Чтение онлайн

Но превратить это место в резиденцию правительства было невозможно; несчастья Оттона III это доказали. Не следует забывать королевство Италию. Павия, где сохранились воспоминания о лангобардах, их железной короне и их победителе, Карле Великом, играла схожую, хотя и менее заметную роль, чем Ахен. Что касается Бургундии, там не было города, имя которого было таким же значимым, как Рим, Ахен или Павия.

Некоторым городкам правители отдавали предпочтение и осыпали милостями. Тем не менее они не обосновывались там, даже если и посещали их чаще и охотнее, чем другие города. Они лишь предпочитали остаться там в ожидании Страшного суда, в могиле. Так, Генрих I и Матильда пожелали быть похороненными в Кведлинбурге, Оттон I — в Магдебурге, Генрих II — в Бамберге, Конрад II и все Салии, правившие после него, в Шпейере, ставшем для императоров тем же, что и Сен-Дени для французских королей. При жизни монархи считали города лишь местами временного пребывания, так как они находились в постоянных разъездах. Их правление начиналось с объезда империи, Umritt. Это позволяло им познакомиться со своими владениями и получить признание, это было чем-то вроде первого представления короля своему народу. Первым в 984–986 гг. совершил объезд своего государства совсем молодой Оттон III. Без сомнения, во время поездки перед правителем представали народы и земли, подчиненные его власти, возможности, которыми он мог располагать, и трудности, сопряженные с предстоящим правлением. Совершение поездки не имело целью обосноваться где бы то ни было. Маршруты, которые восстанавливает хроника, и сведения, оставленные дипломатическими миссиями, представляют этих людей, безостановочно переезжающими с одного места на другое. Они направлялись туда, куда их влекло положение дел, требовавшее их присутствия, или же туда, где им было удобно или даже приятно. Иными словами, они постоянно ездили по всей империи. Были регионы, которые они посещали редко или вообще не удостаивали своего внимания. До середины XI в. император чаще всего посещал среднее течение Рейна, Нижнюю Лотарингию, то есть современные Бельгию и Голландию, и прежде всего страну, центром которой был Гарц, север Гессена и юг Саксонии. Считается, что Конрад II, как и Оттон I, провели там почти треть времени своего правления. Бавария, Швабия и Эльзас видели короля намного реже; но Салии отправлялись туда чаще, чем императоры из саксонской династии; они посещали эти провинции с десяток раз, в три раза чаще, чем Оттон I. Италия привлекала внимание всех императоров намного больше, чем Южная Германия. Они посещали ее девятнадцать раз, и некоторые из их пребываний к югу от Альп длились годами. Если «государство находилось действительно только, там где пребывал король», [12] в империи существовали провинции, где государство продолжительное время находилось в упадке, и такое положение сохранялось до конца Средневековья, несмотря на то что регион, находящийся в королевской власти, менял свои очертания и центр. Власть никогда не распределялась везде равномерно в пределах границ трех королевств.

