Чтение онлайн

Он взял меня за подбородок, заставил посмотреть в глаза.

— Пойми раз и навсегда — у тебя нет выбора. Есть только иллюзия выбора. Можешь сопротивляться и страдать. Можешь смириться и наслаждаться. Но уйти не сможешь никогда.

— Рустам будет меня искать.

— Пусть ищет, — он рассмеялся. — Мальчик против меня? Это будет забавно.

— Он не мальчик. Он мужчина, который меня любит.

— Он ребенок, который играет во взрослые игры. А я взрослый, который живет по взрослым правилам.

Джахангир отпустил мой подбородок, отошел к окну.

— Знаешь, что я делаю с людьми, которые мне мешают?

— Убиваешь?

— Иногда. Иногда ломаю. Иногда просто стираю из жизни, как ластиком. У меня есть на это ресурсы.

Он повернулся ко мне, и в глазах плескался ледяной огонь.

— Если Рустам попытается тебя забрать, я его уничтожу. Не убью — уничтожу.

— Он твой сын!

— Он помеха. А помехи нужно устранять.

Кровь застыла в жилах. Этот человек готов уничтожить собственного сына ради женщины, которую видел всего два раза. Это не любовь. Это безумие.

— Ты монстр.

— Да, — он кивнул. — И этот монстр сделает тебя счастливой. Или уберет всех, кто попытается этому помешать.

Он подошел ко мне, обнял за талию. Я застыла, не смея шевельнуться.

— Сегодня вечером у нас ужин. Только мы двое. Ты наденешь красивое платье, я расскажу тебе о своих планах на нас. А потом мы займемся любовью.

— Это не любовь…

— Научишься любить, — он поцеловал меня в шею. — У тебя просто нет другого выбора.

Вечером я сидела в столовой в красном платье, которое он выбрал сам. Декольте до неприличия, разрез до бедра. Наряд шлюхи для ужина с дьяволом.

Джахангир был в черном костюме, выглядел безупречно. Опасный, красивый, смертельно привлекательный. Мужчина, который мог иметь любую женщину, но почему-то выбрал меня.

— Ты прекрасна, — сказал он, подливая вино.

— Ты заставил меня это надеть.

— Заставил подчеркнуть то, что есть. Ты красивая женщина, Людмила. Время перестать прятаться за скромностью.

Ужин был изысканным — устрицы, лобстер, трюфели. Еда богачей, купленная кровавыми деньгами.

— Расскажи о своем бизнесе, — сказала я.

— Зачем тебе это знать?

— Хочу понимать, в чем участвую.

— Ты не участвуешь. Ты просто живешь рядом со мной.

— И закрываешь глаза на все?

— А что ты видела? — он наклонился вперед. — Красивый дом, дорогую еду, роскошную одежду. Где здесь преступления?

Он был прав. Внешне все выглядело вполне респектабельно. Но я чувствовала запах крови за красивыми декорациями.

— Поедем завтра за город, — сказал он. — Покажу тебе мою дачу. Там красиво, тихо. Сможем побыть наедине.

— Зачем?

— Чтобы ты привыкала ко мне. Чтобы между нами установилась близость.

— Близость насилием не создается.

— Создается, — он взял мою руку. — Просто нужно время.

— Я никогда не отвечу тебе взаимностью! Понял? Никогда!

— Тебе же хуже, птичка!

Амина Ибрагимовна приехала в особняк на четвертый день моего пленения. Я увидела ее через окно библиотеки — маленькая фигурка в черном платке решительно шла к воротам. Охранник что-то ей говорил, она размахивала руками, кричала.

Мое сердце сжалось от боли и надежды одновременно. Амина… Женщина, которая называла меня дочкой, которая любила меня, баловала, принимала как родную. Может быть, она пришла меня спасти?

Надежда — это самая жестокая из эмоций. Она заставляет поверить в невозможное, а потом больнее бьет об реальность.

Охранник говорил что-то в рацию, потом открыл ворота. Амина прошла на территорию, но шла не как гостья — шла как разъяренная фурия. Даже издалека я видела, что лицо ее искажено яростью.

— Так вот ты где…Правду люди говорили. Змея подколодная!

Я ожидала увидеть в ее глазах материнскую боль, сочувствие, желание помочь. Вместо этого увидела такую ненависть, что отшатнулась.

— Ты… — Амина смотрела на меня так, словно я была помоями. — Тварь бесстыжая!

Слово ударило меня как пощечина. Амина Ибрагимовна, которая еще неделю назад гладила мне волосы и называла своей девочкой, сейчас смотрела на меня с отвращением.

— Амина Ибрагимовна…

— Заткнись, шлюха! — она подошла ко мне вплотную. — Думала, я не узнаю? Думала, не дойдут слухи?

В горле пересохло. Кожа покрылась мурашками от ужаса. Она знает. Каким-то образом она знает, что произошло.

— Сначала сына соблазнила, теперь за отца взялась! — Амина почти кричала. — Русская блядь! Разлучница!

Каждое слово било больнее удара. Это была не чужая женщина — это была Амина, которая учила меня готовить плов, которая покупала мне красивые платья, которая мечтала о внуках от меня и Рустама.

— Я не… это не так…

— Не так?! — она подняла руку, и я зажмурилась. — Ты не шляешься по мужикам? Не переползла от сына к отцу?

Удара не последовало. Джахангир перехватил руку Амины.

— Хватит.

— Отпусти! — она пыталась вырваться. — Эта сучка разрушила мою семью!

— Амина, ты забыла, где находишься, — голос Джахангира был ледяным. — Это мой дом. И ты сюда не приглашена.

— Я жена! У меня есть право…

— У тебя нет никаких прав. Особенно права устраивать истерики в моем доме.

Амина посмотрела на мужа, потом снова на меня. В глазах плескались слезы ярости и унижения.

— Джахангир, что ты делаешь? Это же жена нашего сына!

— Была женой. Теперь она моя.

— Как ты можешь?! Рустам сходит с ума!

— Рустам переживет.

— Но она… она шлюха! Она тебя соблазнила!

Я стояла и слушала, как две самые важные фигуры в моей новой жизни обсуждают меня, как вещь. Но больнее всего было слышать эти слова от Амины. Женщины, которая была мне почти матерью.

Предательство близких больнее смерти. Потому что смерть — это конец, а предательство — это жизнь с разбитым сердцем.

— Людмила никого не соблазняла, — сказал Джахангир. — Я сам ее взял.