Чтение онлайн

Снорре притянул Марну за локоть, что-то торопливо шепча ей на ухо, и ее озабоченное лицо на мгновение просветлело. Ведьма порывисто обняла Снорре, и тот расплылся в дурацкой улыбке, совсем не приличествующей случаю.

– Гвардейцы заперты в казармах! – выкрикнула Марна, привлекая внимание Лоркана, но тот едва ли скользнул по ней взглядом, вновь устремляя его на горизонт.

– Мы сможем их освободить и убедить, что князь жив! – добавил Снорре, понимающий, что Лоркан не слышит ни единого слова. Я махнула им, позволяя делать все, что им заблагорассудится. И они рванули вперед, к казармам, в которых томились запертые гвардейцы. Малахитовые, янтарные,агатовые – десятки драконов, они могли бы оказать немалую помощь в сражении. Конечно, если поверят, что смерть Лоркана – фальшивка и подлог. Но Снорре, их любимый капитан, мог быть весьма убедительным.

А дальше… дальше все развивалось слишком стремительно. Дворец сотрясся до основания: змеистые трещины побежали от острых шпилей до самого фундамента, и этой силой меня откинула в сторону. Земля вспучилась от волны, которая проходила изнутри и прокатилась по всей территории княжеской резиденции. Ограда затрещала, перемалываясь и распадаясь на отдельные секции, послышался грохот и одно из крыльев дворца рассыпалось, обнажая свое содержимое.

Оглушенная и пораженная, я лежала на траве, глядя на то, как голубое небо наливается алым, цветом проливаемой на улицах Геммина крови. Дворец рассыпался на составные части, как детская игрушка, как домик из песка. Я потеряла из вида Лоркана, но видела перед собой другую фигуру.

Словно не замечая разрушений и землетрясения, от которого опора уходила из-под ног, под саду шагал Одхан. Нет, не Одхан, с ужасом поняла я, когда увидела узкую ухмылку и синие, горящие глаза. Эрооло.

Первой же мыслью, позорной и трусливой, было: “Спастись любой ценой!” Я приподнялась на локтях, неуклюже отползая в сторону, но ошибки быть не могло: он шел прямиком ко мне, с любопытством наблюдая за тщетными попытками спастись. Рыжие волосы, которые Одхан заплетал в три косы, были распущены, и яркие пряди трепал ветер, налетевший сразу с нескольких сторон. Но даже ураган, сбивающий с ног, не причинял Эрооло никакого вреда, он словно не замечал, что вот-вот его подхватит смерч.

Эрооло ничего не говорил: только загадочно улыбался, расслабленно шагая прямиком ко мне. Вне себя от ужаса, я цеплялась за траву, выдирая ее с корнями, но не находила в себе сил встать на ноги и броситься прочь. Мне хотелось разрыдаться от страха, но я не могла позволить Эрооло увидеть мои слезы. Не дождется!

– Иди сюда, – донесся до меня утробный шепот, от которого мурашки бежали по спине. Я уткнулась спиной в каменный борт фонтана и бежать было некуда. Оставалось только смотреть в глаза собственной смерти. И как ни пыталась, я не могла найти взглядом Лоркана. Если мне было суждено сегодня умереть, я бы хотела последний раз взглянуть в упрямые ореховые глаза, увидеть насмешливую, но ласковую улыбку.

– А, ну! Проваливай! – раздался громкий крик, и Эрооло пошатнулся, как будто получил пощечину. Медленно, очень медленно он повернул голову, встречаясь взглядом с Марной. Ведьма запыхалась, покраснела, но смотрела на него без страха. Снорре рядом не было, но и без его поддержки Марна могла постоять за себя, теперь, когда она знала, какая мощь в ней заключена.

– Ты кто такая? – проурчал Эрооло, склоняя голову к плечу. Хрупкая женская фигурка, выступившая в мою защиту, его то ли умиляла, то удивляла.

– Пошел вон! Здесь тебе не рады! – выплюнула Марна, в два шага сокращая дистанцию между ними, и плавно, без лишних прелюдий, вступила в бой. Я залюбовалась ее мягкими движениями – как можно было в этой уверенной в себе волшебнице, вдохновленной и горящей верой в свою магию, узнать девушку, мучающуюся от собственной “инаковости”? Ту, которая прогоняли отовсюду, где она появлялась. Марна тянулась к людям и страдала от их ненависти.

