Чтение онлайн

Посох мага дуб тоже не оставил без внимания. Впился в него своими корнями и принялся жадно высасывать из него энергию, пока это магическое оружие не рассыпалось трухой.

Облегчённо вздохнув, я сделал осторожный шаг вперёд, отлипая от ствола дуба.

Если я ошибся, если Царь Леса не прочь иногда пообедать и живыми, разнообразя тем самым свой рацион питания, то меня сейчас скушают.

Но нет, исполинскому дубу, казалось, нет до меня никакого дела, как до той же духовной белки, которая всё это время сидела на нижней ветке и, совершенно ничего не опасаясь, от начала до конца рассмотрела всё развернувшееся на поляне действо в мельчайших деталях.

Перешагнув границу тени, отбрасываемой кроной лесного исполина, я облегчённо выдохнул. Подошёл к валяющемуся в траве гуаньдао, поднял его и мысленно попросил прощения у оружия за то, что выкинул его.

Прежде чем уйти с поляны, я повернулся и, склонившись в глубоком поклоне, поблагодарил Царя Леса за своё спасение.

Обратный путь к месту, где я выбросил дадао, занял гораздо больше времени, чем безумный бег от цзянши. Тело всё ещё дрожало от пережитого, мышцы ныли, а ожоги на спине и плечах давали о себе знать каждым движением. Но останавливаться я не собирался — меч был слишком дорог мне, чтобы оставить его в лесу. Тем более с каждой секундой благодаря таланту Бин Жоу мои раны и ожоги заживали. Пройдёт не больше часа, и от даже самых больших ожогов не останется и следа, только одежда, прожжённая в нескольких местах, станет немым свидетелем моей боли.

Идя по следам недавней погони, невольно обращал внимание на разрушения, оставленные неживым магом. Деревья, превращённые в обугленные остовы. Выжженные участки земли. Камни, расколотые от жара. Казалось бы, обычная картина после того, как здесь прошёлся маг четвёртой ступени, не стесняющийся в средствах. Но то для местных жителей, мне же до сих пор было удивительно, что подобное можно сотворить без применения тяжёлых систем залпового огня.

Но чем дальше я шёл, тем больше замечал странность происходящего.

В обычном лесу подобные пожары от столь жаркого пламени должны были бы бушевать днями, если не неделями. Сухие деревья, опавшая листва, смолистые стволы сосен — всё это превосходная пища для огня. А магический огонь, порождённый заклинаниями высокого ранга, должен был бы гореть ещё яростнее и агрессивнее.

Однако то, что я видел перед собой, совершенно не соответствовало этим ожиданиям.

Пламя, оставленное цзянши, горело словно нехотя. Оно не распространялось дальше, не перекидывалось на соседние деревья, не ползло по траве. Огонь просто горел там, где его оставил неживой маг, медленно угасая. Очередное свидетельство чудес этого мира, которое почему-то меня поразило даже больше, чем всё волшебство древней гробницы.

Наблюдая за всем этим, я остановился возле одного из горящих деревьев. Половина его ствола была охвачена огнём. Языки пламени лизали кору, углубляясь в древесину, но при всём этом огненный очаг не увеличивался. Огонь не поднимался выше, как должен был вести себя согласно законам физики. Не опускался ниже, не перекидывался на ветви. Он просто горел на одном месте, и с каждой минутой его интенсивность слабела.

Это было похоже на то, как если бы кто-то включил видеозапись пожара, а затем начал замедлять воспроизведение, постепенно переводя его на паузу. Или лишал огонь так нужного ему для горения кислорода.

Протянув руку к пламени, я ощутил исходящий от него жар. Он был вполне себе реальный. Уверен, если сунуть пальцы в огонь, то получу ожог. А значит, всё это не иллюзия. Огонь действительно существовал, но при этом был словно заключён в невидимую клетку, не позволяющую ему распространяться.

