Чтение онлайн

Я повернула его, свет скользнул по поверхности и тогда я увидела руны.

Они проступили внезапно, будто всегда были там, просто ждали своего часа. Острые, извилистые, словно вырезанные когтем. Я не знала этого языка, но пальцы сами потянулись к ним, будто помнили.

— Коснись… — послышался чей-то шепот.

Не в ушах, а внутри черепа, будто кто-то пробрался в самые потаённые уголки сознания.

Я не хотела слушаться. Но пальцы уже скользнули по холодной поверхности.

Я застыла перед зеркалом, ощущая, как камень в моей руке становится все горячее. Его поверхность, казалось, дышала — то расширяясь, то сжимаясь в такт моему учащенному сердцебиению. Вдруг стекло передо мной дрогнуло, не физически, а как дрожит поверхность воды от брошенного камня.

Мое отражение… оно начало меняться. Сначала лишь легкое мерцание по контуру, будто свечение лунной дорожки на воде. Затем глаза — мои всегда зеленые, как лесная трава, глаза — вспыхнули ярким фиолетовым светом. Это был не просто другой цвет — они буквально излучали сияние, как два аметиста под солнцем.

За моей спиной в зеркале что-то шевельнулось. Тень, которую я сначала приняла за игру света, начала расти, обретая форму. Крылья — но не кожистые перепонки дракона, а величественные, покрытые темными перьями, как у гигантской совы или… или падшего ангела. Они медленно расправлялись, заполняя все пространство за моим отражением.

Руки в зеркале тоже изменились. Мои обычные пальцы удлинились, ногти превратились в изогнутые когти, блестящие, как полированный обсидиан. Я попыталась пошевелить пальцами — в реальности они оставались прежними, но в отражении эти… эти лапы содрогнулись, будто пробуждаясь от долгого сна.

Но самое страшное было лицо. Вернее, его отсутствие. Там, где должно быть мое лицо, была лишь тень и оскал. Слишком широкий, неестественный, наполненный рядами острых зубов, которые сверкали в лунном свете.

— Три секунды — не предел! — прошептал голос, но звучал он не снаружи, а внутри моей головы, будто кто-то говорил прямо в мое сознание.

— Наша кровь сильнее их огня… — добавил другой голос, более хриплый, древний.

— Но ты готова ли заплатить? — слились воедино десятки, сотни шепотов.

Я попыталась оторвать руку от камня, но пальцы будто приросли к его поверхности. В зеркале мое… нет, не мое… это существо улыбнулось. И эта улыбка заставила кровь застыть в жилах — слишком широкая, слишком голодная, слишком нечеловеческая.

— Кто ты? — еле слышно прошептала я.

Мои губы в отражении шевельнулись, но не синхронно с моими словами. Будто между моими действиями и отражением была задержка в доли секунды.

Ответа не последовало. Но в глубине души я вдруг поняла. Это не демон, не дух, не наваждение. Это… часть меня. То, что всегда было во мне, спало глубоко в крови, в костях, в каждой клеточке, переданное мне теми самыми предками-чародеями, чьи руины мы с Марком нашли в той башне.

Камень лишь разбудил это. Вытащил наружу то, что должно было оставаться скрытым. И теперь оно смотрело на меня из зеркала, изучая, оценивая… и ожидая.

Боль пронзила ладонь.

Я наконец оторвала руку от камня — и увидела руну. Она горела на коже, светясь голубоватым, как гнилушки в ночном лесу.

Но боли не было.

Было наполнение — будто в жилы влили не кровь, а жидкий лунный свет. Я чувствовала, как он растекается, как заполняет каждую клеточку, как меняет что-то внутри. В зеркале тень наклонилась ко мне, и её улыбка стала шире.

— Нет! Что ты со мной сделал? — прошептала я, но камень молчал.

Руна на ладони побледнела, став почти прозрачной, едва заметной. В зеркале передо мной стояла обычная девушка — бледная, с расширенными зрачками, с растрепанными от волнения волосами… но человек. Только легкое покалывание в ладони и слабое мерцание камня в моем кулаке напоминали о том, что произошло.

Я сжала камень так сильно, что его острые края впились в ладонь, и сунула обратно в потайной карман. Только сейчас до меня начала доходить вся опасность. Камень был ненасытен. Я чувствовала, как с каждым прикосновением он вытягивает из меня силы, не только магические, но и что-то более важное, более глубокое. Как паук, медленно высасывающий свою жертву. Руна росла. Я видела — ее линии стали чуть длиннее, чуть сложнее, чем в первые секунды. Если она продолжит распространяться… покроет все тело… останусь ли я тогда человеком? Или стану чем-то другим?

Я сделала глубокий вдох, глядя в зеркало. Мое отражение дышало ровно, спокойно. Ничего не выдавало бурю, бушевавшую внутри.

— Марк не должен знать, — прошептала я, прижимая руку с руной к груди. — Не сейчас. Не до испытания.

Но когда настанет момент, когда его мать выпустит на меня свое пламя…

Элинор

Восточная галерея была пустынна в этот час. Я стояла у стрельчатого окна, сжимая в руке тот проклятый артефакт, пока лунный свет вырисовывал на моих пальцах причудливые узоры. Камень был холодным, почти ледяным, но горел в моей памяти жгучим стыдом.

— Вы уверены? — мой голос прозвучал резче, чем я намеревалась. Где-то за спиной Торакс вздрогнул — старый, поседевший на моей службе, редко слышал эту ноту в моём голосе.

— Феникс видел всё, ваше величество. Она взяла его прямо из алтаря в руинах Северной башни.

Я сжала камень так сильно, что синие искры вырвались между пальцами, обжигая кожу. Он отозвался. После трёхсот лет молчания.

— Она не понимает, с чем играет, — прошептала Лирея, моя камеристка. Её дрожащие пальцы теребили подол, девчонка всегда боялась магии.

Я медленно повернула камень, наблюдая, как лунный свет играет в его глубинах. Внутри, будто в застывшей воде, плавали осколки воспоминаний…

Я была молодой, едва получившей власть. В Большом Зале собрались все — драконы в человеческом обличье и они — Ведьмы Крови. Их Старшая, Морван, стояла перед моим троном с таким же камнем в руках. «Союз наш нерушим,» — говорила она, а камень в её руке пульсировал в такт словам. Мы пили из одной чаши, смешав кровь и магию…

А потом был тот день. День, когда наш Совет решил, что их сила стала слишком велика. Когда мы окружили их башни, пока они спали…

— Ошибаешься, — я с трудом вернулась в настоящее. — Она понимает.

Торакс сжал рукоять меча.

— Что прикажете делать? Мы можем отобрать камень до испытания…

— Нет.

Камень в моей ладони внезапно стал горячим, будто упрекая меня. Я ощутила его голод, тот самый, что когда-то поглотил целый род.

— Пусть оставит его. Пусть использует на испытании.