Эрооло ответил сразу же, до него быстро дошло, что маленькая, хрупкая как птичка, волшебница, представляет серьезную угрозу, и их сражение было до слез красивым и таким же жестоким. Магия Эрооло, которая долгие годы трансформировалась и изменялась, была чистым льдом, но горящая от ярости Марна без компромиссов наседала на него. В воздухе полыхали яркие вспышки огня, зеленые, синие и оранжевые, они оставляли четкие следы, тающие лишь спустя несколько минут. Эрооло отбивался от чужой магии легко и непринужденно, словно взрослый снизошел до того, чтобы порезвиться с ребенком, но ситуация поменялась в одно мгновение.

С громким криком Марна взмахнула рукой, и по земле у ног Эрооло хлестнула огненная плеть, похожая на ту, что когда-то появилась в руках Одхана, когда тот ворвался в мою спальню. Земля мгновенно выгорела, оборачиваясь серым пеплом, но такая мощная атака выпила из Марны значительную часть сил. Эрооло приподнял тонкую рыжую бровь, вопросительно уставившись на обугленную землю у своих ног.

– Неплохо, – проскрипел он, как будто связки не подчинялись ему, – а если попробовать вот так?

Из льдистого пламени, языке которого срывались с ладоней Эрооло, соткался смерч ростом со взрослого человека. Неуверенно покачиваясь на гибком черенке, он с минуту поразмыслил и медленно потянулся к Марне, изгибаясь во все стороны. На лице ведьмы проявилась легкая паника, особенно, когда она увидела, как по сочной зеленой траве распространяется изморозь. Иней дотянулся и до меня, пальцы мгновенно окоченели, но я не могла пошевелиться, подняться на ноги. Встань я сейчас, попаду под перекрестный огонь чужой магии.

Марна встретила ледяной смерч огненной стеной – я видела, как трясутся ее руки от напряжения, по лицу градом катился пот. Несколько раз ее защита ослабевала, и тонкие ледяные щупальца скользили по ладоням, оставляя на память белые следы обмороженной кожи. Помедлив, Марна сделала шаг вперед, сдерживая натиск Эрооло, и тот расхохотался от восторга. Видеть чужие ужимки на знакомом лице было почти жутко: он рычал, искажая классически красивые черты лица Одхана. Кожа, опаленная от волшебного пламени Марны, потрескалась, уголки губ рвались, когда Эрооло хищно усмехнулся, находясь в полнейшем экстазе от того, что хоть кто-то смог ему противостоять.

– Вот, кто бы стал прекрасной женой и матерью для моего потомства, – рыкнул он напоследок, ускользая в сторону от очередного удара Марны. Ледяной вихрь растаял от огня ведьмы, покрылся трещинами и рассыпался на сотню острых и тонких осколков. Они трещали под подошвой сапог, когда Эрооло повернулся вокруг своей оси, и рыжеволосая фигура расстроилась. Марна заметалась, пытаясь найти среди копий настоящего Эрооло, но поздно. Тот уже скрылся с глаз. И только убедившись, что нам ничего не угрожает, Марна метнулась ко мне.

– Увидела, как этот гад к тебе топает, сразу же вернулась, – пояснила она, помогая подняться на ноги. Вновь разболелся укус Кассади, и я понадеялась, что оборотень не ядовит. Мне не хватало только загнуться где-то под кустом в княжеском саду.

– Снорре обещал, что помощь вот-вот придет, – робко произнесла Марна, пряча глаза. Я понимала ее, стопроцентной уверенности в том, что гвардейцы поверят капитану не было и впомине. Но я едва ли слушала ее, глядя за ее спину. Пошатываясь, Лоркан поднимался на ноги из-за огромного осколка обрушившейся стены. Правая сторона его лица была залита кровью, одну руку он неловко прижимал к себе. На меня вновь обрушились фантомные воспоминания: Лоркан, полулежит в кресле, прижимая к себе раненую руку после покушения. Беззащитный, потерявший много крови. Все циклично, подумала я, шагая к нему. На горизонте пылал Геммин, слышались отчаянные крики, и видеть как падет Аралион было невыносимо.

Лоркан встретил меня обескураженным взглядом, в котором плескалась боль. С князем происходило что-то не то: чешуе на лице и руках стало больше, мышцы напрягались в судороге, как будто пытались поднять тяжесть, слишком большую для обыкновенного человека. Лопатки под тонкой тканью ходили ходуном, а челюсти, лихорадочно сжатые, издавали хруст, от которого в животе у меня все сжималось.

Я протянула руку, прикасаясь к измученному лицу. В груди все полыхало: боль, любовь и отчаяние. Лоркан, пускай и подчинил себе рубиновое пламя, не мог перебороть свою сущность, принять истинную форму. Человеческий облик был для них не более чем маскировкой, по-настоящему дракон становится свободным, когда взмывает в небо и подставляет кожистые крылья воздушным потокам.