Свояченица
Шрифт:
– А можно мне поглядеть?
– виновато спросила Анна, чувствуя себя ужасно.
– Ты лучше поспи ещё, - посоветовал он, по-прежнему занятый своими мыслями...
– Лёш, меня тошнит, - жалобно призналась она.
– Только, ради Бога - не в машине!
– Он переложил холсты, помог ей выйти на тротуар и подвел к ближайшей урне.
– Вот и хорошо. Теперь легче станет, мне подобное состояние знакомо, - и вдруг заругался: - Что ж ты кроссовки-то не надела, чумичка!
Тут только Анна заметила, что на ней нет обуви. Она искренне удивилась:
– А где они?
– Где, где. В Караганде! Не помнишь, как собиралась стриптиз устроить?..
Анна помотала головой из стороны в сторону, сморщилась и попросила:
– Не кричи! И без тебя башка трещит!
– Ладно, алкашка, жди меня, я скоро.
Зять побежал искать какой-нибудь открытый аптечный киоск.
9.
"Надо выбирать таких телохранителей, в добром поведении которых ты совершенно уверен."
Сэй-Сёнагон "Записки у изголовья"
Алексей вернулся быстро, откупорил банку с водой, распечатал какую-то таблетку и бросил её в жидкость. Там что-то бурно закипело. Дождавшись, пока микроизвержение затихнет и не слушая возражений, почти насильно заставил Анну проглотить приятный кисловатый напиток. Он потрогал её ступни, присев на корточки у раскрытой дверцы, и, убедившись, что они сухие, одел на свояченицу кроссовки. Наконец, сел рядом.
– Сейчас полегчает. Где же эта Марья Павловна?
– Как она тебе?
– вяло поинтересовалась Анна, разглядывая пустую банку.
– Трудно сказать сразу.
– задумался Алексей.
– Мы с ней потолковали, когда ты уснула. Вроде, приличный человек, но стопроцентно голову под паровоз не положу. Хотя, с другой стороны, - чего ей лезть в это дело? Кстати, она сказала, что договаривалась о встрече с Колосковым, он же "случайно" был убит в бытовой ссоре.
– Подонок, мразь! Туда ему и дорога!
– Тс-с, тише!
– жесткий палец лёг ей на губы.
– Не заводись! И так понятно, что он тоже был подневольный, как Пышка. Да, связи у них, будь здоров!..
– Алексей обнял её и пригрозил: - Будешь возникать, опять напою!
– О-ой, не надо!
– Анне было отвратительно своё состояние.
– Неужели ты меня никогда раньше пьяной не видел? Мы же столько праздников отмечали вместе, всегда ведь пили.
– Закусывали, дорогая, обильно! А на пустой желудок, да ещё от такой дозы - слон упадёт! Что, опять?
Алексей растерянно оглянулся, не зная, чем ещё помочь. Он вспомнил, что в одном из пакетов, кажется, оставался лимон, достал его, надгрыз корку и протянул Анне кислую мякоть.
Свояченицу, видимо, больше всего беспокоил провал в памяти. Лизнув сочный плод, причмокивая и гримасничая от оскомины, она попыталась восстановить потерянное:
– А что, я очень плохо себя вела?
Он снова развеселился:
– Не комплексуй! Ты была бесподобна! И - весьма мила... Всегда бы так, только чтоб ещё перегаром не несло!
– Он явно собирался закрепить предъявленные на неё права.
Анна отодвинулась.
– У меня скоро сформируется стойкий отрицательный рефлекс ко всякого рода ласкам... Давай, что там ещё случилось, пока я спала? И прекрати изыскания! У меня всё - на месте.
– Есть две новости и обе - от Пышки, - Алексей предпочитал, чтобы она злилась на него: она тогда не впадала в ярость, а просто дулась.
– Одна так себе, вторая - нормальная, если этот пончик опять не соврал.
Анна мгновенно просекла:
– Адрес липовый?..
Алексей достал из заднего кармана брюк карту города:
– Только что купил, здесь такой улицы даже и в помине нет.
– Господи!
– простонала Анна.
– Какая же я дура! Ведь ты из-за меня не взял её с собой. Иначе она бы не отвертелась: показала дорогу прямо к дому! Как же теперь?..
– Анька, погоди горевать. У меня есть одна мысля.
– Говори скорей!
Он оценивал её состояние.
– Скажу, когда успокоишься!
Алексей взял её за руку, стал терпеливо объяснять сложность ситуации, которая возникла в связи с появлением на их ночном горизонте такой помощницы, как Марья Павловна.
Общительно-недоверчивая и очень решительная Марья Павловна вызывала у Алексея уважение и симпатию, в отличие от самого учреждения, где она работала. Когда он, взвешивая каждое слово, рассказал ей практически всё, он ничем особенно не рисковал: будь она к ним "приставлена" - её так и так уже ввели в курс дела те, кому надо. Но Алексей и под пыткой не указал бы нового убежища Кати и Юрки. А теперь он считал, что ни к чему обсуждать с ней то, что адрес липовый. Если она из противостоящего клана - пусть думает, что и он, и Анна верят в её искренность.
Надо как-то постараться избавиться от её "опеки". В любой момент (опять-таки, при условии, что эта "сочувствующая" - лишь глаза и уши бандитов) её присутствие может помешать Алексею с Анной в дальнейшем поиске детей.
– С другой стороны, если её действительно отодвинули от ведения дела и она теперь играет на нашей стороне, а это больше похоже на правду, Алексей не отрывал успокаивающего взгляда от лица свояченицы, - как ты думаешь, не должны ли мы использовать её отпуск нам на пользу? Отрываться от неё насовсем не имеет смысла.
Анна в задумчивости кусала губы. В ней теперь не было и намёка ни на злобную ярость, ни на пьяную истерию:
– Но ведь след оказался потерян. Что нам теперь делать? "Подъезжать" к ней на кривой козе? Или возвращаться к Пышке?
– Я предлагаю тебе пойти на переговорный и покараулить её, то есть занять светской беседой, - пояснил зять.
– Мне за это время необходимо убедиться в правильности одной догадки.
– Какой?
Алексей досадливо отмахнулся: обязательно она должна быть в курсе всего!
– Если я прав, - он пересел на более привычное для себя место водителя, - мы с тобой скоро увидим хату Грека. Вон - Марья Павловна идёт. Не вздумай при ней...
– он опустил стекло машины пониже.
– Ну, что, дозвонилась?
Капитан только руками развела:
– Он как раз взял трубку и нас разъединили. Пообещали в течение часа...
– Надоело мне тут торчать бельмом в глазу.
– Алексей повернул ключ в гнезде зажигания.
– Анька! Хочешь, покажу тебе старую Рязань?
– С ума сошел? Меня мутит! Добро бы - ради дела, а просто так кататься - извини! Я - пас!
– И пулей вылетела из машины...