такими карами, что перепуганный аристократик попросту сбежал. И больше никто не рискнул явиться за своим имуществом. Собрав всех Вайятху в одном месте, и поручив их заботам того самого служащего, который так удачно помог мне с первыми подкидышами, я переключилась на другие дела, пообещав себе, что, как только закончится канитель с похоронами и коронацией, я займусь гуманоидами вплотную.

Параллельно со спасением гуманоидов, я занималась похоронами и коронацией, чувствуя себя приглашенным клоуном в цирке. Сутки спустя, страстно жалела, что не умею убивать взглядом, как Медуза Горгона, потому что некоторых чиновников следовало бы расстреливать, как только они появлялись в дверях моего кабинета. Начать с того, что все они, поголовно, требовали подтверждения императором моих полномочий, иначе вообще отказывались говорить со мной! В конце концов, взбешённый Эктор, которого оторвали раз десять от дел, куда более важных, чем доверие какого-то там по табелю о рангах клерка, приказал разослать на несколько тысяч адресов указ о назначении меня Главой Координационной комиссии по исполнению ритуалов, и дело тронулось с мёртвой точки.

Теперь чинуши изо всех сил пытались доказать, что я ничего не понимаю в местных обычаях, и вообще, лучше бы мне скромно помолчать, пока серьёзные люди обсуждают, сколько и куда нужно потратить денег из казны. Закончились наши прения скоропалительным увольнением двух наиболее агрессивных крикунов, тут же подтверждённым новоявленным императором. Остальные, пережив культурологический шок, начали, наконец, работать по-настоящему.

Оказалось, не всё так страшно и неразрешимо, и мои предложения тоже заслуживают некоторого внимания. В результате, к концу первого дня после смерти Грасса, был уже разработан и согласован план траурных мероприятий, по сути, повторяющий предыдущие похороны. От настойчивых предложений сделать всё «роскошнее, пышнее, внушительнее» я успешно отбилась, подавляя острое желание вообще отменить все поминальные процедуры и закидать гроб покойного камнями и грязью.