Чтение онлайн

Плечи эльфиечки расслабленно опустились:

– Спасибо! Ты не представляешь, насколько это важно для меня, изгоя, знать, что ещё есть люди, которые не отвернутся от меня в трудную минуту. Я верю твоему обещанию. А теперь слушай…

У элькийцев бог один, и все его обязаны почитать и поклоняться ему. Это Бог Двуединого Солнца. Люди настолько глупы, что считают эти два светила своим источником процветания. Отчасти это так, конечно, но они забывают самое главное: тех, кто дал им эти светила; тех, кто дал им всё в элькийских землях. Конечно же – эльфов. Вот кого бы им следовало считать богами (тут Миримэ не удержалась и театрально злорадно захихикала)! Но люди слепы, а память их коротка, как и отпущенный им срок жизни. Элькийцы так рьяно почитают своего бога, что просто удивительно, как только они ещё не превратились в теократическое [27] государство. Возможно, лишь потому, что все жители королевства всем довольны, всегда беззаботны и, вообще говоря, особенно не думают ни о боге, ни о смысле жизни? Разве что им приходится защищать своё розовое королевство от угрозы извне.

У орфийцев же свой бог. Бог Грозы… В этот момент Каминари, ехавшая рядом и уже давно прислушивавшаяся к разговору Катана и Миримэ, некстати встряла, заявив, что её имя, кстати, тоже обозначает и “гром”, и “молнию”, и, возможно, ей стоило бы попасть в Орфию; глядишь, она бы там смогла сойти за снизошедшего к людишкам бога! «Ага, – в облике маленькой, но очень грозной девочки», тут же ехидно парировала Миримэ. К тому же, они там не так уж фанатично, как в Элькии, почитают своего бога, только и молятся ему иногда перед боем: мол, боженька, дай нам силы сразить неверных…

Эльфы – свободолюбивый народ и близки к природе. И у них множество богов: Бог Деревьев, Бог Воды, Бог Животных, Бог Огня и прочие. В самом фаворе [28] же находится Богиня Природы – Аулли’Тиэль. У каждого из богов свои храмы, свои жрецы. Но каждый эльф волен обращаться к помощи любого из богов, он не должен почитать кого-либо одного или всех сразу. Эльфы свободны в своём духовном выборе в любой момент времени.

У орков есть свой, орочий бог – Бог Войны. Но они ему не молятся, ни выказывают почтения. Зато каждый из племенных вождей нарекает себя посланником, пророком, либо сыном божьим. И уж к себе требует божественного почитания и уважения от соплеменников. И что самое забавное – обычно добивается. Кроме тех случаев, когда находятся несогласные, и в поединке “праведного гнева” убивают горе-недобога, провозглашая уже себя избранником божьим.

Гномы поклоняются в своих “норах” своему божеству – Праматери всех глубинных червей Гррранаарри! Именно так, со столькими рычаще-гремящими звуками. «Ибо когда она сонно ворочается глубоко в недрах земли – всё гремит и трясётся в подземных городах гномов!» – так они говорят. Она спит уже несколько тысячелетий. И мир ждут жуткие землетрясения, расколы земной коры, извержения и прочие жуткие катастрофы, если она проснётся. Они вечно пытаются саботировать и вообще заставить прекратить добычу тех самых магических кристаллов, заявляя, что добыча оных минералов, извлечение их из земли, разрушает магический барьер, который удерживает Праматерь глубинных червей в оковах сна. По их легенде, она давным-давно, когда этот мир ещё только создавался, перепахивала сушу и воду, разделяя её на континенты и океаны, острова и моря. И не было ей покоя, ибо, что ни говори – у этого Бога-Чудовища не было разума и каких-либо стремлений, кроме движения в поисках еды и воды. Но однажды она попала в зону природной аномалии, где в недрах земли было множество залежей зелёных магических кристаллов, и заснула, околдованная, бесконечно долгим, волшебным сном. Там, где эльфы, орки, гномы и прочие чувствительные к магии особи попросту лишаются рассудка, она всего лишь уснула, так как не имела разума. Но, все расы сходятся во мнении, что это всего лишь сказка, а настоящая причина состоит в том, что гномы всего лишь не хотят давать своим конкурентам в борьбе под солнцем лишние ресурсы, оставляя их только себе.

Зверолюди поклоняются Древнему чудищу Рррааке из чащоб Заповедного леса в глубинах их территории обитания на Мэйне.