Правитель мог много разъезжать, поскольку его сопровождало совсем мало подданных, лишь ограниченный штат слуг. При дворе слуги играли важную роль: дворецкий, управляющий винным погребом, маршал и казначей, к которым позднее добавился псарь. У всех в подчинении были свои собственные слуги, по большей части рабского происхождения. В торжественных случаях, когда устраивалось одно или несколько пиршеств, эти должности исполнялись герцогами. Съезды проходили в местах, предназначенных для этого, достаточно просторных дворцах, таких как Грон около Геттингена или Гослар рядом с серебряными рудниками, а также в епископских городах, Регенсбурге или Майнце. В этих случаях прислуги требовалось в несколько раз больше, так как эти «съезды» ( H"oftage) собирали многочисленных участников и их свиту. Все вопросы и решения предварительно обсуждались тайным советом, который появился лишь во время правления Генриха III, и лишь потом передавались на обсуждение знати. Эти решения регистрировались канцелярией, старейшей и наиболее развитой службой. В нее входило три секции: немецкая, итальянская, созданная в 962 г., и бургундская, выделенная из нее при Генрихе III. Должность Великого канцлера в первой канцелярии исполняли архиепископ Майнцский, во второй — архиепископ Кельнский и в третьей — архиепископ Безансонский. Положение этих прелатов было почетно. Работа возлагалась на канцлеров, которые использовали нотариусов, секретарей и писарей, обычно немцев, причем не только в немецкой, но и в итальянской и бургундской канцеляриях. Эти служащие получали образование в специализированных школах, например в школе Кайзерверт. Королевская часовня, о значении которой мы уже говорили, на протяжении долгого времени готовила не только будущих епископов, но и клерков, которые занимались государственными документами. Генрих III реорганизовал часовню, поручив управление capellarius, в задачу которого входило главным образом ведение богослужения. Хотя работа канцелярии велась очень оживленно, у нее не было архивов. Этот пробел объясняется природой документов, предоставляемых этой службой. Речь идет прежде всего о предоставлении привилегий отдельным лицам либо учреждениям и объединениям. Административные документы так же невозможно найти, как и законодательные тексты. Даже в сохранившихся документах той эпохи нет эквивалентов каролингских капитуляриев, которые выпускались по конкретным вопросам. То, что суверен не издавал законы stricto sensu(к этой категории можно отнести лишь приказ Генриха II к своим подданным заключать мирные союзы), объясняется господством обычного права. Судебное разбирательство велось исключительно устно, и, хотя одной из основополагающих обязанностей короля было вершить правосудие, верховного суда, помогавшего ему в этом, не существовало. Он был создан лишь в XIII в. Таким образом, службы не играли значительной роли; они должны были быть не слишком громоздкими. В этих условиях двор обладал довольно большой мобильностью.

Поскольку разъезды не позволяли императору заботиться об исполнении его приказов лично, он был вынужден поручать исполнение своих обязанностей должностным лицам. В принципе, существовали структуры, в обязанности которых это входило: герцогства, графства и марки (в порядке убывания значимости). Однако эти ступени стройной иерархии, по-видимому, не заменяли волеизъявление короля. Мы уже увидели, как было тяжело сделать из герцогов представителей суверенной власти. С большим трудом удалось отменить право наследования герцогств. Короли сохраняли за собой право смещать герцога, который проявил непокорность. Достаточно было, чтобы о смещении было объявлено на территории соответствующей народности. Наконец, границы этой территории могли быть изменены. Но эти ограничения практически не затрагивали герцогской власти, что позволяло им ощущать себя местными царьками или по крайней мере представителями высшей власти. Учреждение Оттоном I наместников, призванных контролировать действия герцогов и заниматься королевским имуществом, не дало результатов и прижилось только в Лотарингии, где окончательно изжило себя в XII в., сохранившись только на Рейне. Что касается графств, то их структура никогда не была полной, так как не охватывала ни Восточной Саксонии, ни Тюрингии. Графы сумели сохранить право передавать по наследству свой титул и владения, с доходов которых они жили. Право наследования вызвало риск раздробления округов и их перегруппировки. Церковные льготы или светские привилегии сложились в целую систему. Процесс уплотнения, отмеченный выше, затронул прежде всего графства, прилегавшие к замку, вокруг которого были сосредоточены разрозненные и разнородные элементы, вошедшие во владения сеньора.

Это феодальное графство лишь очень отдаленно напоминало каролингское. Граф больше не выходил к своим подданным, он созывал их у себя. В марках — на юго-востоке Австрии, в пределах славянского мира Лужица, Мисния и Северная Марка (будущий Бранденбург), поделенные на округи ( Burgwarde), — маркграфы, в обязанности которых входила воинская служба, имели также право чинить суд на всех своих землях. Изменения, которые происходили в графствах, быстро охватили марки, где крепко укоренились родственные отношения. Феодализация системы, вначале предназначенной для выполнения королевских решений, таким образом, значительно уменьшила их значимость, начиная с XI в.

