Чтение онлайн

– Кто он вообще такой? Твой парень?
– В голосе Луиса звенело отвращение. Полагаешь, я надену обноски твоего дружка?

Берил швырнула одежду на кровать и воинственно подбоченилась. С какой это стати наглец так уверен, что она не замужем? Может, конечно, заметил, что обручального кольца на пальце нет...

– Никакой он мне не дружок. Джастин - мой сводный брат. И я принесла переодеться только потому, что доктор Макнайт сказал, что тебе необходимо тепло...

– Твой брат?
– недоверчиво протянул Луис. Загорелое лицо его потемнело, к щекам прихлынула кровь - что за контраст с недавней мертвенной бледностью!

Берил в свою очередь задохнулась от гнева. Неужели этот тип возомнил, будто она намеренно лжет ему, стыдясь сознаться, что живет с любовником? Вот, значит, откуда это праведное негодование, этот обличающий взгляд? Странно... Что-что, а на ханжу и поборника строгой морали он ни капельки не похож. Нет, скорее всего в его затемненном сознании она, Берил, ассоциируется с какой-то другой женщиной, весьма ему близкой. Молодая женщина обреченно вздохнула. Лучше сразу прояснить возникшее недоразумение.

– Я сказала, сводный брат, а не родной. Нас с Джастином воспитали мои бабушка и дедушка по матери. Он работает в Монреале, в фирме по производству спортивного оборудования для серфинга, и порой приезжает погостить на выходные. И никакие это не обноски. Джастин оставил вещи здесь просто по рассеянности. Между прочим, фуфайку подарила ему я, еще когда он в университете учился... Вот только серфинг отнимал у него куда больше времени, чем все лекции, вместе взятые.

На шутку Луис даже не улыбнулся, зато враждебность его как рукой сняло. И с мыслью о чужих обносках он нехотя смирился...

Теперь же, осушив стакан, он вернул его Берил, и пальцы их на мгновение соприкоснулись.

– Боже мой, да ты совсем замерз!
– ужаснулась молодая женщина, отставляя стакан.
– Ложись-ка обратно в постель, а я принесу тебе грелку.

Берил сбегала в кухню и раздобыла не одну грелку, а две: под ноги и на грудь, однако особой пользы они не принесли. Луиса бил жестокий озноб. Молодая женщина укрыла его несколькими одеялами, но и это дела не поправило.

Бони неторопливо прошествовал к овчинному коврику, потоптался на месте и, блаженно вздохнув, свернулся клубочком. Берил невольно позавидовала своему любимцу: ишь, спит себе, посапывает, и заботы ему мало! Она заменила лампочку в ночнике, но, едва потянулась к выключателю, Луис тревожно приподнялся на локте.

– Нет, пусть свет горит!

– Да пожалуйста, - понимающе улыбнулась она и повернулась, чтобы уйти, но раненый снова забеспокоился:

– Что ты затеяла... Не уходи!

Он заметался по постели, сбросив с себя одеяла.

– Я тут рядом...

– Берил, нет!
– Луис попытался было встать, а когда молодая женщина настойчиво уложила его обратно, до боли сжал ее запястье ледяными пальцами. Побудь со мной, пожалуйста!

В серых глазах светилась такая исступленная мольба, что Берил поняла: больного лучше не волновать.

– Хорошо, хорошо.., успокойся. Я никуда не уйду.., обещаю.

Но клятвенные заверения, похоже, нисколько не убедили Луиса.

– Честное слово?
– переспросил он, недоверчиво поджимая губы.

– Честное слово, - эхом повторила Берил, гадая, что за странное направление приняли мысли раненого.
– Вот только схожу принесу себе какой-нибудь стул...

– Тут полно места.

Свободной рукой Луис сдвинул одеяло, откатился к стене и потянул молодую женщину к себе.

Берил потрясенно воззрилась на кровать, сознавая, что перспектива разделить ложе с этим человеком нисколько ее не шокирует. По дощатому полу гулял сквозняк, ноги отчаянно зябли, несмотря на теплые носки. В придачу на Берил вдруг накатила неодолимая усталость. Встала она в семь утра и с тех пор разве что подремала урывками в кресле, отчего тело не только не отдохнуло, но, напротив, налилось свинцовой тяжестью. Борясь с искушением, она вновь натянула одеяло на Луиса.

– Нет, это исключено... Но он снова умоляюще потянул ее за руку и прерывисто зашептал:

– Пожалуйста... Не знаю, что со мной, но я с ума сойду, оставшись один...

В голосе его звучало такое отчаяние, что Берил, уже не задумываясь, разумно ли поступает, опустилась на кровать, подобрала под себя окоченевшие ноги, укрылась одеялом и склонила отяжелевшую голову на подушку.

Теперь она лежала на боку, лицом к двери, на самом краешке кровати. Но матрас, прогнувшийся под тяжестью Луиса, в конце концов вынудил ее сместиться к середине постели.

– Спасибо тебе, - выдохнул раненый. Теплое дыхание защекотало ей ухо. Сильная рука обвила ее за талию и притянула ближе; теперь их разделяла только грелка, создавая некую иллюзию преграды.

Колени Луиса упирались ей в бедра, вынуждая слегка прогнуться. Берил чувствовала спиной, как вздымается и опадает его грудь, как глухо бьется его сердце - где-то между ее лопатками. Луис понемногу согрелся, дрожь унялась. Он блаженно зарылся лицом в облако медово-золотых кудрей.

– У тебя волосы стали совсем другие, - прошептал Луис.

Ну да, конечно, он же видел их только мокрыми - вот уж непрезентабельное зрелище! Лохматые, спутанные, топорщатся во все стороны - точно шерсть вытащенной из воды крысы! Лучше бы бедолага чего другое запомнил, а не это!

– Я подсушила их у огня.

И хотя в роли утешительницы выступала Берил, она с изумлением обнаружила, насколько сама нуждается в тепле и поддержке. Как давно не знала она отрады ласкового прикосновения, задушевной человеческой близости? Неисправимый эгоцентрик Джастин не слишком-то любил нежничать, а Берил так ценила свою независимость, что давно разучилась делить с кем-то бремя тревог и страха. А сейчас вдруг ни с того ни с сего нашла в себе мужество признаться в собственной слабости:

– Ненавижу грозы.., особенно с громом и молнией. Просто себя не помню от ужаса.

Она вздрогнула, вспомнив, как свинцовое небо словно раскололось надвое и в дерево ударил слепящий световой зигзаг.

Сильная рука напряглась, широкая ладонь успокаивающе легла ей на живот.

– Знаю. И все-таки ты выбежала мне на помощь. Какая ты храбрая!

– Откуда ты знаешь, что я ненавижу грозы? Ответа не последовало, и на минуту Берил показалось, что раненый уснул. Однако сердце его билось слишком часто для спящего.

– Луис!
– резко окликнула она, повернув голову и тщетно пытаясь рассмотреть в темноте его лицо.

Вознамерившись узнать правду, Берил стряхнула с себя его руку и перекатилась на другой бок, выпрямляя ноги и упираясь ладонями в грудь мужчины, чтобы избежать нежелательной близости.

Теперь головы их покоились на подушке совсем рядом. Глаза у Луиса, как Берил и подозревала, были открыты, из-под густых ресниц пробивался стальной отблеск. Черные волосы разметались по белоснежной подушке, точно пряди тонкого шелка.