Чтение онлайн

— А может он только ради этой стряпни и идёт на поле? А-а сынок?!

Все усмехнулись, а юноша, уловив сарказм отца, коротко засмеялся и добавил:

— И ради рассказов Рахмона-ака 3 .

— Азим! — позвал его по имени отец уже серьёзным тоном. — Побрейся! Ты уже, которую неделю ходишь так. Борода не к лицу юноше твоего возраста, — тон Аъзама не был категоричным, но юноша знал, что возражать не стоит.

— Да, отец, — смиренно ответил Азим и вышел из дому во двор…

— Да уж, что и умеет делать этот старик Рахмон, так это рассказывать всякие небылицы, — пробормотал Аъзам, начиная есть свой завтрак.

Он так же похлопал по плечу своего младшего сына, Рауфа, с улыбкой на лице, и пожелал сидящим за столом приятного аппетита.

— Чем тебе не угодила его борода? — спросила Зарина с лёгкой улыбкой, хотя сама прекрасно знала ответ.

— Всё ещё грустишь из-за третьего места? — подмигнув жене, Аъзам обратился к Рауфу, который не поднимал озадаченный взгляд с чаши.

— Я упустил шанс попасть в сборную султана, — пробубнил Рауф.

— У тебя будет шанс в следующем году, солнце моё, — подбодрила Зарина.

Рауф коротко кивнул и опустошил свою чашу, вытерев остатки каши куском кулчи. Аъзам сделал то же самое. Он поставил чашу справа от себя и решительно посмотрел на жену.

— Я решил устроить «утренний плов» в день рождения Азима. Ему исполнится восемнадцать лет, и я хочу предложить ему пойти ко мне на рынок. Раньше он не проявлял интереса к моей работе, но за последний год он много помогал мне. Я решил обучить его торговому ремеслу. Пусть помогает мне вести дела на рынках Ангурана, как мой старший сын и наследник. — Он посмотрел на Рауфа и протянул ему свою пустую чашу. — Убери со стола, сынок и поблагодари мать.

— Спасибо. Было очень вкусно, — мальчишка встал, взяв пустые чаши он положил их в каменную раковину у окна.

— Это хорошее решение, — согласилась Зарина с мужем. — И надо бы подумать о его женитьбе, — предложила она.

— Да, надо, — согласился Аъзам. — Кстати, Зарина — его осенило, — может, позовешь на именины двоюродных племянниц своей тёти? Они ведь должны быть ровесницами Азима?

— Да. Одной из них этой осенью будет восемнадцать, другой зимой будет семнадцать, — прояснила Зарина. Но мой дорогой, — многозначительно протянула она. — Я некоторое время думала о женитьбе нашего сына, и решила… — она не уверенно посмотрела на Рауфа. — Солнце моё, я сама помою посуду. Приберись, пожалуйста, в сарае и конюшне.

Зарина намеренно отправила младшего сына к хозяйственным помещениям, чтобы он случайно не подслушал их разговор. Как только Рауф удалился, они начали обсуждать решение Зарины и завершать завтрак…

В это время Азим направлялся к дворовой бане с тремя дверями. На этих дверях также изящно вырезаны виноградные лозы. Сам по себе, виноград — это символ Ангурана. Отчего и происходит название столицы Ахоруна. Более двух с половиной тысяч лет назад на месте этого города рос дикий виноград, который всё еще можно встретить в некоторых больших садах. Кочевым племенам, покинувшим города Далеких предков, полюбились эти дивные ягоды. Они остались здесь и со временем обосновали султанат, состоящий из четырёх больших городов и нескольких деревень.

К тому же виноградная лоза считается в этих краях признаком достатка семьи, и чем её больше, тем богаче являлась та или иная семья. Лозу вырезали искусные мастера на дверях, стенах, оконных рамах, колоннах, на мебели, и где только душе заказчика угодно.

