Чтение онлайн

Конечно же, не обошлось и без виноградника! Виноградные лозы привязаны к семи деревянным резным колоннам, которые на высоте трех газов изгибались в изящные арки. По ним ветки распространились точно паутина, раскидывая свои листья. Под перголой у стены расположен большой топчан, на котором их семейство частенько любило принимать гостей и обедать в приятные солнечные дни.

— У меня тренировка, — ответил Рауф и пошёл за сеном для лошадей.

Азим промолчал и направился к рабочим лошадям, чтобы вывезти их из стойла. Его брат с шести лет занимается борьбой и преуспевает в этом. Последние два года Рауф пытается попасть в сборную султана. Азим же никогда не проявлял интереса ни к борьбе, ни к другим видам спорта, где нужно махать кулаками и ногами. Юноша ни разу ни с кем не дрался, а точнее не давал сдачу. Он предпочитал улаживать конфликт словами, из-за чего пару раз возвращался домой с синяками или разбитой губой. Даже Рауф, несмотря на разницу в возрасте и росте, может легко сбить Азима с ног и повалить его на лопатки. Потому Азим не стал настаивать. Он запряг лошадей в повозку и пошёл к воротам. Открыв ворота, Азим вернулся за лошадьми. Он взял их за вожжи и вывел повозку за ворота. Затем юноша вернулся, чтобы закрыть ворота. Азим толкнул сначала одну створку — та встала на прежнее место, и с опущенной головой пошел ко второй. Подводя вторую створку к первой, Азим поднял голову прежде, чем закрыть её. Он заметил отца, стоявшего у порога. По его сдержанной улыбке Азим понял, что отец рад тому, что сын послушался.

— Удачного дня! — громко пожелал Аъзам.

— Спасибо! До вечера! — Азим с улыбкой махнул правой рукой и закрыл вторую створку. Он сел на повозку и поехал на поле…

Запах той самой стряпни робко коснулся носа юноша, а его пустой желудок уже искушал её вкус.

Прибыв на поле, Азим оставил повозку рядом с другими телегами и повозками, отпряг лошадей и отвёл их к коновязи, которая представляла собой жердь с опорами, пригвожденную к стволам двух тутовников, растущих в сорока шагах друг от друга. Это прогалина служит стоянкой телег и отдыха лошадей. Рабочие, приезжающие на поле на лошадях, привозят с собой сено — они не дают лошадям пастись, дабы те не пожрали урожай, и ведро, которое они наполняют водой из маленькой речки.

Азим также позаботился привезти сено в телеге. Он выгрузил его перед лошадьми и взял ведро, чтобы наполнить её водой. Когда он направился к ближайшему берегу ручья, его желудок предательски заурчал. Подавшись чувству голода, Азим сменил направление и пошёл в сторону небольшой прогалины в двадцати газах от коновязи, окружённой дубами и тутовниками.

— … на запад и северо-запад от Арружа дальше, чем на семь, восемь фарсангов ходить нельзя, — донёсся до Азима негромкий остерегающий голос Рахмона-ака.

Азим увидел пять рабочих, собравшихся вокруг старика. Юноша понял, что тот снова рассказывает свои сказки. Он ускорил шаг, подумав, что, возможно, мог, пропустить что-нибудь интересное…

— Поэтому, если вы решили или решите поехать в Сирод или Эрод, лучше поехать туда северо-восточным путём, через верховье Гулоба, — продолжал Рахмон-ака. — Так вы ещё и увидите Виндол… И к тому же никто не украдёт вашу д…

— Надеюсь, я не упустил самое интересное? — с улыбкой спросил подкравшийся Азим. Так он привлёк внимание любознательных слушателей на себя.

Начались приветствия, крепкие рукопожатия и дружеские объятия. Один даже двумя руками похлопал его по спине.

Крестьяне, слушавшие старика Рахмона, собрались в кольцо, которое замыкал сам рассказчик. Он сидел, прислонившись о ствол старого тута на краю склона в неглубокий овраг, где протекал ручей. Старик был одет в тёмно-синюю рубашку с вышитым геометрическим орнаментом на рукавах и плечах. Рубашка заправлена в серые шаровары. На поясе повязан серый платок с тёмно-синим растительным узором. Круглая бархатно-серая тюбетейка скрывала его лысеющую макушку. Свои хлопковые сапоги он снял и аккуратно положил справа от себя, у криво выглядывавшего из земли корня. Слева, в шаге от него, где редела трава, лежала кучка шелухи лука и кожуры картофеля, а на кучке лежал нож с рукояткой из отлакированного бараньего рожка.

