Чтение онлайн

Хью улыбнулся дочери.

— Ну, как дела? Еще схватки были?

— Ни единой, черт бы их побрал. Хоть бы он родился до обеда.

— Обязательно родится. Потому что никакого обеда тебе не видать как своих ушей.

— Чудовище. Мой отец просто чудовище.

— Доктор Чудовище, с вашего позволения. А теперь, друзья мои, попрошу вас очистить помещение. Мне нужно осмотреть пациентку. Все свободны, кроме Грейс. Барбара, пойди и приляг.

— Я не устала.

— Возможно, нам придется всю ночь провести на ногах. Так что лучше вздремнуть заранее. Я не имею ни малейшего желания иметь дело с преждевременными родами.

Он откинул простыню, осмотрел Карен и ощупал ее живот.

— Ты чувствуешь толчки?

— Еще бы! Когда он родится, его непременно нужно записать в команду Грин Бэй Пэкеро. У меня такое впечатление, что на ногах у него бутсы…

— Ничуть не удивлюсь, если это так. Ты, когда зачинала его, была обута?

— Что? Папа, что за гадости ты говоришь! Да.

— Предродовое влияние. В следующий раз перед этим обязательно разуйся…

В это время он напряженно пытался определить, в каком положении находится ребенок — головой вниз или — Боже избавь! — поперек. Но определить это он был не в состоянии. Он улыбнулся Карен и солгал:

— Прекрасно, бутсы нас не побеспокоят, поскольку он расположен головкой вниз, именно так, как надо. Кажется, роды будут очень легкими.

— Откуда ты знаешь, папа?

— Положи руку вот сюда, где моя. Чувствуешь его выпуклую головку, вниз которой он и нырнет.

— Кажется, да.

— Если бы ты знала столько, сколько я, ты бы не сомневалась.

По-видимому, ему следовало узнать, не начала ли открываться шейка матки. Но как?! Имело место небольшое кровотечение и поэтому он не решился произвести обследование руками — во-первых, он все равно не знал, как должно все это быть на ощупь, а во-вторых, боялся занести инфекцию внутрь. Он знал, что кое-что ему может поведать ректальное обследование, но опять же не знал, что именно. В таком случае не было никакого смысла подвергать Карен этой малоприятной процедуре.

Он поднял голову и встретился взглядом с женой. Сначала он хотел было посоветоваться с ней, но потом решил, что не стоит. Несмотря на то что дети у Грейс были, о деторождении она знала не больше его самого. Показав Карен, что он колеблется, он пошатнет ее уверенность в благополучном исходе.

Вместо этого он взял свой «стетоскоп», (три последних чистых листа из энциклопедии, скатанные в трубку) и стал прослушивать сердцебиение плода. До этого он неоднократно слышал его. Но сейчас различал только множество шумов, которые он про себя определил, как «бурчание в кишках».

— Тикает, как метроном, — сказал он, снова укладывая дочь. — Твое дитя в отличном состоянии, девочка, и ты сама тоже. Грейс, ты, кажется, завела журнал? Когда начались первые боли?

— Им занималась Барбара!

— Будь добра, сохрани его. А сейчас скажи Дьюку, чтобы он снял ремни со второй кровати и принес их сюда.

— Хьюберт, а ты уверен, что они понадобятся? Ни один из моих врачей не советовал мне ничего подобного.

— Это самое последнее новшество, — заверил он ее. — Теперь его применяют во всех больницах…

Хью где-то читал, что некоторые акушерки заставляют рожениц тянуть во время потуг за ремни. Он просмотрел свои книги, ища подтверждение, но ничего не нашел. Здравый смысл подсказывал ему, что это действительно правильно, — женщине так легче тужиться.

У Грейс на лице отражалось сомнение, но возражать она не стала и вышла из убежища. Хью уже собирался уходить, когда Карен схватила его за руку.

— Побудь со мной, папа!

— Больно?

— Нет. Я хотела сказать тебе одну вещь. Я попросила Джо взять меня в жены. Попросила на прошлой неделе. И он согласился.

— Рад слышать это, дорогая. Тебе достанется настоящее сокровище.

— Мне тоже так кажется. Хотя у меня и нет особенного выбора, но Джо мне действительно нравится. Но мы не поженимся до тех пор, пока я полностью не оправлюсь после родов и не стану сильной и здоровой, как прежде. Да сейчас я и подумать боюсь о разговоре с матерью…

— Я ей ничего не скажу.

— И Дьюку тоже лучше ничего не говори. А Барбара все знает и считает, что так и надо.

У Карен начались схватки. Она вскрикнула, застонала и ухватилась за концы ремней, которые торопливо протянул ей Дьюк. Хью положил руку ей на живот и почувствовал, как напрягается ее матка одновременно с приступами боли.

— Тужься, детка, — советовал ей Хью. — И старайся дышать глубже — это помогает.

Она глубоко вздохнула, но только застонала вновь.

Казалось, прошла вечность, прежде чем она немного расслабилась, выдавила улыбку и сказала:

— Ну, наконец-то прошло! Искренне сожалею о звуковых эффектах, папа.

— Если хочешь, кричи на здоровье. Но лучше глубоко дышать. А теперь отдохни немного. А мы тут пока разберемся. Джо, тебя придется использовать в качестве повара. Я хочу, чтобы Барбара отдохнула, а Грейс будет выполнять обязанности медсестры… поэтому приготовь обед, дружище. И заодно чего-нибудь холодненького на ужин. Грейс, ты занесла это в журнал?

— Да.

— Ты заметила, сколько времени длились схватки?

— Я заметила, — первой отреагировала Барбара. — Сорок пять секунд.

Карен возмутилась.

— Барбара, да в своем ли ты уме! Они длились никак не меньше часа.

— Ладно, пусть будет сорок пять секунд, — согласился Хью. — В дальнейшем фиксируйте частоту и длительность схваток.

Семь минут спустя начался следующий приступ. Карен постаралась последовать совету отца и дышать глубоко. На сей раз она только слегка вскрикнула. Но когда боль отодвинулась, Карен уже не в состоянии была шутить: она только отвернулась лицом к стене. Схватки были долгими и сильными. Хотя агония дочери и потрясла Хью, он немного приободрился — роды как будто обещали быть короткими.

Но получилось совсем наоборот. Весь этот жаркий и трудный день женщина на кровати старалась избавиться от своей ноши. Лицо ее побелело, то и дело она вскрикивала, с каждой потугой живот ее напрягался, мышцы на руках и на шее вздувались. Как только схватки отступали, она откидывалась на подушки, усталая и дрожащая, не в состоянии разговаривать, слушать, понимать.

Дальше стало хуже. Схватки теперь шли с трехминутными интервалами, причем каждая следующая была длиннее и мучительнее предыдущей. Наконец Хью разрешил ей не пользоваться ремнями: в них было мало толку. Она тут же попросила их, как будто не слыша, что он сказал. Казалось, ремни позволяют ей чувствовать себя немного удобнее.

В девять часов вечера началось кровотечение. Грейс перепугалась до смерти — она много раз слышала, как опасны кровотечения. Хью уверил ее в том, что так и должно быть и что это свидетельствует о скором появлении ребенка. Да он и сам поверил в это, потому что крови было немного, и вскоре кровотечение прекратилось. Чудовищной была мысль, что роды могут произойти еще не скоро.

Грейс, похоже, рассердилась и встала. Барбара тут же опустилась в освободившееся кресло. Хью надеялся, что жена решила отдохнуть — женщины дежурили по очереди.