Утро только начиналось. Прохладный ветерок ласково трепетал листья деревьев, росших в их дворе. Азиму с детства нравилось по утрам слушать шелест листьев. Рассветное солнце было бледно-жёлтым. Оно встало пока на одну десятую своего диска. В Ахоруне, как и во всём Рахшонзамине, время измеряют по расположению солнца и обозначают соями. Как и в часе, в одной сое есть шестьдесят минут, а сутки длятся двадцать две сои.

Статный юноша со слегка кудрявыми чёрными волосами и синими глазами направился по дорожке, вымощенной камнями, в умывальную комнату дворовой бани. Он действительно оброс, так как он не брился уже которую неделю, а то и месяц. В длину его борода составляла длину его большого пальца. Однако она не была густой и жесткой, как у отца. Она недавно начала расти у него и была редкой и шелковистой, скорее напоминая юношеское подражание мужской зрелости. Так Азим хотел, чтобы друзья и все, с кем он водится, принимали его за мужчину, а не за мальчонка, который вопреки отцовским наказаниям действует по-своему.

Так принято в Ахоруне: до восемнадцати лет ты считаешься ребенком; тебе дозволены любые капризы. После восемнадцати лет ты считаешься взрослым и учишься ответственности. На тебя возлагается часть бремени содержания семьи или вся, если родители преклонного возраста. При этом, бороду позволено ставить, когда мужчина становится отцом. Если тебе пятьдесят и ты бездетный, с длинной бородой тебя никто не примет всерьёз.

«Строгие правила — залог развития общества и государства», так говорили былые султаны.

Дворовая баня возведена вдоль правой стены от дома — частично из камня и дерева. Умывальная комната была первой из трёх. Азим вошел туда, прикрыв дверь наполовину, чтобы утренний свет хоть немного осветил темное прохладное помещение. В этой умывальне на каждом углу висели подсвечники с зеркалом для отражения света. Юноша зажег только две свечи — те, которые осветили бы ему раковину, подвесные ящики с инструментами гигиены и зеркало, чтобы он смог видеть свое отражение ясно.

С левого ящика Азим достал опасную бритву из бычьего ребра. Лезвие было хорошо заточено и одним нелепым или неуклюжим движением можно было легко глубоко порезаться. Юноша вспенил мыло в чашке, обмазал своё лицо и уставился на бритву. Он пока не умел хорошо бриться, хотя отец не раз показывал, как надо держать бритву. Для уверенности Азим зажег еще одну свечу, которую достал из правого верхнего ящика, и поставил на столешницу возле раковины. Теперь он мог отчетливо видеть свое отражение. Он закрыл пробкой каменную раковину и открыл медный краник, чтобы вода наполнила её до нужного объема. Вода текла через медные трубы из бочки, что установлена над баней. Они наполняют её дождевой водой и добавляют горный кварц для очистки. Летом же бочку наполняют речной водой.

Посмотрев на себя после бритья, Азим с улыбкой вспомнил дядю Адхама 4 — старшего брата отца.

— «Ну надо же! Совсем другой человек», — сказал бы он сейчас, а вот его отец место слов чаще использует взгляд — одобрительный или укоризненный, последнего боялись не только сыновья Аъзама, но и его подчинённые.

Положив все на свои места, Азим потушил свечи, вышел из умывальни. Расправив тунику, он пошел к старой грузовой повозке, запряженной двумя лошадями. Она нужна ему, чтобы пополнить семейные запасы продовольствия. Повозка стояла у ворот. На её левом борту висел распашной камзол с короткими расшитыми рукавами, подолом и воротом.

— Хочешь со мной?! — спросил Азим, надевая грязный камзол у брата, который расчесывал отцовского коня в конюшне напротив бани.

Конюшня, амбар, сарай и другие хозяйственные сооружения стоят в ряд слева от дома. До них от ворот двадцать шагов, и тянутся они до самой середины двора. Позади дома до дальней стены у них сад и огород, где Зарина ведёт свое собственное маленькое хозяйство. Она выращивает фруктовые деревья, из числа яблони, абрикоса, хурмы, персиков, а также кукурузу и подсолнух, из которого сама делает масло.