Чтение онлайн

— Султан и в правду держит во дворце сарунов? — в груди Азима из ниоткуда возникла странная тревога за благосостояние султанзаде Зилолы и неожиданный интерес к тому, кто за ними ухаживает? Не она ли?

Аъзам замедлил лошадь, чтобы сын приравнялся с ним, и после ответил:

— В гневе султан Бузург скормил сарунам нескольких ведьм живьём, — его тон не одобрял такого безжалостного поступка. — По словам твоего дяди, эти ведьмы настаивали на своей невиновности до самого последнего вздоха.

Азиму стало как-то не по себе от услышанного. По его спине пробежали леденящие мурашки. У него онемели колени, представляя, каково это быть съеденным заживо. А каково было Зилоле смотреть на это, ведь отец мог брать её с собой.

Азим помрачнел от своих мыслей. Заметив это, Аъзам решил слегка сменить направление разговора.

— Для возведения этих башен камни и белый мрамор доставляли из самого Сангдора. Их возведение заняло четыре года.

— Сангдора? — переспросил Азим. Он ни разу не слышал такого названия.

— Город-государство каменщиков, — прояснил Аъзам. — Он расположен недалеко от Вохманских гор на северо-востоке. В этом городе всё сделано из камня.

— Разве горы к северо-востоку не называются красными? — недоумевал юноша.

— Красные горы ближе к нам и расположены у истоков Гулоба. Вохманские же горы намного дальше Красных. Это самые высокие горы в Вартане, даже выше Катрона. Сангдорцы говорили, что даже самые низкие хребты находятся выше облаков, — Аъзам говорил так, словно желал увидеть эти горы воочию.

Сменив постепенно тему, отец с сыном медленно въехали на северную улицу для верховых. Их поприветствовал пожилой мужчина в полосатом халате и белой чалмой на голове. Он выводил через решётчатые ворота чёрную пятнистую лошадь. У его дома, обрамлённого низкой живой изгородью, играли его внуки. Аъзам и его сын ответили на приветствие и поехали вниз по дороге.

— Чем конкретно занимается дядя Адхам во дворце? — спросил Азим. Его дядя пятнадцать лет служит во дворце, но кем, Азим так и не смог понять. То его дядя на одной должности, то на другой…

В голове у юноши возникла идея, как снова увидеть султанзаде, потому он и просил уточнений.

— Адхам уже пару лет как стал старшим садовников султана, сынок, — ответил Аъзам. — Кроме того, твой дядя главный винодел султана.

Азим улыбнулся шутливой ноте отца, а сам мысленно разрабатывал план.

— Зелёная хворь началась в Арруже и быстро распространилась по всему Ахоруну. Султан Бузург потерял отца, мать, младшего брата и свою жену. В винах и драгоценностях он искал утешение своему горю, — продолжал Аъзам. — Я не знаю, каким был Бузург ибн Махмуд до того, как стал султаном, но по словам твоего дяди султан изменился с тех пор и не в лучшую сторону. Он стал алчным, надменным и недобродушным — таким, каким я его знаю.

Отец с сыном держали путь на главный рынок, где в полдень должно состоятся заседание Торгового совета. Казначей султана должен почтить совет своим присутствием. Аъзам хотел, чтобы его сын тоже принял участие в заседании — правда в качестве его ученика. Они ехали по широкой улице с коновязями у деревьев. После недавних дождей земля ещё была мягкой. Дорога вела два мила на запад, затем мил на юг и разделялась. Верховые дороги Ангурана нечасто пересекались с прохожими улицами и дорожками. Башни дворца давно скрылись из виду, но Азим продолжал искать их в перекрёстках…

Отец с сыном были одеты почти одинаково. Оба в шерстяных шароварах, заправленных в кожаные сапоги с мехом внутри. На теле шерстяные рубахи голубого и серого цвета. Такого же цвета их кафтаны, расшитые белыми и серебристыми шелковыми нитками. Их зимнее одеяние дополняли жилетки из верблюжьей шерсти. На голове Аъзама чалма из серого бархата, а у сына голубая, подчёркивающая синий цвет глаз.

Несмотря на солнце, на улице было холодно. Азим потянул свою чалму, чтобы полностью скрыть свои уши, и обратился к отцу.

— Могу ли я как-нибудь поработать с дядей?

Азим решил, что во дворце, а точнее у её садов у него будет больше шансов увидеть Зилолу.

— Я поговорю с ним, — обещал Аъзам, а потом задумался и подозрительно посмотрел на сына. — Азим, — его голос был серьёзным, — в последнее время ты стал каким-то рассеянным. Мне доносили, что ты невнимателен, когда к тебе обращаются. Что с тобой происходит? — смерив сына взглядом, спросил Аъзам. — Я и сам замечаю твой мечтательный взгляд. Ты… влюбился?

«На исходе второго года эпидемии было достоверно выявлено, что основным источником распространения Зелёной хвори были туалеты, в особенности общественные, на базарах и других специально отведённых местах. Моча заражённого даже на первой стадии заболевания, перемешавшись с испражнениями в выгребной яме, выделяла испарения, которые вдыхал другой испражняющийся или мочащийся человек. В одном из таких туалетов разъярённые арружцы закопали забитую камнями ведьму, которая на самом деле в тайне помогала и даже подсказала Хранителям знаний ингредиенты лекарства».

Хранители знаний: «Исследования Зелёной хвори»

Тысячи звёзд погасли на небе, и ночная чернь медленно сменилась на серо-голубой тон предрассветных сумерек. Где-то на востоке ленивое солнце не спешило восходить. Показав одну шестую от своей могучей стати, казалось, что оно робко выглядывает из-за горизонта, чтобы посмотреть, спят ли ещё люди или уже ждут нового дня.

«Новый день — новые надежды», — так принято говорить у людей, но почём солнцу об этом знать, оно ведь не общается с ними на их переменчивых языках.

«Что за люди? Нет бы общаться на одном общем языке… А ведь когда-то так и было».

От робости люди краснеют, а вот солнце, подглядывающее за ними, стало насыщенно оранжевым, окрашивая восточный горизонт в похожие тона — рутинные краски зимнего рассвета Рахшонзамина. Встав во весь рост над горизонтом, солнце уже приобретает свой истинный белый цвет, но оно всё еще не спешило вставать, чтобы люди ещё немного поспали…

«Как там у них ещё принято говорить?.. Наглость — второе счастье?.. Хватит спать!»