Отойдя на несколько шагов, я глубоко вздохнул и раскинул щупальца астрального восприятия. И уловил некую вибрацию, подобную той, что чувствовал рядом с Царём Леса. Но здесь она была какой-то другой… Слабая, едва различимая, но определённо присутствующая. Словно сам лес — вся эта огромная, древняя чаща — обладал неким подобием воли. И эта воля не желала гореть.

Воспоминания о разговорах караванщиков всплыли в памяти. Они упоминали, что леса рядом с Источниками магии — это места, где обычные законы природы работали не так, как положено. Что такие леса живые. Не в метафорическом смысле, а в самом что ни на есть буквальном. Что такой лес сам защищает себя от угроз. И что деревья здесь помнят и не прощают тех, кто пытается им навредить.

Тогда, слушая эти истории, я воспринимал их как обычные байки, призванные отпугнуть любопытных от опасного места. Но сейчас, глядя на этот странно ведущий себя огонь, я начинал понимать, что в тех рассказах была изрядная доля правды. А в голове сразу возникли картины из фильма «Властелин Колец», где энты уничтожали Изенгард. К тому же тут есть такие деревья, как та же хищная Ива и Царь Леса, которые точно могут за себя постоять и разорвать на части своими корнями тех, кто посмеет причинить им вред.

Этот лес защищался. Возможно, он не мог полностью погасить магическое пламя — слишком сильна была энергетика цзянши, — но он определённо мог замедлить его распространение, не дать огню превратиться в настоящее бедствие.

Возвращаясь вдоль маршрута моего побега, я везде наблюдал одну и ту же картину. Каждое дерево, подожжённое неживым магом, горело само по себе, не угрожая соседям. Трава вокруг очагов возгорания оставалась зелёной, лишь слегка подпалённой от жара. Кусты, растущие буквально в паре метров от полыхающих стволов, стояли нетронутыми, с зелёными листьями.

Это было неестественно. Не укладывалось в привычную картину мира, к которому я привык — земного мира. Но мои глаза меня не обманывали.

Сейчас, когда моё сознание затапливало всё окружающее словно бестелесным туманом, я почувствовал то, что ранее ускользало от моего внимания. Я почувствовал сам лес не как отдельную совокупность деревьев, травы и кустарника, а как нечто большее. И от этой странной лесной «общности» исходило чувство затухающего раздражения. Лесу не нравился огонь, он не «любил» пожары, и сейчас был занят тем, чтобы этого пожара не случилось. Но в этом раздражении не чувствовалось ни злобы, ни гнева. Лес действовал словно единый гигантский организм, который залечивает раны, не задумываясь о самом процессе.

Прошло ещё минут десять ходьбы, прежде чем я заметил своё дадао. Меч лежал в траве, его клинок отражал пробивающиеся сквозь кроны деревьев лучи солнца. Я ускорил шаг, и с каждым метром, что отделял меня от оружия, в груди росло странное чувство облегчения.

Только когда наклонился и подобрал дадао, осторожно стряхивая с клинка прилипшие травинки, я понял, насколько неуверенно себя чувствовал без его привычной тяжести за спиной. Вес оружия в руке, знакомая форма рукояти, идеально лежащая в ладони, — всё это вызывало ощущение правильности, какой-то внутренней завершённости.

Без дадао и гуаньдао я чувствовал себя почти голым. Взяв же в руки тяжёлый клинок, я словно вернул себе контроль над частью моего тела, которая по каким-то причинам временно не работала. Это было полностью иррационально, скорее даже нелепо с точки зрения моей прошлой жизни. Я владел этим оружием всего несколько дней. Жалкий срок по любым меркам. Но связь, возникшая между мной и оружием Бин Жоу, оказалась куда глубже, чем я мог предположить.

Возможно, дело было в том, что именно с этим оружием я познал этот мир. Именно дадао и гуаньдао стали продолжением рук Бин Жоу, когда его тело ещё двигалось по чужим командам. Именно эти клинки защищали меня, когда я учился выживать в Проклятом Лесу. С ними мы умудрились пройти эту чёртову гробницу, которая своими загадками и ловушками буквально вымотала меня до изнеможения.