– Но о зверолюдях и прочих расах этого мира мне нет особого смысла утруждать себя, чтобы рассказывать о них, – в конце концов заявила утомлённая длинным рассказом эльфиечка. – Так как встретить их здесь, на Резервации, представляется мне крайне сомнительным делом.

– А разве им не нужны магические кристаллы? – спросил Катан.

– Думаю, что они не отказались бы от них при возможности. Но одни, например, такие как зверолюди, способны их заменить на чуть более слабый эквивалент, – произрастающие только в Священной роще Заповедного леса золотые деревья, из золотисто-жёлтой древесины; от которых они и получают свой источник маны, вырубая так медленно эти деревья, чтобы их численность успевала восстанавливаться. А делают они из брусков золотого дерева небольшие тотемы в виде животных, размером с ладонь, как и у нас кристаллы. Другие же – находятся слишком далеко от Резервации, третьи – слишком слабы, чтобы прорваться через многочисленные охранные патрули эльфов и орков, стерегущие подступы к этому острову-континенту. Четвертые же, такие как рептилоиды и люди, просто неспособны к магии. Ты и Ками – исключение. Вы – из других миров, где жизненные процессы протекают по другим канонам [29] .

– Да, кстати, мне тут недавно всё-таки умудрились на глаза попасться рептилоиды. А в какого бога верят они?

– У этих зверушек религия меняется со временем, от места обитания. Изначально, когда они ещё жили на Мэйне в своих родных заливах и болотах, они верили в Джаба – гигантское земноводное, не то лягушку, не то жабу. Когда их в войнах вытеснили с их родных земель и прижали к морю на побережье – они поклонялись Тортиллусу – гигантской черепахе. Когда их изжили и с побережья, согнав на острова, они стали поклоняться Всеединому Богу Крокодайлу, описывая его как гигантского крокодила. Сейчас же, я слышала, они под натиском соседей, расы Механоидов, покинули и острова. Ранее, достаточно многочисленная миролюбивая раса, неспособная к магии и, следовательно, неспособная защитить себя, но не желающая встать под крыло более сильных, служить им, сейчас находится на грани вымирания. Наши разведчики недавно доложили, что рептилоиды каким-то чудом всё же умудрились незаметно просочиться через эльфийские и орочьи кордоны [30] и объявились здесь, на Резервации, поселившись где-то максимально далеко от Мэйна, и подальше от марионеточных государств Элькии и Орфии. Где-то на самом севере, не интересующем эльфов и орков Пограничье, с разрешения местных жителей-людей. Слабые пришли к слабым. Чтобы не воевать, а сосуществовать. И теперь они верят в нового бога – огнедышащего дракона Драко. Но мы-то, эльфы, будучи близки к природе, почитающие Бога Природы, знаем, что драконов в этом мире уже давно нет – последний из них был убит почти столетие назад, тут на севере Резервации. Это был среднего размера песчаный дракон. И он не пережил период терраформирования Резервации. Наши разведчики лично видели его мёртвым, как его тушу разрывали местные хищные звери, и клевало вороньё.

– А кто такие механоиды? – никак не унимался Катан.

– О, Бог Ветра Зентуриэл, как же я устала от бесконечных расспросов сегодня! – полушёпотом воскликнула Миримэ.

– Извини! Я, действительно, утомил тебя, – покаялся Катан.

– Хорошо, после моего рассказа о механоидах, ты сегодня отстанешь от меня с расспросами. Это раса карликов, которых, как и людей, природа не наделила способностью к магии. Зато они имеют цепкий, нетривиальный ум. С помощью него они навыдумывали всяких штуковин: самострельных палок, помогающих в производстве и в быту механизмов, бросаемых взрывающихся шаров и прочей причуды. И сами они стали называть себя Механоидами. В отличие от людей и рептилоидов, механоиды смогли почти на равных конкурировать в борьбе за жизненное пространство на Мэйне с другими сильнейшими расами.

Миримэ закончила свой рассказ и зевнула. Между тем оба солнца уже укатились за горизонт, вместо них на небе проступили звёзды, которые были тускло видны в небе из-за всюду горящих фонарей в городе. У Катана жутко болели натёртые “пятая точка” и ляжки. Весь день, в первый раз, да ещё и без седла – всё это было серьёзным испытанием для них. «Наверное, у меня там сейчас одна, сплошная, огромная мозоль», – подумал он. Когда отряд подъехал к постоялому двору и стал спешиваться, Катан с большим трудом перекинул левую ногу на правый бок лошади, к её правой ноге-товарке, и соскользнул вниз. При приземлении ноги не удержали веса его собственного тела, и он плюхнулся задницей оземь. Несколько солдат сдержанно хмыкнули, – хорошо хоть не заржали во весь голос… Катан с трудом встал. Ноги стояли колесом, пытаясь разойтись в стороны по немыслимой дуге. Нижняя часть туловища нестерпимо горела невидимым внутренним огнём. Двинувшись враскоряку, ноги колесом, Катан мечтал побыстрее прилечь. На живот – только не на спину. И боролся между желанием отужинать и желанием не беспокоить натруженные за день части тела опускаться на стул из-за ужина. Сиги подошёл, позволил Катану опереться на своё плечо, чтобы облегчить передвижения страдальца, и с плохо скрываемым сочувствием произнёс:

