Чтение онлайн

— Что-что? Может быть, я смогу помочь?

— Вряд ли. Я беременна, папа…

Он выпустил лопату из рук и порывисто обнял дочь.

— О, это же замечательно!

— Папа… если ты не отпустишь меня, я не смогу застрелить медведя.

Он тут же разжал объятия, схватил ружье и огляделся.

— Где он?

— Нигде. Но ты сам всегда напоминал нам о бдительности.

— Ах, да. Ну, теперь я настороже. А кто же отец? Дьюк или Джо?

— Ни тот, ни другой. Это случилось еще раньше, в школе.

— О! Это еще лучше!

— Почему? Черт возьми, отец, все идет совсем не так, как я предполагала. Дочь является домой испорченной, и в таких случаях само собой разумеется, что отец вне себя от ярости. А тут все наоборот. Честно говоря, я такого от тебя не ожидала.

— Прошу прощения. При других обстоятельствах я, возможно, подумал бы, что ты была довольно неосторожна…

— О, еще как! Я рискнула так же, как одна негритянская матрона, которая сказала: «Да тыщу раз ничего не случалось». Сам знаешь.

— Боюсь, что да. Но в нашем нынешнем положении этому приходится только радоваться. До сих пор я думал, что ты еще девочка. И вдруг узнаю, что ты женщина, да еще собираешься подарить нам ребенка, отец которого находится вне нашей группы… Разве ты не понимаешь, дорогая? Ты ведь почти удвоила шансы нашей колонии на выживание.

— Это я-то?!

— Подумай сама, ты ведь достаточно умна. Кстати, отец твоего ребенка… он из хорошей семьи?

— А как ты думаешь, папа, связалась бы я с ним, если бы он был небезупречен?

— Извини, доченька. Вопрос, конечно, глупый. — Он улыбнулся. — Мне что-то расхотелось работать. Пойдем-ка лучше поделимся с другими этой доброй вестью.

— Хорошо, но, папа… Что же ты скажешь матери?

— Правду, причем говорить буду я. Не беспокойся, девочка моя. Ты только роди ребенка, а уж я позабочусь обо всем остальном.

— Есть, сэр! Папа, ты знаешь, только сейчас я по-настоящему хорошо себя почувствовала.

— Вот и отлично.

— Я почувствовала себя так хорошо, что даже забыла кое о чем. Ты знаешь, ведь Док Ливингстон тоже собирается иметь детей.

— Знаю.

— А почему же ты мне ничего не сказал?

— Ты имела столько же возможностей обратить на это внимание, сколько и я.

— Верно, но вообще-то это нехорошо с твоей стороны — заметить, что Док беременна, и не заметить, что беременна твоя родная дочь.

— Я просто подумал, что ты последнее время слишком много ешь.

— А, так, значит, ты все-таки заметил! Папочка, иногда ты мне просто ужасно нравишься! Но теперь ты мне будешь ужасно нравиться всегда-всегда!

Хью решил сначала подзаправиться, а потом уже поговорить с Грейс. Это решение было вполне оправданно. Из ее напыщенных речей следовало, что Карен была неблагодарной дочерью, позором семьи, бесстыдной маленькой шлюхой, а Хью, в свою Очередь, был дрянным отцом, негодным мужем и человеком, на которого можно было свалить всю вину за беременность дочери.

Хью позволил ей нести всю эту чушь до тех пор, пока она не остановилась, чтобы перевести дыхание.

— Успокойся, Грейс.

— Что?! Хьюберт Фарнхэм, вы еще осмеливаетесь затыкать мне рот! Какое вы вообще имеете право сидеть здесь, в то время как ваша дочь так нагло прев…

— Заткнись, или мне придется заткнуть тебе глотку самому.

Мама, потише, — попросил Дьюк.

— Ах, так, и ты с ними заодно? Боже, могла ли я подумать, что когда-нибудь настанет день…

— Мама, можешь ты вести себя поспокойнее? Давай послушаем, что скажет отец.

Грейс постаралась сдержать гнев, затем выдавила:

— Джо, оставь нас.

— Джо, сиди, где сидишь, — приказал Хью.

— Да, Джо, останься, пожалуйста, — поддержала его Карен.

— Ну что ж, если ни у одного из вас нет даже элементарного чувства приличия…

— Грейс, сейчас я ближе, чем когда бы то ни было к тому, чтобы ударить тебя. Успокоишься ты когда-нибудь или нет? Ты должна послушать, что скажут другие.

Она испытующе посмотрела на сына. Дьюк старательно избегал ее взгляда.

— Хорошо, я послушаю. Хотя толку от этого не будет никакого.

— А мне кажется, что будет, потому что это чрезвычайно важно, Грейс, нет никакого смысла измываться над Карен. Кроме того, твоя жестокость по отношению к ней просто странна. Ведь ее беременность — это счастливое событие для нас.

— Хьюберт Фарнхэм, сдается мне, что вы совсем выжили из ума.

— Прошу тебя. Ты рассуждаешь категориями привычной морали, что при данных обстоятельствах довольно глупо.

— Вот как? Значит, по-твоему, принципы морали глупы, не так ли? Да ты просто распевающий гимны лицемер!

— Моральные принципы не глупы сами по себе, именно мораль есть краеугольный камень наших отношений. Но как бы аморально ни было для Карен забеременеть в другом месте и в другое время, в обществе, которого больше нет, сейчас для нас это не имеет значения, поэтому не будем больше обсуждать ее поведение. Мы стоим перед фактом, и это сущее благословение для нас. Подумайте хорошенько. Нас здесь шестеро, причем четверо из одной семьи. С генетической точки зрения у нас очень ограниченный генный фонд. И все же мы должны как-то продолжать свой род, иначе нет смысла бороться за выживание. Но теперь среди нас появится седьмой человек, хотя и не собственной еще персоной. На такое счастье нам и рассчитывать-то не приходилось. Молю бога, чтобы у нее родились близнецы, которых в нашем роду было немало. Это еще усилит наших потомков.

— Как ты можешь говорить о собственной дочери, как будто это корова!

— Она моя дочь, и я люблю ее, но самое главное сейчас в ней то, что она женщина и ждет ребенка. Я бы хотел, чтобы ты и Барбара тоже были беременны… причем от совершенно посторонних людей. Нам необходимо смешение самых различных кровей, чтобы не наступило вырождение среди будущих поколений.

— Я не собираюсь сидеть здесь и выслушивать твои оскорбления!

— Я всего лишь сказал: «хотел бы». И Карен преподносит нам чудо. Мы обязаны просто-таки лелеять ее. Грейс, мы должны проявлять по отношению к ней всю возможную заботу на протяжении ее беременности. И больше всех нас заботиться о ней нужно тебе.

— То есть ты хочешь сказать, что я не собираюсь заботиться о ней? Только ты никогда не беспокоился о собственной дочери.

— То, что она моя дочь, не имеет значения. Мои слова в равной степени относились бы и к Барбаре, и к тебе, и к любой другой женщине, случись вам оказаться в положении. Отныне Карен освобождается от любой тяжелой работы. Стирка, которой она занималась сегодня, возлагается на тебя, довольно тебе сачковать. Будешь во всем помогать ей. А самое главное: больше никаких нравоучений, грубости, обвинений в ее адрес. Ты будешь мила и добра с ней. И постарайся не забываться, Грейс. Или мне придется наказать тебя.