Чтение онлайн

Патефон действительно лежал в подвале, были и пластинки.

В них жили радостные хрипловатые баритоны и тонкие, наивные женские голоса.

— И где вы хотели бы их послушать?

— Здесь. С вами.

— Завтра?

— Сегодня.

Где-то вдали разорвался снаряд, следом — второй.

– До завтра можем не дожить, — вздохнул заключенный.

Утро было несколько взъерошенным поздним подъемом, но, несмотря на осень, необычайно плотным и даже радостным от переполнявших эмоций. Забыв про растяжку, без которой она уже несколько лет не могла, Варвара Сергеевна вскочила и понеслась в душ.

Возвращаясь в реальность под струями теплого душа, пыталась сосредоточиться на основном, но сознание упрямо сворачивало туда, где в нем плескались остатки странного сна.

Теория о временной спирали вызывала у нее скептическое любопытство. Интересна была не столько сама теория, сколько личность, ее озвучивавшая. Зарвавшийся псих или гений? Циничный шарлатан или ум, введенный в заблуждение?

Отболев еще на первых курсах института интересом к основам кабалы, Самоварова выстраивала свой рисунок мироздания, руководствуясь четкой фиксацией общепринятых временных понятий.

День, час, минута и даже секунды — для следователя все эти «условности» линейного исчисления были крайне важны.

Теперь она стала сомневаться.

Конечно, не в жизненной правоте педантичного мужа, насмешливо или обиженно указывающего на то, что «за три потерянные минуты много чего может произойти». Будучи практиком, она понимала это лучше, чем муж-теоретик. Психология — наука неточная.

Она засомневалась глобально.

Названия месяцев и дней недели придумали люди. Количество дней в году придумали люди. Циферблат придумали люди. Само понятие «время» придумали люди. Войну придумали люди… А душа, в которой хранятся воспоминания, не придумана, она создана кем-то свыше.

И если завтра кто-то сверху распорядится, чтобы все живущие на земле люди отсчитывали время назад, от наступившей минуты к минуте прошедшей, от старости — к моменту рождения, изменятся ли тогда рисунки судеб?

Навряд ли.

Они нерукотворны.

Выходит, время — такая же условность, как и цифры в паспорте.

Насчет «девчонки» коммуникабельная блогерша, конечно, сильно преувеличила, но, оказавшись в столице, Самоварова буквально ощутила, как стала молодеть.

Сейчас она оценила бы свой внутренний ресурс на роскошные «тридцать с хвостиком», тем более что горящий взгляд визуально убрал с ее лица лет пятнадцать-двадцать.

Перед тем как выйти с Лаврентием из номера, Варвара Сергеевна воспользовалась лайфхаком, подсмотренным в каком-то паблике. Открыв тюбик с тинтом и пудреницу, встала к окну и сделала легкий контуринг — выделила зону под глазами, чуть подбородок и губы. Теперь лицо выглядело свежим, как после хорошей пробежки.

«Какая неисправимая копуша! — вздыхал на коврике у двери истомившийся пес. — И как только она преступления расследовала?!» — в который раз изумлялся он.

Ночную ведьму с красными губами за стойкой рецепции сменил здоровенный парень с серьгой, чубом и цветастыми татухами на обеих руках.

— Доброе утро, — с опаской покосившись на Лаврентия, густым недовольным басом поздоровался он.

— Доброе.

— Вы из третьего номера?

— Да.

— Курьера заказывали?

— Вроде нет, — растерялась Самоварова.

С короткой памятью у нее все еще, после ковида, было не очень.

— Значит, гостиницей ошибся. Спрашивал какую-то Анну Суматохину из двадцать пятого.

— Я, конечно, суматошная, но с другой фамилией.

Парень шутку не оценил и, хмуря упитанное лицо, вернулся взглядом к своему мобильному.

Купив в кофейне с окном на вынос лавандовый раф, Варвара Сергеевна, держа в одной руке бумажный стаканчик, в другой — поводок, отправилась в обществе четвероногого друга искать укромную лавочку. Такая вскоре отыскалась в небольшом уютном сквере.

Сегодня осень снова распелась протяжными красно-рыжими голосами.

Дождавшись, пока вертлявый друг уляжется у ног, Самоварова воткнула по привычке в одно ухо наушник и выбрала в плейлисте «Красно-желтые дни» Цоя. Подходящая к настроению музыка имеет чудесное свойство сметать суетное и приоткрывать в сознании тонкий план — а в нем, есть вероятность, записано все, что было и будет. В нем и орудуют настоящие целители и ясновидцы.

Текст в созданном файле получился всего на одну страницу.

Пробежавшись по нему свежим взглядом, Варвара Сергеевна пыталась уцепиться за то, что скрывалось под слоем сухих фактов…

Каким он был, дед?

Начать надо было с того, что помнилось наверняка: щербатая кружка с истертой клубничкой на клеенке стола, цветы в квадратиках, как и линии, вытерты временем, но клеенка безупречно чиста.

Торопливая Варя все порывалась заменить щербатую кружку (в серванте пылились новые, нетронутые), но дед отвечал категоричным отказом. Эта кружка, пояснил ей отец, принадлежала Вариной бабушке. Значит, дед продолжал любить жену и после ее смерти. Не женился, женщину в дом не привел…

А Никитин просто престарелый фантазер — какая еще другая семья?!

Дед резко шаркал в своих клетчатых, серо-коричневых войлочных тапках, когда шел открывать дверь. Заслышав за дверью этот звук, отец глубоко выдыхал. В комнате тихо, но беспрерывно работал цветной телевизор «Рубин» — подарок отца на семидесятипятилетние деда.

Дед супил седые, сросшиеся на переносице брови, когда выслушивал мнение сына о необходимых в стране радикальных переменах. Возможно, удерживая в своей большой ладони крупицы оставшихся ему земных дней, он видел в пространстве то, чего не замечал взволнованный сын и открытая ко всему новому молоденькая Варя.

Дед будто чувствовал, что впереди их ждет один большой обман…

Чувствительный был. Но принципам своим никогда не изменял. Умер он в октябре 1986-го, не дожив до развала Советского Союза, святыни, которой служил, пять лет.

Итак, что в итоге получилось.

Егор Константинович был родом из поселка Юго-Камск, возникшем в середине восемнадцатого века вокруг завода, основанного на земле промышленников Строгановых.

Осенью 1773-го завод был захвачен отрядом сообщников Емельяна Пугачева и полностью разорен. А вскоре вновь отстроен и запущен. Поселок вошел в состав Оханского уезда Пермской губернии и с этого времени начал бурно развиваться. Занимались там поначалу медеплавильным производством, затем заработал железоделательный завод, кричная и катальная фабрики. В начале двадцатого века в поселке появилась электростанция.