Чтение онлайн

— Пусть он оберегает и вас, — Азим учтиво кивнул.

Осознав это, Азим удивился самому себе, так как сделал это машинально. Видимо, он уже начал привыкать к тому, что придворные называют его господином и склоняют перед ним голову.

— Его светлость султан отправил нас за вами, молодой господин, — сообщил Сорбон, шагнув вперёд. — Его светлость просит, чтобы вы скорее явились во дворец.

— И давно вы здесь? — поинтересовался Азим, отведя взгляд на мать.

Гонцы промолчали, чтобы их ответ не прозвучал как укор в сторону хеш-султана.

— Они просидели здесь полтора часа, пока я будила тебя, — вместо них ответила Зарина и мимо сына прошла на кухню. — Иди, умойся и приходи… завтракать.

— Что-то срочное? — Азим обратился к Сорбону.

Юноша полагал, что нет, раз уж они столько прождали.

— Его светлость созвал срочный совет визирей и военачальников, — ответил Сорбон. — Ваше присутствие обязательно, молодой господин.

— Простите, что заставил вас ждать, — Азим прошёл к входной двери. — Я быстро умоюсь, переоденусь и мы пойдём во дворец.

— Не поев, никуда не пойдёшь! — предупредила Зарина из кухни.

Азим вышел из дому и вскоре вернулся с бодрым лицом. Он ещё раз поприветствовал придворных слуг и по требовательному взгляду матери направился на кухню.

— Прошу, разделите со мной утреннюю трапезу, — Азим пригласил гостей на кухню.

— Благодарим, молодой господин. Мы подождём вас тут, — Сорбон и второй слуга прижали руку к сердцу.

— Я настаиваю!

Дойдя до двери в столовую, Азим замер, осознав, что его тон только что прозвучал повелительно. Он снова удивился самому себе и мягко добавил:

— Так будет быстрее.

Хотя, подчинившись, придворные слуги уже следовали за ним.

Зарина накрыла скатерть, принесла горячего молока, орехи, изюм, сладкое печёное, нарезанные фрукты и фатирмаску с горячим растительным сливочным маслом.

Азим поел вместе с придворными, не задавая им больше вопросов. Поблагодарив мать за еду, юноша направился в свою спальню переодеваться. Он остановился у двери и не решался войти. Помедлив, юноша приоткрыл дверь и ему в глаза сразу бросилась пустая кровать. Азим с грустью вздохнул и вошёл внутрь.

Эта комната была не такой просторной, как покои Зилолы во дворце. Всего шесть на пять газов. В этой комнате слева от двери был альков для стопки курпачей и подушек, на стенах были резные ниши для шкатулок, аромаламп, украшений и другой утвари.

Азим давно не заходил в эту спальню. Каждый раз, подходя к двери, он вспоминал, что Зилолы там нет. Он разочарованно уходил. Юноша невыносимо скучал по своей жене, но сейчас было не время тосковать. Возможно, султан нашёл решение и хочет обсудить его на совете, либо он хочет узнать результаты поручений, данных визирям и военачальникам?

Да что гадать? Нужно скорее отправляться во дворец.

Азим подошёл к внутристенному трёхдверному шкафу с зеркалом посередине. Придворный плотник и мастер над резьбой украсили этот шкаф золотыми рамками и геометрическими орнаментами. Азим надел белые льняные штаны, белую короткую рубашку. Поверх неё он надел белый шёлковый кафтан с серыми косыми широкими и тонкими линиями. На пояс юноша намотал широкой шёлковый золотистый платок, а поверх кафтана надел белый камзол без рукавов с золотистой вышивкой лозы. На голову он повязал короткую чалму из лёгкой, белой и бордовой ткани.

Перед тем как выйти, он оглянулся на постель и негромко проговорил:

— Прошу тебя, Всевышний, сохрани жизнь моей жене и дай терпения Рудобе… Я сдержу своё слово.

В прихожей Азим надел на ноги летние тканевые белые сапоги с золотистой и бирюзовой вышивкой. Попрощавшись с матерью, вместе с придворными слугами они верхом отправились во дворец…

Как подобает, Азим сменил сапоги на серебристые сандалии в гардеробной и прошёл в малый тронный зал. Там собралось ровно столько людей, сколько их было, когда юноша вернулся с пещеры во второй раз. В отличие от того раза, они сидели на курпачах, но разом встали и повернулись к Азиму. Приставив руку к сердцу, они учтиво склонили голову в приветствие хеш-султана. Азим ответил тем же и подошёл к трону султана.

— Простите за опоздание, мой светлый господин, — юноша низко склонил голову и подвёл руку к сердцу.

— Ты пришёл под самый конец, — хмуро сказал Бузург. Он был одет в белые одеяния с золотистыми узорами. Пышная бело-золотистая чалма была украшена мелкими кусками Чёрного рубина, инкрустированных в серебряные булавки. — Держи, — он протянул зятю свёрток.

Юноша взял желтоватый свёрток, отошёл в сторону от трона и, пока он его читал, султан обратился к визирям и другим собравшимся людям.

— Всё, что вы не успели сделать, вы закончите в пути. Сейчас, идите домой. Проведите остаток дня со своей семьей. Завтра с рассветом мы выступаем на защиту Арружа.

Все снова встали с места, разом поклонились султану и, не спеша, начали покидать малый зал.

Тем временем, Азим с удивлением дочитал послание из Расулабада, в которой было сказано следующее:

«Пусть солнце озарит Ваше правление! Пусть Всевышний ниспошлёт Вам долгую жизнь! Я с сожалением вынужден сообщить Вам, что Расим продолжает очернять Ваше светлое имя перед народом Зебистана. Его цель — вызвать ненависть к Вам и Ахоруну. Он хочет породить вражду между двумя государствами.

Своим обманом он приказал воеводе копейщиков Расулабада напасть на Арруж, однако тот ослушался падишаха. Латиф ибн Маъруф связался с визирем внутренних дел Зебистана и ведьмой Нигорой.

Вместе они замыслили свергнуть падишаха, но их заговор потерпел неудачу. В итоге были убиты Орзу, две ведьмы подопечных Нигоры и гвардеец. Расим бросил Нигору в темницу, и под угрозой смерти заставил Латифа собрать войско.

Латиф и его копейщики не хотят войны, но у них нет выбора. К тому времени, когда вы прочтёте это письмо, пятьсот копейщиков выступят на Арруж.

Кроме того, падишах созвал срочный совет других военачальников, где он прикажет им собрать многотысячную армию, которую он отправит для поддержки Латифа.

Все эти годы я служил Расиму верой и правдой, но истинная цель колдуна пугает меня до дрожи. Его нужно скорее остановить, иначе весь Рахшонзамин сгинет от рук дэва.

Искренне уповаю на Вашу мудрость,

Одил».

Азим свернул письмо и потрясённо посмотрел на султана.