Чтение онлайн

В ответ Акмал посмотрел на него косым недоумевающим взглядом.

— Необходимо выслушать всех, мой господин. Таковы правила. Они могут расстроиться…

— «Расстроятся, не то и взбунтуются. Люди — это неконтролируемые животные». Расим кисло вздохнул и, согласившись с Акмалом, жестом указал Одилу, что стоял у ворот в аудиенц-зал, пустить следующего просителя.

В самом начале Расим распорядился, чтобы людей пускали по очереди, сначала пятьдесят из Расулабада, потом пятьдесят из Чехры, затем столько же из Джоду, и так по кругу.

Следующим в зал вошёл крестьянин с кудрявой бородой. Его мешковатая серая одежда говорила о том, что когда-то этот человек был довольно упитанным. На его лысой голове была чёрная тюбетейка с белым узором. Он был жителем западных окраин Расулабада и начал уверять, что видел, как на выжженных посевных полях некая тень ушла прямо в землю.

Расим укоризненно бросил взгляд на Акмала. Немного просверлив старика таким взглядом, с лёгкой усмешкой он снова посмотрел на крестьянина.

— «Просьбы закончились. Теперь они будут нести чушь», — утомлённо подумал Расим.

— Мы все переживаем трудные времена, господин, — учтиво начал Расим. — Немудрено, что нам порой кажутся невероятные вещи… Мы все устали, но скоро всё будет хорошо, — Расим покивал, надеясь, убедить крестьянина, и намекнул ему на выход.

Однако тот был убеждён в своих словах.

— Господин премьер-министр, я своими глазами видел, как некий тёмный силуэт словно бы провалился в землю на моём поле.

— «Проваливай!» — хотел взреветь Расим, но сдержал порыв ярости. Вместо этого он снова заверил мужчину, что это могло ему показаться. — При наступлении сумерек тени играют в игры с нашим взором, — аргументировал Расим и, снова указав на выход, добавил, — Но не волнуйтесь, я отправлю пару вои проверить окрестности вашего поля.

Приняв ложь Расима за правду, крестьянин с почтением и рукой у сердца склонил голову и покинул зал.

За ним в зал вошла женщина в чёрном кафтане с белой бутой, поверх был надет серый камзол с коричневой бутой, а на голове накинут большой шерстяной платок с чёрной бутой. Женщине было чуть больше сорока лет, но этот наряд добавлял её ещё десять лет. У неё были заплаканные глаза, а голос дрожал.

— Простите, что без очереди, о досточтимый господин, но я больше не могу ждать, — она встала в пяти шагах от возвышения и подняла умоляющий взгляд на Расима.

— Без очереди? — тихо повторил Расим и вопросительно насупил брови на Одила. Тот кивнул, что так надо было, и Расим обратился к женщине. — Что с вами случилось? — коротким жестом руки он позволил ей говорить.

— Не со мной, господин, — заговорила она. — Пропала моя семилетняя дочь. Я уложила её спать, а на следующее утро Марджоны уже не было в постели. Мы искали её чуть ли не всем городом, но не нашли, — сквозь ком в горле и со слезами проговорила она.

— Всем городом? — озадаченно переспросил Расим.

— Я из Чехры, господин, — вытерев слёзы, уточнила она.

— Что на это сказал наиб падишаха в Чехре? — сдвинув брови, осведомился Расим. Раздражённая нота в его голосе говорила о негодовании тем, что ради помощи в поисках дочери эта женщина приехала в саму столицу. — Чем занимается наиб Чехры?!

— «Может, лучше было бы остаться там и потратить всё это время на более усердные поиски?» — негодовал про себя Расим. Город Чехра расположен недалеко от реки Гурез, и дети часто без присмотра ходят купаться в ней. — «Может, и она утонула?» — предположил Расим, но не стал произносить очевидную мысль в слух. Он не хотел, чтобы эта безответственная мать залила своими слезами чисто постиранную дорожку.

— «С другой стороны, кто зимой ходит купаться в реке?» — засомневался Расим.

— Я направлю письмо лентяю Окилу 35 и прикажу ему выделить больше людей на поиски вашей дочери, госпожа. Не волнуйтесь, она найдется, — учтиво заверил Расим и указал женщине на выход.

И снова начались просьбы по всяким пустякам. Правда, среди них были и новые просьбы. Жители Расулабада задавались вопросом о праздновании Навруза, до которого остаётся пару недель. Будет ли праздник большим или скромным? Казна обеспечит праздник или людям обеспечить всё за свой счет? Расим ухмылялся над последним, но не позволял себе язвить просителям. Некоторые же в конце своего прошения приглашали Расима на свадьбу или хатна-туй.

Расим благодарил их за это, одним он вежливо отказывал, другим обещал подумать над их проблемой или приглашением, и верно указывал им на выход.

До прихода следующего просителя Расим бросил укоризненный взгляд на старшего писаря.

— Я трачу своё время, Акмал! По-твоему, их ничтожные просьбы имеют хоть какую-то важность государству? Все их проблемы можно решить без участия дворца. Куда смотрят наибы городов? Чем заняты остальные визири?

Акмал потупился. У него не было ответа.

— Пусть принесут мне хлеба что ли с чаем! — велел Расим. — У меня желудок сводит от нытья.

Акмал с почтением и рукой у сердца склонил голову и побежал к служебной двери.

Расим же, чтобы как-то прогнать скуку, начал размышлять над разгадкой ребуса примечаний. Он повторял слова, которые смог прочитать, и сравнивал их с похожими по написанию другими словами современного языка. Записывая свои сравнения, он угадывал значения надстрочных и подстрочных знаков и вычитал лишние слоги. Однако сейчас под рукой у него не было бумаги с пером, и он делал это мысленно…

Его отвлекла громкая ругань, начавшаяся в аванзале.

— В чём дело?! — возмущённо спросил Расим и, чтобы Одил не кричал ему в ответ, жестом велел ему впустить спорящих.

В это время Акмал вернулся с Мастоной и сел на своё место. Придворная служанка принесла ему на деревянном подносе лепёшку, халвайтар и зелёный чай. Мастона положила поднос рядом с Расимом, поженила чай и отошла в сторону.

— Можешь идти, — Расим небрежно указал на служебную дверь.

Мастона учтиво склонила голову, прижав руку к сердцу, и направилась к выходу.

Оказалось, что двое соседей из Чехры, не дождавшись разрешения их спора, начали громко браниться в аванзале. Причиной тому служило срубленное ореховое дерево. Оно было одним из немногих плодоносных деревьев нетронутых Чёрной напастью в их деревне.

— Видите ли, оно мешало ему выращивать огород, — возмущался старый владелец срубленного дерева.

— Благодаря моему огороду, можно разнообразить рацион, — парировал грубый на вид ответчик сорока лет.

— Да твои картошки и помидоры гнили, не успев созреть! — скривил гримасу истец.