Чтение онлайн

Начали вносить кожаные мешки с серебром и разворачивать поставы дорогих сукон. Писцы со стороны хана записывали вес и стоимость русских сокровищ. Глаза Тохтамыша засверкали. "Сколь нескудна земля русичей при добром хозяине!
– подумал он.
– Теперь будет чем противостоять Тимуру!"

Василий сидел пригорбясь, тоже считал про себя. Не передал ли? Нет, не передал! Одни мытные сборы в Нижнем Новгороде должны, по расчётам бояр, в недолгом времени окупить этот серебряный водопад, обрушенный им на Тохтамыша... Если хан отдаст ему город! Если почтёт себя обязанным, а не заберёт серебро просто так.

Шёл торг. Бояре торговались с эмирами хана. Дарили дары. Кошка попросил в придачу к Нижнему Новгороду Городец. Данило Феофаныч надоумил попросить грамоты и ярлыки на Мещеру и Тарусу. Мещера хоть и купля московских князей, но доселе не была укреплена за Москвой ханским ярлыком, также и Тарусское княжество, володетели которого давно уже держали руку Москвы...

Длился торг. Василий, приглашаемый Тохтамышем, ездил на ханские охоты. А стрелка часов, отсчитывающих годы и судьбы народов, подталкиваемая московитами, подползала к той черте, за которой суздальские князья теряли и власть, и право над своим самым значительным и богатым городом. Владимирская, а нынче уже Московская Русь прирастала новыми землями.

А на западе русской равнины шла в это время борьба Витовта с Ягайлой. Борьба, в которой Витовт, заложив немцам своих сыновей, сокрушил-таки Ягайлу, вырвав у двоюродника право стать великим литовским князем.

Немцы умели вызывать к себе отчуждение. Витовта они не пускали в свою среду. Ему в нос пихали, что он - чужой и никогда не станет среди них своим. И потому, совершив с помощью рыцарей несколько походов против Ягайлы, Витовт, лишь только получил весть, что Ягайло уступил ему Литву, снова отторгся от ордена, взял и разорил три порубежных немецких замка и устремился к себе, в Литву. Литвины вливались в его рать тысячами.

И как знать, откажись он ныне от крещения - и вся Литва вернулась бы к языческой вере. Ведь ещё жив укрытый в лесах жрец Лиздейка, живы вайделоты и сигеноты, тилусоны и лингусоны... Но в Вильне половина жителей - православные, которых не повернёшь к старой вере, но православные - вся Белая, Малая, Чёрная и Червонная Русь. Так, может, Витовту стоит вспомнить своё крещение по православному обряду?! Но замки и турниры, но роскошь процессий, но этикет королевских и герцогских дворов, но надежда, пусть смутная, что Ягайло умрёт, так и не произведя потомка мужского пола, и его поляки изберут королём... И потому Витовт оставался католиком и католической оставалась крещённая Ягайлой Литва, в которой язычество гасло, отступая в леса и дебри, ещё несколько веков.

Рыцари уже собирали войско для похода на Вильну, между тем как в плену дети великого литовского князя только-только узнали от рыцарей об измене отца.

– Наш отец сильный, он всех разобьёт!
– сказал старший.

Мальчики сидели, прижавшись друг к другу, в каменной сводчатой келье, с забранным решёткой окном, поднятым так высоко, что в него ничего не видно, кроме неба да изредка пролетающих птиц.

– И Ягайлу?
– спросил младший.

– И Ягайлу!

– И немцев?

– И немцев!

– А мы должны умереть?

– Давай умрём, как герои!
– насупившись, сказал старший.

– Давай!

Наступило молчание.

– Брат, мне страшно!
– сказал младший.

– Мне тоже!
– сказал старший.
– Ты только не плачь! Когда придёт палач, только не плачь! Литвин не должен страшиться смерти!

– А матушка наша узнает о том, как мы умерли?

– Узнает. И отец узнает. Он отомстит им!

– Брат, обними меня, а не то я опять заплачу! Соня не видит нас сейчас!

– Соня теперь - в Москве!

– Её уже не достанут рыцари?

– Не достанут!

– Ты помнишь, какое у нашего рыцаря было злое лицо, когда он говорил о батюшке?

– Батюшка многих рыцарей убил и взял, говорят, два замка!

– Теперь они нас не простят?

– Не простят!

Наступила тишина.

– Я не хочу умирать!
– сказал младший.

– Я тоже не хочу, - сказал старший брат.
– Но мы должны... Нам нельзя уронить честь отца!

– Брат, а батюшка любит нас? Почему он нас не спас отсюда? Выкрал бы сперва, а потом убивал рыцарей!

– Любит! Только не говори об этом!
– ответил старший.
– Он не мог поступить иначе. И наверно, не мог нас спасти. Его бы убили тогда!

– Мы погибаем за него?

– Да.

– Когда нас придут убивать, ты обними меня покрепче! Обещаешь?

– Да. И ты меня обними. Я тоже боюсь. Но немцы не должны этого видеть. Мы - литвины!

Молчание... растянувшееся на годы. У Витовта больше не было детей мужского пола. Он не бросил Анну, не завёл себе новую жену. Он дрался за королевскую корону, не имея наследников. И тут Ягайло оказался счастливее его!

Но двадцать лет спустя на поле Грюнвальда Витовт, захватив в плен двух рыцарей - Маркварда фон Зальцбаха, командора бранденбургского, и командора Шумберга, - казнил их. Это были убийцы его детей.

Да! Витовт воссоздал Великое Литовское княжество и потщился и Русь захватить в свою руку. Вновь и опять власть силы схлестнулась с властью, поддержанной церковным преданием. И власть, опирающаяся на Духовную основу, оказалась устойчивее в череде грядущих веков. А кто созидал Духовную основу Святой Руси, Руси Московской, тот муж умирал. Ему тоже подошёл срок земного существования, трудов и дел, продолженных и частично завершённых его племянником, Фёдором. Дольше жить на Земле ему уже не было надобности.

Глава 8

Сергий предупредил братию о своём успении за полгода, назвав день, в начале апреля. Приближалась смерть, конец сущего, земного бытия. Гамлетовских размышлений у него не было. Он знал, что Тот мир есть. Оттуда нисходили знамения, поддерживавшие его в земной юдоли. И знамения были добрые - они подтверждали то, что заботило его больше всего. Обитель Святой Троицы и иные насаждённые им обители будут существовать и множиться. Русь процветёт и расширится, невзирая на литовскую угрозу, которая подступит не теперь, не ныне, не с Витовтом, а потом, когда Литва ли, ляхи ли будут рваться в стены обители Святой Троицы, проламывая стену храма, как привиделось ему в одном из видений.

Он уже заранее выбрал и назначил грядущего троицкого игумена. Никон, бывший до сего дня келарем обители, сумеет заместить его в этом звании. Всё будет по-иному уже. Никон со временем возведёт каменный храм на месте их лесного жития, и будут тысячи паломников из разных земель России, и гроб они ему свершат из камня, вместо того, дубового, приготовленного им для себя своими руками. Но пусть! И это - нужно, чтобы православная вера жила и крепла в Русской земле. Всё созданное им передано людям. Что же он уносит с собой? Воспоминания!