Чтение онлайн

Возглавить "круглый" овальный стол прошел человек, одного взгляда на прилизанный затылок которого ей стало достаточно, чтобы узнать его снова, в другом ракурсе, и жестоко развеселиться.

– Мы знаем вашу грустную историю, уважаемая Анна... Даниловна! поправил галстук-бабочку насквозь проодеколоненный организатор беседы (у Анны аж в носу защипало, когда мимо прошел).

Он явно любовался собственным голосом, играя на обертонах, будто двигая рычажки звукооператорского пульта. Анна в третий раз узнала его. На сей раз по голосу: это он торопился на самолёт, когда она, стоя над трупом Кола, под дверью своей квартиры, пыталась понять, что происходит на лестнице, слушала хихиканье Алёны...

Зал заполнили четыре мальчика в ливреях официантов. Они быстро сновали туда-сюда, открывали невидимые дверцы угловых баров, огромных холодильников и морозильных камер, приносили подносы, заставленные посудой и всяческой импортной снедью... Вскоре стол был полностью сервирован.

Лакеи удалились. Не сводить глаз с Анны остались лишь две пары: Тенор с Грибом и - одинаковые черно-белые ливреи у двери.

– Как это кстати!
– Анна запихнула в себя кусок ветчины. Еще не решив, какую маску оставит, она продолжила с полным ртом: - Есть хочу - умираю! Присоединяйтесь!

Восхищенный наглостью гостьи, "ловец момента" снова поправил бабочку и дал знак своей "правой руке" откупорить бутылку французского "Клико".

Анна спешно проглотила ветчину, съела большой кусок жирной рыбы и опустошила бокал (ужас! Только-только пришла в себя после "Есенина"!). Ей тут же подлили еще.

– Всё по "мадамам" ударяете?
– развеселилась она, бросив фотографу двузначное выражение и снова пригубив.

– Нет, - Тенор не понял её намёка, - я предпочитаю прозрачную, чистую, как слеза...

– ...Ребёнка!
– окончила за него фразу мать.

– Ну, что ж, - Тенор отставил наполненную рюмку, - коль вы предпочитаете вот так - с места в карьер, не подкрепившись, не отдохнув с дороги... Кстати, где вы "отдыхали" эти дни? Мы - с ног сбились, разыскивая вас. Нам ведь есть о чем поговорить!

– Говорите!
– лениво развалясь в кресле и проигнорировав вопрос, разрешила Анна.
– Я послушаю. Учтите, без особого удовольствия, поскольку не принадлежу к поклонницам ваших многочисленных талантов.

– Видите ли, уважаемая Анна Даниловна!
– высота звуковых частот опустилась почти до баритона.
– Вы несерьёзно относитесь к судьбе ваших чудных детей. Взять, к примеру, нынешний случай: ещё минут пять-десять и непризнанная звезда отечественной науки, - он широким жестом представил ей Гриба, - наш бесценный неутомимый помощник-экспериментатор Сергей Львович, без моего, правда, ведома, и без разрешения научного руководителя, пользуясь его отсутствием, был уже весьма серьёзно настроен на собственные научные изыскания...

– Но я же, тем не менее, успела...
– равнодушно возразила мать, внутренне содрогаясь.
– Потом, что же это у вас за дисциплинка, когда без вашего ведома...

До неё вдруг дошло: уж не Асклепий ли самолично "приветствовал" её, когда приезжал с Алёной на дачу к Алексею?! Если это так!.. Тогда это означает, что они с Алексеем опередили бандитов... Возможно, что эти пока даже не знают обо всех своих потерях...

– На сей раз - да!
– успели.
– Тенор перебил её реплику, не подозревая, каким мощным аккордом зазвучала радость в душе Анны.
– Но ведь так может быть не всегда. Задержись вы ещё хоть на одну...

Он, негодяй, пытался угрожать, выдавая своими словами, что мальчики где-то поблизости!

– Давайте ближе к делу!
– в свою очередь, грубо перебила Анна, не желая слушать о том, что могло произойти.
– Вы мне выкладываете все претензии, которые имеете к покойному мужу, а я - свои соображения. А то "дети, дети"...
– на их глазах она перевоплотилась в кукушку, отбирая тем самым главный козырь противника.
– У меня пять лет молодой жизни отняли, я могла за это время, как минимум, ещё троих настрогать, да жить только на пособие. А не хватало бы - вон, пустила б их побираться! "Дети"... продолжила она ворчливо.
– За то, что кормите их и поите - спасибо! Но где доказательства, что мои сиротки, целые и здоровые, - у вас?
– Тут она подпустила пьяную слезу, абсолютно соображая, что делает: словно кто подсказывал ей линию поведения.

– Доказательства - есть! Хотите взглянуть?

– Ну ещё бы! Кадры века из рук признанного классика!..
– Анна немного испугалась: вдруг размякнет и не сможет продолжать в прежнем ритме? Подумала, успокаивая себя: "А вдруг дадут увидеться с мальчишками?!"

Надо было цепляться за любую возможность.

– Валяйте!
– снова скомандовала она, как отмашку дала.

Одна из бархатных портьер отодвинулась, обнажив экран для видеопросмотров. Анна растянулась на кресле, поудобнее уперев ноги. Несмотря на вальяжную позу, она как раз была натянута посильнее, чем скрипичная струна - разве что не звучала. Побежали кадры медицинского осмотра детей в больнице. Пашке с Петькой на кушетке прощупывали животы, Кате измеряли рост, объемы, Марусе - внимательно разглядывали склеры...

Просмотр длился минут пять. Этого матери было достаточно, чтобы её охватила радость: как они выросли, эти трое! И горестное сожаление: выросли - без неё! И отчаянье: что с ними сейчас?.. И решимость - не поддаться слабости...

Колок поехал, струна зазвучала фальшиво: в углу экрана вдруг высветилась дата - неделя назад.

– Теперь выслушайте всё-таки наши условия!
– Тенор встал, прошелся по залу, обтягивая очертания бёдер засунутыми в карманы руками.
– Мы...

– ...Николай Вторый!..
– фыркнула Анна.
– Слушай, давай покороче, меня шофёр ждёт!

– Напрасно веселитесь!
– посетитель пышкиного кинотеатра начинал злиться.
– Дослушайте, наконец!

Она сменила тональность, стала развязной.

– На твой конец, или на мой? Они у нас разные! (Боже, что она несёт!)

– Некрасиво, Анна Даниловна! А ещё мать пятерых детей!
– пристыдил её Тенор.

– Хватит уж белую кость-то из себя разыгрывать. Даже не представился, интеллигент хренов, а учишь меня жить! Или ты считаешь, что все должны помнить твоё грёбаное имя?

– Ну, если это для вас так принципиально, называйте меня просто Григорий.

Да! Теперь точно! Это он был с Алёной за дверью в день её возвращения на волю. У Анны больше не было никаких сомнений. Противный такой, как вообще можно было с ним спать?.. Хоть озолоти её - не подпустила бы такого и на пушечный выстрел!..

– Да зачем мне вообще тебя называть? Не знаю, что у моего Борьки могло быть с тобой общего, самолюб... Нужны тебе бумажки подельника твоего - так и скажи, нечего передо мной задницей вертеть! Не сильно-то она и вдохновляет!