Худощавый старик на поле помогал Рашиду с приготовлением еды. Рассказчик, как его иногда называли, выполнял и другие его поручения.

На этой прогалине они обустроили свою уличную кухню, состоящую из нескольких казанов с подказанниками и одним большим столом для нарезки. Ели же рабочие ближе склону, на поляне, поросшей низкой травой.

Маленький муравей, смело бегущий по руке Рахмона, взобрался на его короткий рукав и через плечо присоединился к другим муравьям, поднимающимся по невысокому стволу тута. Рахмон и вовсе не обращал не него внимания, ибо он наставлял и предупреждал слушающих. Однако его внезапно прервали непочтительным образом, но он не обижался. Рахмон привык. Пока его слушатели приветствовали друга, воспоминание нахлынуло на старика и полностью погрузило в тот самый момент, когда увиденное и услышанное до смерти напугало его. Много лет назад лишь от одного далёкого вида того, что манило к себе, он окоченел от страха и еле удрал. С тех пор Рахмон призывал всех воздержаться от путешествия в Фарод через пустыню Эрг.

— Доброе утро, Рахмон-ака, — Азим протянул руку к старику, но тот не слышал юношу и, казалось, не замечал — старик смотрел куда-то вниз и тот страх, навеянный воспоминаниями, отражался в его серых глазах. — Рахмон-ака? — подозрительно позвал Азим, коснувшись его плеча.

— А, Азим! — придя в себя, улыбнулся старик.

— Как вы поживаете? Что вы рассказывали? Ничего интересного не упустил? — с бодрым любопытством спросил Азим.

— Да вот Идрис решил наведаться к родственникам в Эрод, поэтому Рахмон-ака советовал ему ехать северо-восточным трактом, — поведал Дамир, когда старик только хотел раскрыть рот. Этот крепкий, высокий рабочий юноша на три года старше Азима.

— А разве Эрод не к северо-западу от Катрона 5 ? — недоумевал Азим.

— В Виндоле с путников, держащих путь в Эрод или Сирод, берут проезжую пошлину. Сколько она стоит, Рахмон-ака? — поинтересовался Идрис — юноша на пол головы ниже Азима и с квадратным лицом и черными волосами под зелёной круглой тюбетейкой и коричневым растительным узором и в коричневом рабочем одеянии.

— В Виндоле я был чуть больше тридцати лет назад. Тогда проезжая пошлина стоила три серебряных монет, — вспомнив, ответил Рахмон.

— За столько лет пошлина могла вырасти, — заметил Дамир.

— Это же вымогательство! — возмутился Идрис. — Я же не с торговым караваном еду туда… Как насчёт Эрга? Почему никто не едет в Фарод через пустыню?

— НЕТ! — неожиданно крикнул Рахмон, но из его уст вырвался лишь громкий старческий хрип. — Что я вам говорил?! — старик огрел юношей перед собой порицательным взглядом.

— Но почему? — недоумевал Идрис. — Так ведь ближе.

— Это запрещено «странным законом», — негромко ответил Рахмон.

— Чем? — усмехнулся другой юноша с флейтой на поясе и надменным взглядом.

— В пустыню запрещено ходить Байзо и Зухуром 6 , — добавил Рахмон, но его слова не внесли ясности недоверчивым юношам.

— Кто они такие? — в один голос спросили Идрис и Хуршед — тот самый юноша с флейтой и каштановыми волосами.

Нынешнее поколение не может назвать и трёх предыдущих султанов. Что с них про тех, кто правил тысячи лет назад? Покачав головой, Рахмон хотел ответить, но услышав свист Рашида, юноша оставили старика и начали накрывать большую скатерть на поляне для завтрака. Вздохнув с тоской, Рахмон опустил глаза и ушёл в себя.

— Только не через пустыню, — его едва отличимый голос заставил Азима задержаться.

Юноша встал в нескольких шагах и внимательно посмотрел на старика, который что-то бубнил себе под нос.

— …Ты бы ему помог… Он голоден…

— Азим! — позвал Идрис, и юноша пошёл на зов друга.

— Зачем тебе в Эрод? — поинтересовался Азим.

— У меня там двоюродные братья и сёстры. От них пришло письмо, что моя пожилая тётя — сестра матери моей — пребывает не в самом лучшем здравии и, опасаясь худшего, они желают собрать всех родственников в «день Эрода», — понурившись ответил Идрис.