Чтение онлайн

В который раз сталкиваюсь с тем, что традиции Небесной Империи удивительным образом совпадают с ритуалами древнего царства, оставившего эту усыпальницу. И чем больше наблюдаю подобного сходства, тем всё меньше они кажутся простыми совпадениями.

После беглого осмотра мой взгляд привлекла серия настенных росписей, протянувшихся вдоль правой стены. Выполненные минеральными красками, с годами потускневшими, они, тем не менее, сохранили удивительную выразительность.

На первом изображении я различил чёрную, словно сплетённую из теней, женскую фигуру с человеческой головой и змеиным телом. Её длинные волосы струились по плечам, а руки были подняты в созидательном жесте. Думаю, это какая-то богиня древнего пантеона. Вокруг этой фигуры возникали звери — тигры и олени, птицы и рыбы, обезьяны и волки, будто именно она их и создала. И среди этих животных, неотличимые от прочих созданий, были и первые люди.

Эти люди были изображены жалкими, голыми, грязными, с пустыми глазами, в которых не было и следа рассудка. Они стояли на четвереньках, ничем не отличаясь от других зверей.

На следующем изображении эти люди жили подобно остальным зверям. А за всем этим, с улыбкой полного превосходства, наблюдала богиня со змеиным телом.

А вот картина, следовавшая дальше, заставила меня вглядеться в изображённое на ней ещё внимательнее.

Со звёздного неба, изображённого россыпью серебристых точек, спускалось величественное существо. Дракон, чешуя которого переливалась золотом и лазурью, извивался меж облаков. Его тело было длинным и гибким, грива развевалась подобно языкам пламени, а когтистые лапы, что показалось мне весьма символичным, имели по пять пальцев каждая.

Ещё одна фреска.

На ней Дракон склонялся над коленопреклонёнными людьми, ревел, и от этого рева вырывались деревья из земли, а из его лазурных глаз к людским головам протянулись тонкие золотые нити.

В результате этого «воздействия», на лицах людей появлялось выражение, которого не было прежде — осознание. Понимание. Разум. Их глаза словно впервые по-настоящему открылись, увидев мир не как звери, но как мыслящие существа.

Ещё одна роспись — на ней всё тот же дракон парил над людьми, которые теперь стояли прямо, а их руки были сложены в почтительных жестах. Из когтей небесного существа исходило сияние, окутывавшее избранных.

Не знаю почему, но я сразу, на интуитивном уровне, понял смысл этой фрески — возможно, дело было в таланте мастера, её создавшего. Это сияние, исходящее из когтей Дракона, и поза людей натолкнули меня на мысль об обучении. Данное учение происходило без помощи слов, казалось, небесное существо напрямую «заливает» знания в людские головы.

Новое совпадение с верованиями, распространёнными в Небесной Империи.

Эту легенду в империи знал каждый ребёнок. Согласно священным текстам, именно Небесный Дракон — тот самый, которому посвящено созвездие — даровал людям рассудок, подняв их тем самым над прочими животными и неразумными тварями.

К тому же именно он считается покровителем императорского рода, и потому лишь император имел право носить одежды с изображением пятипалого дракона — знака его божественного происхождения от того самого первого учителя человечества.

Может, я всё же был прав в своей догадке, и нынешняя Империя имеет непосредственное отношение к древнему царству, поклонявшемуся Небесному Огню. Всё, что я вижу в этой гробнице, буквально кричит о том, что так оно и есть.

Финальные картины росписи заставили меня невольно вздрогнуть. Раздражённая сторонним вмешательством в своё творение, богиня со змееподобным телом создала подобных себе монстров и отправила их уничтожить обретших разум людей.

На последнем изображении происходило сразу два сражения: на земле люди бились с чудовищами, а в небе дракон сражался с богиней.

Чем закончилась та баталия — увы, этого я узнать не смог, ибо на этом рассказ древних мастеров прервался.

Вернувшись к началу росписи, я просмотрел её ещё раз, отмечая детали, ускользнувшие при первом беглом осмотре.

Завершив с этим, ещё раз оглядел помещение. В центре зала находился низкий алтарь из необработанного камня. На нём были расставлены ритуальные предметы: курильница для благовоний, чаша для подношений, свечи из пчелиного воска. Всё было простым, функциональным, лишённым показной роскоши.

Но именно эта простота говорила больше, чем вся роскошь предыдущих залов.

Здесь не было ловушек для жадных и тщеславных. Здесь находились только вещи, действительно необходимые для ритуалов почитания предков и обеспечения покойного всем необходимым для загробной жизни. Это было помещение, созданное не для показа, а для «практических» духовных нужд.

Подойдя к алтарю, внимательно изучил расставленные на нём предметы. Ничего особенно ценного — курильница была бронзовой, но простой работы, чаша вырезана из обычного камня, свечи — самыми обыкновенными. И всё же что-то в их расположении привлекло моё внимание.

Предметы казались расставленными именно так не случайно. Казалось, они образовывали определённый узор, и в центре этого узора стояла небольшая керамическая ваза с узким горлышком. На её поверхности был нанесён простой орнамент — спираль, символизирующая в древних культурах циклы жизни и смерти.

Но, что самое главное, в этом зале не оказалось иных выходов.

Все изученные мной проходы вели обратно в ложную усыпальницу, а вот спуска дальше, к истинному погребению, видно нигде не было.

Два часа я потратил на то, чтобы изучить уже пройденные залы, в надежде найти намёк на ключ, который позволил бы мне продолжить путь.

Так ничего и не найдя, вернулся в последний из посещённых залов. Он был связан с почитанием посмертия, и, как мне показалось, именно в нём должен был располагаться ответ на вопрос: как открыть проход дальше?

Раз за разом моё внимание возвращалось к вазе в центре стола.

Внимательно осмотрев её с помощью «астрального зрения», не обнаружил никаких ловушек и магических нитей, тянущихся от вазы куда-либо.

Так как вернуться назад на поверхность я уже не мог, а пути дальше не видел, рискнул пошевелить вазу, не поднимая её с поверхности. Так, как могло сделать лёгкое землетрясение или оползень на склонах холма.

Благодаря тому, что в этот момент все мои чувства были напряжены до предела, удалось расслышать лёгкое позвякивание, исходящее из вазы.

Ваза была закрыта простой керамической крышкой, которая не была запаяна воском, и мне показалось, что её можно просто поднять.

Но всё, что до этого казалось простым в этой усыпальнице, всегда приводило к срабатыванию очередной ловушки. Поэтому я долго сомневался. Даже ещё раз провёл осмотр всех остальных залов и, не найдя намёка на выход, рискнул вернуться к вазе и приподнять крышку.

Готов был к любой опасности: к потолку, упавшему сверху, к магии огня, рвущейся из-под ног, к стрелам, летящим из стен, — но крышка просто и спокойно позволила себя поднять, не активировав никакой хитроумной западни.

Внутри вазы, на самом её дне, обнаружился небольшой бронзовый ключ необычной формы.

И как его достать, не снимая вазу со стола? Моя рука в горлышко не пролезет. Да и даже если смогу забрать ключ, нигде не видно замка, который можно было бы им открыть.

Ещё раз потряс вазу, прислушиваясь к позвякиванию. Затем осторожно рискнул наклонить сосуд. И снова ни намёка на срабатывание ловушки. Не отрывая вазу от стола, повернул её вдоль оси, чтобы лучше разглядеть ключ на её дне.