Какими возможностями располагал император? Практически невозможно составить себе о них точное представление. Необходимые документы отсутствуют. Исчезли ли они? Нет уверенности, что они когда-либо существовали. Tafelg"uterverzeichnis, реестр имущества правителя, точно не датирован, но это скорее XII, чем XI в. Хотя эти владения были очень значительны и достаточно обширны, «император жил своим». Его состояние включало владения, «государственную казну». Это, без сомнения, был остаток собственности Каролингов, а также владения Оттонов и Салиев до их восшествия на престол. В центре любых государственных земель находились поместья, резиденции provisor, управляющего этой частью королевского имущества, которому помогали слуги незнатного происхождения, повышавшие свой социальный статус благодаря этой службе. Мы видели, что Конрад III и его сын очень охотно прибегали к помощи этих слуг, чья преданность казалась безграничной. Некоторые из этих поместий удачно расположенные на пути следования короля, были достаточно большими, позволявшими принять и содержать двор в течение некоторого времени. Каким бы оно ни было, количество едоков могло исчисляться несколькими сотнями или даже тысячами (по некоторым сведениям эта цифра составляла 400, по другим 4000 человек). Размер потребления был огромным, так, например, в Магдебурге в 968 г. каждый день потреблялось 1000 свиней и баранов, 8 быков, 20 бочек вина и пива, 1000 мюи зерна, овощи и рыба. Такие расходы невозможно было долго выдержать. Именно поэтому двор постоянно находился в разъездах и дорожил этой невозможностью бесконечно находиться в одном и том же месте. Эти перемещения были урегулированы, по крайней мере частично, возможностями области. Великие церковные праздники выбирались обычно для проведения больших съездов, сеймов и синодов. Также в эти дни двор останавливался в местах, где можно было развлечься; это были «праздничные дворцы» ( Festpfalzeri). В Ахене, Франкфурте, Ингельхейме, Регенсбурге и Кведлинбурге отмечалась Пасха, Рождество — в Похлде и Кельне. Генрих III построил в Госларе громадный дворец, расположенный рядом с Раммельсбергом, среброносные жилы которого приносили достаточно драгоценного металла чтобы покрывать расходы, и, таким образом, Гарц мог служить «кухней и столовой» при дворе. Остановки зависели не только от размещения в этом государственном «здании» чердаков, подвалов и коровников. Следовало обеспечить суверену возможность отправиться туда, куда требовали дела. Также императоры, покидая определенное место, пытались за его счет пополнить свое имущество и оставляли на своем пути дворцы. Генрих II выбрал Бамберг, поскольку отсюда он намеревался лучше контролировать верхнюю долину Майна и его притоков. Конрад II по той же причине построил замок Нюрнберг.

Королевское имущество было не безграничным. Король не мог жить, пользуясь только своими ресурсами. Денежные средства были не столь малы, чтобы не позволить правителю приобрести то, в чем он нуждался. В течение долгого времени, пока он не получил в свое распоряжения органы, взимавшие деньги со своих подданных, ему было проще прямо прийти к ним и натурой взять долю их богатств, которую он считал в праве с них требовать. Во время своих поездок его приглашали знатные вельможи, которые были его вассалами, и прелаты, которые видели в нем наместника Бога. Гостеприимство стоило больших расходов; gistumили servitia, часто называемые servitium regis, королевской службой, предполагали, что у обязанных платить был большой доход. Размеры церковного состояния оправдывались тем же. Король не мог не жаловать епископам прав и имущества, превращавших их в вельмож, так как он ожидал от них службы, которая маленькому человеку была не под силу.

