Чтение онлайн

— Никуда не отходи! — зачем-то предупредил он.

— Отец, а разве не нужно перерезать пуповину? — спросил Дьюк.

— Пока еще нет.

И куда только запропастился этот скальпель? Он наконец нашел его, быстро протер йодом, надеясь таким образом продезинфицировать его. Затем положил его рядом с двумя прокипяченными шнурками, повернулся и пощупал пуповину — пульсирует или нет?

— Он просто замечательный, — мягко сказал Джо.

— Она… — поправил его Хью. — Ребенок — девочка. А теперь, Барбара, если ты…

Он замолчал. Дальнейшее произошло слишком быстро. Ребенок начал задыхаться. Хью схватил его, перевернул головкой вниз, сунул палец в рот младенцу и извлек оттуда комок слизи, снова отдал ребенка Барбаре, снова принялся щупать пуповину и только тут заметил, что Карен в опасности.

С кошмарным сознанием того, что ему следовало бы быть вдвое сильнее, он взял один из шнурков и узлом перевязал пуповину около животика ребенка, пытаясь унять дрожь в руках, чтобы не затянуть узел слишком сильно. Затем он начал завязывать второй шнурок и понял, что это уже не нужно. Карен внезапно исторгла послед, и началось кровотечение. Она застонала.

Одним движением скальпеля Хью перерезал пуповину.

— Заклей их пластырем, — бросил он Барбаре.

Фарнхэм повернулся к дочери. Кровь текла из нее ручьем. Она потеряла сознание. Было уже поздно накладывать швы на сделанный им разрез и последовавшие за ним разрывы. Он видел, что кровь шла изнутри. В попытке остановить ее он вложил внутрь тампон из последней оставшейся марли, в то же время крикнув своим помощникам, чтобы они принесли бандаж и холодный компресс.

Спустя, как ему представлялось, вечность компресс и бандаж были на месте, а марля подкреплена целым ворохом стерильных гигиенических салфеток — вещь, хоть и невосполнимая, но зато и почти ненужная им. Он поднял глаза и взглянул в лицо Карен, затем с панической поспешностью стал нащупывать ее пульс.

Карен скончалась через семь минут после рождения дочери…

Кэтрин Джозефин пережила свою мать на день. Хью окрестил ее этим именем и каплей воды через час после смерти Карен. Было ясно, что и девочка долго не протянет. У нее было что-то не в порядке с легкими.

Один раз, когда малышка стала задыхаться, Барбара вернула ее к жизни, прижавшись ртом к ее ротику и высосав из него что-то, что тут же с отвращением выплюнула. Малютка Джоди как будто почувствовала себя лучше.

Но Хью понимал, что это только отсрочка. Он не представлял себе, каким образом им удастся сохранить девочку живой достаточно длительное время — целых два месяца — до тех пор, пока Барбара не сможет кормить ее. У них в запасе оставалось только две банки консервированного молока.

Тем не менее они старались сделать все от них зависящее.

Грейс припомнила состав смеси: кипяченое молоко, кипяченая вода и немного сладкого сиропа. У них, правда, не из чего было кормить, даже не было соски. Осиротевший ребенок — вот чего Хью никак не мог предвидеть. Теперь, задним числом, это виделось ему одним из самых вероятных событий, и он казнил себя за то, что не предусмотрел такой возможности. Поэтому он дал себе клятву приложить все силы к тому, чтобы дочь Карен осталась в живых…

Пластиковую капельницу решено было использовать в качестве соски. Ничего лучше им найти не удалось. С ее помощью они попытались дать малютке смесь, стараясь нажимать на бока капельницы в такт сосательным движениям ребенка.

Но почти ничего не получилось. Маленькая Джоди по-прежнему дышала с трудом и начинала задыхаться каждый раз, когда они пытались покормить ее. На то, чтобы прочистить ей горлышко и дать возможность оправиться, они потратили почти столько же усилий, как и на то, чтобы покормить ее. Создавалось впечатление, что она просто не хочет брать в рот грубую подделку, и, если они старались покормить ее насильно, она тут же начинала задыхаться. Дважды Грейс удавалось скормить ей почти по унции смеси. И оба раза она срыгивала ее. Барбара и Хью не смогли даже этого.

На заре следующего за ее рождением дня Хью проснулся от вскрика Грейс. Ребенок задохнулся и умер.

За этот длинный день, когда трое боролись за жизнь новорожденной, Дьюк и Джо выкопали могилу высоко на склоне холма, на солнечной лужайке. Могила получилась глубокой, кроме того, они запаслись кучей булыжников. Оба в душе боялись того, что медведи или койоты могут разрыть могилу.

Могила выкопана, камни приготовлены.

— Как мы будем делать гроб? — с усилием спросил Джо.

Дьюк вздохнул и вытер со лба пот.

— Джо, гроб нам не сделать.

— Но мы просто должны сделать его, — настаивал Джо.

— Конечно, мы можем нарубить деревьев, расколоть их и получить немного досок — и так мы делали, когда иначе было нельзя. На кухне, например. Но сколько времени это у нас займет? Джо, погода стоит жаркая — Карен не может столько ждать!

— Тогда мы должны разобрать что-нибудь ради такого дела. Кровать или книжные полки.

— Что же, тогда лучше платяной шкаф.

— Ладно, не будем откладывать.

— Джо, любая вещь, которая могла бы пригодиться для этой цели, находится в доме. Неужели ты думаешь, что Хью разрешит нам сейчас войти туда и начать ломать, колотить, прибивать. Того, кто разбудит ребенка или отвлечет девочку во время попытки покормить ее, отец просто убьет. Если Барбара или мать не успеют разделаться с ним сами. Нет, Джо. Придется нам обойтись без гроба.

Из кирпичей, использовав почти весь их запас, они выложили нечто вроде ящика на дне могилы, выстелив его изнутри тканью бывшего навеса, и сделали из тонких стволов крышу. Хоть все это и было довольно жалким, они почувствовали нечто вроде успокоения.

На следующее утро в этой могиле были похоронены и мать, и дочь…

Спускали их вниз Джо и Дьюк. Сын настоял на том, чтобы отец побыл рядом с Грейс и Барбарой. Матери он предложил вообще не приходить на похороны.

Хью отрицательно покачал головой:

— Я уже думал об этом. Попытайся убедить ее в этом сам. Я не могу препятствовать ей.

Не смог уговорить ее и Дьюк. К тому времени, когда Джо отправился звать остальных, Карен и ее дочь уже мирно покоились, аккуратно прикрытые тканью. Не оставалось ни одного следа тех усилий, которых потребовало помещение их сюда. Никто уже не мог бы догадаться о развалившейся части кладки или, еще хуже, о том, что маленький трупик упал на землю, когда они старались поместить его на груди покойной матери. Лицо Карен выражало умиротворение, а дочурка будто дремала у нее на груди.

Дьюк наклонился и прошептал:

— Прощай, сестричка. Прости меня за все…

Затем он прикрыл ей лицо и осторожно выбрался наверх. По склону холма поднималась небольшая процессия. Хью поддерживал под руку жену, Джо помогал Барбаре. За убежищем, на флагштоке, слегка колыхался приспущенный флаг.

Подойдя к могиле, они встали так, что Хью оказался у изголовья, по правую руку от него стояла жена, по левую — сын. Барбара и Джо расположились с противоположной стороны. К облегчению Дьюка, никто не попросил приоткрыть лица усопших, да и мать как будто воспринимала происходящее достаточно спокойно.