– Держись, братан! Я ещё помню, как я учился верховой езде. Всю неделю сральник донимал. Небось, и ты сейчас себя чувствуешь, как будто только что огрёб с тысячу поджопников?

– У-у-у… – только и смог протянуть в ответ Катан.

– Ничё: ща пожрёшь – и баиньки до утра, – подмигнул Сиги.

Местная кухня в “гостинице”, где остановилось копьё Тауриэль, отсутствовала как класс. Покушать они предлагали в одном из двух соседних зданий: элитном ресторане или обычном кафешке. Да и комнат свободных оказалось всего три. Тауриэль одну забрала себе, во вторую отправили Миримэ и Каминари, а третью отдала Сиги и Катану. Солдатам хозяин предложил расположиться в общей ночлежной комнате. Тауриэль отправилась отужинать в соседний ресторан, Сиги заявил, что пойдёт искать кабак или иное питейное заведение. Каминари же потянула сонную Миримэ и потёртого лошадью Катана в кафе – перекусить на скорую руку. Кафе называлось «У русалки», а на вывеске красовалась грудастая бабища с чешуйчатым синим рыбьим хвостом. Помещение было не очень большое, но уютное. Вместо столов стояли бочки, а стулья заменяли большие анатомические подушки. Натруженное тело Катана сразу же мысленно потянулось к первой же такой подушечке, желая утонуть в ней, рассчитывая на её мягкость. Но этому желанию не суждено было сбыться, так как Каминари почти сразу же утащила Катана и Миримэ на улицу, во внешнюю часть кафе, под открытым небом. Тут тоже стояли бочки и… табуретки, видимо, жёсткие. Катану даже смотреть на них сейчас было уже больно. Из соседнего ресторана, куда ушла Тауриэль, слышна была музыка, однозначно живая, ибо записи в этом мире ещё не придумали. Каминари и Миримэ плюхнулись на табуретки и принялись изучать лежащее тут же на бочке-столе меню. Катан, скрипя зубами, аккуратно опустился на посадочное место и заявил, что доверяет выбор этого ночного ужина Каминари. Пусть закажет ему то же, что и себе. Миримэ хихикнула, стрельнула глазками на Катана, и что-то зашептала на ушко Каминари. Та в ответ тоже захихикала. «Чего-то им подозрительно весело стало, – напрягся Катан. – Наверное, какую-то пакость задумали… А, пусть их! Чем бы дитя ни тешилось…» Подошёл официант: кожа бледная, без загара – типичный неэлькиец, приезжий. Каминари потыкала в меню пальцем, заказывая: «Мне вот это, это и, на закуску с этим чаем, вот этого ещё». Миримэ заказывала также, пальчиком, не озвучивая пунктов заказываемого меню. Затем официант обратился к Катану:

– А Вы чего изволите, господин хороший?

– А мне всё то же самое, что и вот этой девочке! – и Катан ткнул пальцем в сторону Каминари. – Просто продублируйте заказ.

Официант удивлённо захлопал глазами:

– Но она же заказала “дамское” блюдо и “дамский” коктейль!

Каминари прыснула в кулачок со смеху, сдерживая себя. Миримэ тоже заулыбалась. Катан на мгновение растерялся, затем, видимо, найдя решение в сложившейся ситуации, произнёс:

– Тогда мне то же самое, что и…

– Лучше не стоит! – озорно улыбаясь, перебила его Миримэ. – Не всякую эльфийскую еду в состоянии усвоить человеческий желудок.

– Так и быть, я помогу тебе, раз уж ты просил меня, – весело встряла в разговор Каминари, и уже официанту, – вот это, это и ещё, пожалуй что – это! Да! В самый раз.

Официант с сомнением посмотрел сначала на Катана, затем – на Каминари:

– А платить-то из вас кто будет? Или каждый сам за себя?

– Я плачу за всех! – это уже Миримэ. – Тауриэль мне завтра всё возместит.