Итак, мы увидели, что Оттон II и Конрад II охотно останавливались у прелатов. Перечислим среди мест, где они останавливались, монастыри Ставело, Корвея, Верден, Рейхнейе, а также Регенсбург, Обер и Нидермюнстер, епископства Кельнское, Майнцское, Шпаурское, Вюрцбургское, Бамбергское и Регенсбургское. И хотя в Италии, куда императоры часто ездили и где они подолгу оставались, слова fodrumи servitiumбыли неизвестны, обозначаемые ими реалии существовали на самом деле. В X в. значительно увеличилось количество дворов, где можно было остановиться, вдоль маршрутов путешествия короля от Павии до Генуи и от Вероны до Павии. Обычно они располагались в городах, и благодаря предоставляемым ими удобствам правители охотно задерживались там. Этот факт также необходимо принимать в расчет, чтобы объяснить значение Италии в имперской политике.

Как военачальник император нуждался в людях. В принципе он мог использовать право призыва на военную службу, в случае серьезной опасности он трубил clamor patriae, и свободные люди должны были ответить на этот призыв. В действительности же крестьяне были признаны наименее годными к военной службе, что, впрочем, лишь сокращало их свободу. Перед саксонскими milites agrarii, обязанными охранять замки, ставилась лишь оборонительная задача. Для важных кампаний мобилизовали, главным образом, loricati, тяжелую кавалерию. Судя по данным indiculus loricatorum, датируемого 981 г., regnum teutonicumмогло отправить на юг Альп около 6000 человек верхом, вооруженных с ног до головы, из которых треть состояла из епископов или аббатов, а остальными были герцоги, маркграфы и другие прямые вассалы короля.

Войска предоставлялись также Италией; именно поэтому Конрад II благоприятствовал вавассорам и стремился к примирению с капитанами; и те и другие относились к militia regni, королевской армии. Все эти войска редко распускались в одно и то же время. Их снабжение представляло неразрешимую задачу. Например, для подобных операций на полуострове император располагал значительными военными средствами. Однако приходится сомневаться, что они были вполне приспособлены к задачам, которые должны был выполнять. Ужасное поражение при Котроне в 983 г. и эпидемии, часто поражавшие людей, сменивших климат, заставляют думать, что эти войска, несмотря на свою многочисленность, не были действительно эффективными.

Система, используемая императорами для выполнения своих задач, сохранения мира и справедливости, по большей части была заимствована в каролингском государстве. Связи, которые объединяли земли и людей трех королевств, были довольно слабы. То, что удавалось сеньорам, собиравшим разнородные части и объединявшим их в жестких структурах, императору было не доступно. Пространство, которым он правил, было слишком обширным. Достаточно взглянуть на карту, чтобы понять невозможность такого предприятия. Чтобы преодолеть империю с севера на юг, нужно было скакать верхом более двух месяцев. Королю Франции хватало чуть более недели, чтобы объехать свои владения из конца в конец, а чтобы добраться от Орлеана до Парижа, достаточно было трех дней.

Деяния, свершенные императорами при посредственном вооружении и в невероятно трудных условиях, впечатляют. Они избавили свои государства от набегов венгров, а также, хотя и с большим трудом, от натиска славян. Они расширили границы, подчинив своей власти Лотарингию, установив по примеру Карла Великого свою власть над королевством Италии и присоединив земли, некогда подвластные Лотарю, путем настойчивых и ловких переговоров о присоединении к империи королевства Бургундии. Влияние, которое они имели за пределами своих обширных владений, образованных этой «триадой», было столь длительно и сильно в Богемии, что это герцогство фактически попало под императорский протекторат. С Польшей и Венгрией на востоке и с Данией на севере были налажены крепкие отношения, даже если зачастую они и накалялись. Напомним, что Ольга, княгиня киевская, в 959 г. обратилась к Оттону I за поддержкой своих планов крещения Руси, а спорные вопросы между басилевсом и императором не мешали им заключать браки между их домами. На западе Капетинги должны были волей-неволей отказаться от Лотарингии, и, хотя соглашениям, которые смогли заключить Генрих II с Робертом Благочестивым и Конрад II с Генрихом I Французским, не хватало искренности, нарушение добрососедских отношений между обоими государствами со стороны Каролингов так и не достигло драматического накала.