Чтение онлайн

А вот для прославления тех, кто при благосклонном участии евреев подарил нам морское Ватерлоо, не мешает запомнить хотя бы следующее:

Наглый замысел. Глазам своим не веришь, читая телеграмму из Петербурга о предстоящей уплате «торговому дому Гинсбург» четырёх с половиной миллионов рублей!..

Совещание, извольте видеть, закончило расчеты и признало претензию этого излюбленного поставщика морского ведомства и, в частности, адмирала Алексеева!..

Какие там совещания могут рассматривать претензии г. Гинсбурга, который в течение многих лет грабли казну, а во время войны доставлял под русским флагом уголь японцам! Тут нужно не совещание, здесь неизбежна следственная комиссия, в которой не было бы никаких морских чинов. Необходимы опытные прокуроры, которые добрались бы до поставки в Порт-Артур угля по 12 руб. за тонну, когда ей красная цена была 5 руб. 50 коп.

Нужны такие прокуроры для проверки давления на адмирала Алексеева и на управление Китайско-Восточной железной дороги, которую в свою очередь заставили сдать поставку тому же Гинсбургу и по такой же бешеной цене.

Нелишне было бы проверить и все прочие поставки на порт-артурскую эскадру. Ведь Гиндзбург был единственным поставщиком и решительно во всём обдирала казну, надо думать, не без дележа с чинами морского ведомства.

Человек прибыл на Дальний Восток, с позволения сказать, в одних штанах и в несколько лет стал миллионером. Теперь, пользуясь тем, что не доискаться концов всего грабежа, он же требует 4.500.000 рублей!..

«Совещание» же готово вновь пообчистить казну. Оно не прочь, немедленно выдать Гинсбургу полтора миллиона, «если морское министерство признает, что отпуск этой суммы не введёт казну в ущерб»...

Морское министерство, конечно, признаёт всё, что угодно. Оно слишком связано с Гинсбургом. Но хорошо и само «совещание»! Оно ходатайствует о выдаче такой огромной суммы, а между тем норовит прикрыться морским министерством!

И подобные темные делишки творятся в то время, когда Россия изнывает под бременем непосильных расходов, когда народ голодает!.. Видимо, морское министерство ничем пронять нельзя. Оно неисправимо...

(«Русская Земля»).

Заключение мира было встречено в армии негодованием. На позициях под Сипенгоу (около 250 вёрст к югу от Харбина) у нас к этому времени было сосредоточено не менее 600.000 отборного войска. Это minimum, ибо, по сведениям главного интенданта армии, общий её состав превышал (с нестроевыми) 1.000.000 человек. У японцев, наоборот, лучшие войска были израсходованы, а убыль в значительной степени пополнялась стариками и недорослями. Расположение наших войск, равно как их вооружение и снабжение, были таковы, что маркиз Кодама, нарочито посланный от Микадо, вынужден был представить неблагоприятный для будущих действий маршала Ойямы доклад...

Правда, рапропагандированные еврейством, запасные безумно пытались мутить, говоря: «чем хуже будет здесь, тем больше земли у нас будет дома!..» Но это не имело решающего значения. Под Сипенгоу было много доблестной молодёжи.

Армия была тяжко оскорблена и рвалась в бой, а стратегические условия были нам благоприятны.

Доказательством этому является сама уступчивость японцев в Портсмуте, да и все предшествовавшее ранее убеждает, что дерзость врага не остановилась бы при иных обстоятельствах...

Означенные данные, разумеется, хорошо известны всемирному кагалу и масонству. Хорошо знали они и о том, сколько иен остается в кассе у Микадо... Но евреи и масоны не могли допустить нас до победы!..

Отправляясь а Портсмут, Витте уже в Германии был встречен Мендельсоном, а во Франции его сопровождал еврей Рафалович. Сыны Иуды окружали Витте в Америке, — собственным же его секретарём оказался еврей Виленкин. Если нет тайн для «пантофельной почты» где-нибудь в Шклове или Провенишках, то как могли бы не ведать всего, что им нужно, иудейские банкиры — сообщники Витте в Портсмуте, требуя «равноправия»?..

Между тем всего за две недели до подписания Портсмутского договора состоялось возобновление англо-японской союзной конвенции. Было очевидно, что неожиданное возвышение Японии задевает Британию за живое и что противно здравому смыслу предполагать, будто «коварный Альбион» станет покровительствовать требованиям контрибуции как бы для создания такого японского флота, с которым, пожалуй, не сладит. Что английская дипломатия не допустит подобного шутовства, за это ручались как всё её прошлое, так и прецедент с Россией, которая, поставив бланк на стомиллионном векселе Китая для уплаты контрибуции Японии, уготовила себе Цусиму собственными руками. При всём опьянении еврейско-американской лестью «победитель» в Портсмуте — граф «полу-сахалинский» мог бы, кажется, повременить с тем шампанским, которым он праздновал свой «триумф» над Комурой. Валить же с больной головы на здоровую он, без сомнения, успел бы и помимо того, что ещё на днях из самой Японии было сообщено в берлинскую газету «Post».

«В Токио рассказывают совершенно открыто, что барон Комура, нынешний посол Японии в Лондоне, отправляясь в Портсмут, получил приказание настаивать только на двух пунктах: на очищении Манчжурии и на признании главенства Японии в Корее. Ему определённо и точно было заявлено, что ничего иного не требуется для заключения мира, и когда Комура направлялся в Портсмут, у него не было ни малейшего намерения настаивать на уплате военного вознаграждения.

Прибыв в Портсмут, он выставил обширнейшие требования, чтобы тем с большей уверенностью добиться всего, что ему было приказано.

Русские уполномоченные слепо попали в японскую ловушку, и когда граф, а тогда ещё просто Витте, гордо заявлял: pas un sou! — тогда он, должно быть, не подозревал, что японцы и не имели намерения серьёзно требовать этот sou. Он сделался просто жертвой более ловких и талантливых японских уполномоченных.

То же самое произошло и с другими японскими требованиями, выставленными единственно для того, чтобы от них можно было отказаться и ещё сильнее убедить русских, что от своих двух главных требований японцы не отступятся.

Когда Комура уезжал из Токио в Портсмут, он настоял, чтобы японские желания были разделены на две категории — на важные и второстепенные, и министерство сделало это. К первым были отнесены вышеупомянутые требования об очищении Манчжурии и Кореи, а ко вторым — все остальные.

Русские уполномоченные не могли не знать этого, и потому так радостно трубили о своей «победе». [119]

«Не могли знать»... Нет, Витте обязан был знать и, во всяком случае, мог бы догадаться.