Чтение онлайн

– Пока тебя не вымоют, ты и шагу по чистому полу не сделаешь!

Ничуть не обидевшись, Бони лизнул "воспитателя" в нос и с энтузиазмом замахал хвостом, безоговорочно признавая авторитет сильного. Луис расхохотался - радостно, безудержно, и сердце Берил вновь беспомощно затрепыхалось в груди. Он словно преобразился - куда только подевались холодный цинизм и мрачная, угрюмая отчужденность! Теперь он просто-таки излучал неодолимое обаяние, противостоять которому не смог даже Бонифас. Этот человек словно калейдоскоп, подумала Берил. Чуть встряхнешь - и разрозненные фрагменты личности складываются в новую, неожиданную картинку.

– А вы умеете обращаться с собаками, - похвалил Огастус, надвигая на лоб капюшон.
– У вас, наверное, есть свой любимец?

– Нет.., но в детстве был, - Луис возвел глаза к потолку, мучительно пытаясь сосредоточиться.
– Рыжий котяра.., толстый такой, вроде диснеевского. Я его на улице подобрал.

– А как его звали, не помните? Гость виновато развел руками.

– Рыжик?
– шутливо подсказала Берил.

– От души надеюсь, что даже мальчишкой я был в состоянии придумать что-нибудь пооригинальнее!
– фыркнул Луис. Он посмотрел на Бони, словно воскрешая в памяти знакомые картины.
– Там был двор.., и раскидистое дерево... Однажды кот залез на самый верх, спасаясь от соседского пса, а вниз - никак. Пришлось тащить приставную лестницу.
– Он шумно, с перерывами, вздохнул. Больше ничего не помню, хоть убей.

– Все в порядке: память понемногу возвращается, - ободрил пациента Огастус.
– Сначала воскресают воспоминания о событиях более давних, а потом, мало-помалу, свеженькие поступления.

И доктор Макнайт с достоинством удалился, очень довольный тем, что его профессиональная репутация в очередной раз себя оправдала.

Берил заперла за ним дверь, набрала в грудь побольше воздуху.., и с обреченным видом обернулась к Луису.

– Знаю, ты по горло занята, так что ступай работай, а я пока вымою маленького негодяя, - неожиданно предложил он и ласково потрепал Бони за ушами, словно не замечая, что руки его уже по локоть в грязи.
– А потом заодно и пол протру.

Берил с трудом представила Луиса Гренвилла с ведром и шваброй в руках. Зато куда легче могла вообразить его отдающим приказания почтительной прислуге.

– Право же, не нужно...
– пролепетала она.

– Может, я и потерял память, но я не калека беспомощный, - твердо сказал Луис.
– Раз уж я свалился как снег на голову, обременять тебя я не хочу. Лучше уж сделаю что-нибудь полезное, чем лежать и мрачно размышлять о своей горькой участи. Занимайся спокойно своей живописью, а про меня и думать забудь.

Берил ничего не оставалось, как только принять великодушное предложение. Впрочем, это было легче сказать, чем сделать. Художница ощущала себя пленницей в собственном доме. И каждая новая встреча с незваным гостем сокрушала барьеры, возведенные ею вокруг себя и своей жизни.

Даже сидя в своей студии и включив радио на полную громкость, Берил не находила в себе сил сосредоточиться на тонкой, кропотливой работе. Так что, пока цветочки Алберта увядали на полке, она обратилась к эскизам неба и моря, отделывая в цвете то, что набросала карандашом в незабываемое утро накануне бури. У горизонта громоздились свинцово-серые тучи, ветер трепал ей волосы, норовя вырвать из рук альбом для зарисовок, а она самозабвенно переносила на бумагу прихотливые очертания ежесекундно меняющегося мира.

Берил так увлеклась работой, что, возможно, в конце концов и позабыла бы о госте. Но тот сам напомнил о себе, бесцеремонно заявившись в студию.

– Вот, принес тебе ланч - ты ведь наверняка проголодалась, - сообщил Луис, вручая ей тарелку с сандвичами.
– А здесь, значит, ты работаешь? Не будешь возражать, если я войду?

Поскольку он, собственно говоря, уже находился внутри, вопрос прозвучал несколько запоздало. И даже аппетитные сандвичи с колбасой, огурцом и расплавленным сыром не оправдывали в глазах хозяйки подобного вторжения.

– В мою студию посторонним вход воспрещен!
– объявила Берил.

А Луис, словно не слыша, уже неспешно шел вдоль стены, разглядывая развешанные картины. Но даже когда он признался, до чего его завораживает контраст между ее ботаническими эскизами и мрачноватыми видами моря, художнице это нимало не польстило. Уж очень ей не понравился взгляд гостя настороженно-внимательный, сосредоточенный, оценивающий. Так что в конце концов Берил бесцеремонно выпроводила его за дверь.

– Кажется, я тебя понимаю, - тихо проговорил он с порога.
– Мне это знакомо...

– В самом деле? Вот и славно!
– отрезала молодая женщина, хлопая дверью.

Хватит с нее экскурсов в темное прошлое Луиса Гренвилла. Она - художница, а не психоаналитик!

Но пословица "с глаз долой - из сердца вон" не всегда срабатывает. И хотя Берил старалась встречаться с Луисом как можно меньше, ее не оставляло тревожное ощущение, что каждым взглядом, каждым словом, каждым прикосновением он подталкивает ее к бездонной пропасти.

Но вот настало утро третьего дня. Сквозь шторы пробивались бледные лучи солнца, а за окном раздавались пронзительные вопли чаек, оспаривающих друг у друга добычу. И Берил ощутила нечто вроде глубокой внутренней опустошенности.

Буря утихла. Море успокоилось. Опасность миновала. Все ее барьеры выстояли. Сегодня Луис Гренвилл навсегда уберется из ее жизни.

Глава 5

– Луис! Луис!

Берил потерянно переходила из комнаты в комнату, и от дощатых стен гулко отражалось эхо. Дом был пуст. Абсолютно пуст.

Прошлым вечером, когда она опять завела речь об отъезде гостя, тот сослался на усталость и отправился спать. Если сообщение между берегами возобновилось, первый паром ушел на рассвете... Но не мог же Луис уехать, даже не попрощавшись!

Берил опасливо отворила дверь в гостевую комнату - и облегченно вздохнула. На безупречно застеленной кровати лежал черный саквояж.

Она окинула взглядом прибранную спальню. Память возвращалась к Луису лишь урывками, но, видимо, привычка к аккуратности была у него врожденной, амнезии неподвластной. Или, может быть, мистер Гренвилл существо одомашненное, - не ручное, но именно одомашненное? Не исключено, что он женат...

Эта малоприятная мысль до сих пор помогала Берил справляться с нервной дрожью, что накатывала на нее всякий раз, стоило гостю обратить на нее этот его завораживающе-внимательный взгляд. Не раз и не два, обернувшись ненароком, она замечала, что Луис наблюдает за нею, задумчиво щурясь.

Возвратившись в гостиную, Берил обнаружила, что огонь в очаге ярко пылает, чья-то заботливая рука пополнила запас дров, а Бони куда-то пропал. За последние два дня, пока она пряталась у себя в мастерской, гость и пес стали неразлучны.

Может, они ушли прогуляться на берег? Может, Луис надумал заглянуть к Огастусу Макнайту или надеется, что встретит знакомого?

Берил извлекла из футляра видавший виды бинокль и вышла на крыльцо. С моря задувал леденящий бриз - от холода не защищал даже плотный зеленый свитер ручной вязки.