Чтение онлайн

День обещал быть холодным.

Осень, на прощанье щедро раскидав все свои краски по листьям, пропитала землю предзимней сыростью, и здесь, в деревне это ощущалось гораздо острее, чем в городе. Хрустальная корочка льда уже лежала на лужах, еще вчера плескавших в себе последние теплые лучики ныне холодного солнца.

Повязав платок поверх куртки и укутав в него шею и подбородок в ожидании такси, Варвара Сергеевна пыталась выстроить только что вскрывшиеся, хотя и весьма примерные факты в мало-мальски логичный рисунок.

Первым делом им нужно было попасть на новое кладбище, где, по расчетам Варвары Сергеевны, заказала памятник загадочная родственница.

В администрации встретили более чем сдержанно.

Смущал Лаврентий, хоть и стоявший в дверях у ног хозяйки, но нахально всматривавшийся в обстановку: три офисных стола в один ряд с небольшими проходами между ними, венки и образцы гранита для памятников по углам, негромко игравшее что-то из современного то ли радио, то ли запрятанная где-то колонка и двое хмурых служащих на своих рабочих местах.

Пожилой сотрудник, который, судя по неприветливому взгляду, побаивался собак, почти сразу, зажав ухом мобильный, ушел в одну из комнат, расположенных в глубине небольшого здания.

Оставшийся, молоденький, как только вышел старший коллега, моментально подобрел в лице и признался, что он — «собачник».

— Вы только с ним сюда не заходите, а то Петрович вонять начнет. — Чернявенький говорил с южнорусским акцентом. — С собаками сюда даже заходить не положено, — обернувшись назад, развел руками он. — Охранник на входе сегодня старый, сонный, другой бы и на территорию не пустил. Как тебя, чудо, зовут? — ласково глядя на пса, парень живо поднялся со стула.

«Вот уж поистине мир делится на любителей чая или кофе, водки или вина, сигарет или сладостей, собак или кошек».

— Лаврентий. Но на всякий случай не надо его гладить, — памятуя о вчерашнем нападении в парке, предупредила хозяйка, опасаясь, что испытавший стресс питомец будет проявлять агрессию к любому приблизившемуся к ним мужчине.

— Да ладно! Собаки — наше всё.

Лаврентий снисходительно вильнул хвостом и важно уселся на пороге.

— А ваш явно ученый.

— Есть немного. И все же, прошу вас, не надо его гладить. Вчера напал на нас один в парке, ни с того, ни с сего. Боюсь, у собаки травма.

Парень послушался и, вернувшись к рабочему столу, продолжал разглядывать Лаврентия. Рыжий хитрец, приоткрыв пасть, довольно улыбался.

— Постараюсь быть краткой, хотя дело, по которому я приехала сюда из Питера, — подчеркнула Варвара Сергеевна, — непростое. Поможете?

— Чем могу.

— Вы знаете деревеньку Рубаново? Она в двадцати километрах отсюда.

— Слышал, конечно. Но сам не был. Я здесь, в городе, пока у тетки живу. Учусь на заочном в Московском институте туризма, — важно объяснял парень, — а здесь, в конторе, подрабатываю.

— А сами откуда?

— С Ростова-на-Дону.

— Красивый город.

— А то! Самый красивый. Отучусь — вернусь домой.

— Похвально… В деревне есть старое кладбище. Насколько понимаю, у него давно нет официального статуса. Хоронить — хоронят, но очень редко.

— Почему же нет? Числится как действующее, раз хоронят.

— Но кто же ведет учет?

— Ведет наша администрация, приезжают и учитывают, — подтвердил он слова старушки. — А как иначе? Есть тело — есть дело, — попытался пошутить он, не представляя, что перед ним стоит навидавшийся всякого следователь.

Эта расхожая у молодых ментов присказка раздражала Самоварову еще с начала работы в криминальном отделе.

— А я уж боялась услышать, что не ведут.

— Случаев самозахоронения единицы. Там же нет давно никаких служб, все окрестные деревеньки почти всегда везут своих покойных сюда.

— Правильно ли я понимаю — те, кто лежат на старых, записаны у вас?

У парня, как назло, зазвонил мобильный.

— Угу, — кивнул он и ответил на звонок.

Самоварова, так и не переступив порог помещения, решила, пока этот отзывчивый парень разговаривает, прогуляться в обществе Лаврентия подле здания — а то вернется сердитый коллега и погонит их из кабинета.

На ее счастье, молоденький служащий, дымя электронной «курилкой», вскоре вышел к ним сам. Секунда — и пес, рванув к нему, принялся его обнюхивать, дружелюбно виляя хвостом.

— Красавчик ты какой! А у тетки моей две овчарки.

Варвара Сергеевна ослабила поводок.

— Памятники, я так понимаю, в тех исключительных случаях, когда хоронят на старых, у вас заказывают?

— Само собой.

— Я как раз по этому поводу и приехала.

— У вас кто-то умер в Рубаново?

— Очень давно, — вздохнула Самоварова. — А совсем недавно дальняя родственница заказала у вас памятник. Было это, вероятно, в апреле, раз в мае памятник уже поставили.

— Так, — не сводя умиленного взгляда с Лаврентия, соображал парень. — И в чем проблема? Плохо установили?

— Нет-нет, к работе нет нареканий. Мне крайне необходимо узнать фамилию и имя заказчицы.

— Фамилию и имя вашей родственницы? — с вполне объяснимым удивлением вопросил он.

— Да. Мы не общались много лет, — лукавила Варвара Сергеевна, — с оставшейся частью моей первой, родительской семьи. Сейчас я хочу вернуть свою долю за памятник. Не уверена в том, кто конкретно его оплачивал, хотела бы у вас выяснить и отправить деньги по номеру телефона.

— Если у нас, а вблизи больше негде, должны были оформить заказ-наряд. Как фамилия усопшего?

— Усопших. Самоваровы.

— Фамилия интересная, — парень нахмурил лоб. — Вроде бы даже вспоминаю. Был памятник такой в нашей мастерской, но оформлял не я.

— Ваш неулыбчивый коллега?

— Не обязательно, могла другая смена.

— Но база-то у вас в компах единая?

— Конечно. Если по базе проводили, сейчас выясню.

— А по каким причинам не проводят? — с самым невинным выражением лица спросила Варвара Сергеевна.

— Когда сильно торопят, — хмыкнул простодушный парень, но тут же понял, что сболтнул лишнего. — В отчетности это все равно отражается.

«Так везде и левачат… От роддома до последнего пристанища, везде наш человек умудряется найти лазейку. Сунуть врачу, учителю, гробовщику… Что мы хотим от государства, если сами нарушаем правила дорожного движения с дежурной купюрой наготове? Если мы не в силах поменять свою ментальность?»

Кое-кто из питерских соседей «старой закваски» по сей день возмущался неудобством электронных очередей, ведь теперь, пользуясь знакомством с «марьиванной» и дежурной коробочкой конфет, очередь было не обойти. Обнадеживало только то, что хмурые и усталые «марьиванны» постепенно перерождались в улыбчивых участливых девчат, приученных корпоративными тренингами, «что клиент всегда прав».