Чтение онлайн

Таким образом и империя, и папский престол усилили свои позиции; первый опирался на Германию, второй рассчитывал на поддержку нормандцев. Барбаросса счел момент подходящим для того, чтобы восстановить свою власть в Италии. Милан открыто опровергал его с 1155 г. После того как он изолировал город, благодаря действиям Райнальда фон Дасселя, которому удалось добиться присоединения Пьяченцы, Лоди, Павии, Комо и Кремоны, Фридрих привел войско в Ломбардию. Миланцы капитулировали 1 сентября 1158 г. и вынуждены были дать клятву верности. Не мешкая, император созвал сейм на Ронкальском поле. 11 ноября он издал перечень королевских прав, составленный болонскими юристами: среди прочего там были контроль над общественными дорогами и чеканка монет. Отныне эти сферы становились прерогативами императорской власти. Основными жертвами стали города, так как утратили большую часть своих свобод. С епископатом повели себя осторожнее, так как Фридрих надеялся на его помощь. Что же касается светских сеньоров, то они должны были нести тяжелую воинскую повинность. Все остальные лица мужского пола обязывались не вступать ни в какие военные действия и не присоединяться к союзам. Барбаросса мог считать, что создал из королевства Италии крепкий бастион, из которого он мог распространять свою власть по всему полуострову. Папе, который отстаивал право на владения графини Матильды — Сполете, Корсику, Сардиния, — император ответил, что наследие святого Петра принадлежало империи, он даже заявил, что «римский император милостью Божьей, он был бы лишь его тенью, если бы не был хозяином в Риме». Император явно переоценивал свое могущество; он неоднократно сталкивался с сопротивлением постановлениям, принятым в Ронкалье; чтобы добиться своего в 1160 г. в Кремоне, обычном укрепленном местечке, понадобилось полгода хаоса, отличившейся невиданной жестокостью и резней. Фридрих имел право полагать, что, несмотря ни на что, система управления, которую он внедрял и которую вверял в надежные руки верных ему людей, как немцев, так и итальянцев, была устойчивой.

Смерть Адриана IV изменила расклад. Большинство кардиналов выступило за Роландо Бандинелли, который принял имя Александра III. Знаток канонического права, этот папа был ярым защитником папского верховенства. Он продемонстрировал это во время стычки с Дасселем в Безансоне. Император полагал, что сможет отделаться от такого опасного противника. Конкурент Александра III, утверждая, что его выборщики представляют «самую здравую часть» избирающих, отказался снять свою кандидатуру и взял имя Виктора IV. Барбаросса взял на себя роль Генриха III в Сутри и созвал в 1160 г. собор в Павии, который, конечно же, поддержал Виктора IV. Но за пределами империи это решение практически не имело отголоска. Фридрих попытался привлечь на свою сторону других государей Запада, но попытки почти не имели успеха. В конце концов они только вызвали раздражение тех, кому он, казалось, хотел диктовать свою волю. «Кто дал право немцам взять на себя роль судить народы?» — восклицал англичанин Иоанн Солсберийский. Тон немцев иногда был чрезмерно требовательным; в книге Ludus de Antichristo, написанной в Тегернзе, в Баварии, изображен император, требующий подчинения всех королей, эта тема прозвучала также у итальянского автора, пользующегося покровительством Райнальда фон Дасселя, в Antipoeta, где воспевается Фридрих, король всех земных королей. Сам Райнальд после провала попытки примирения в Сен-Жан-де-Лон осмелился заявить Людовику VII, что его государь «не собирается делить право юрисдикции над Римской Церковью». В результате в 1162 г. король Франции торжественно признал Александра III. Даже переговоры с Генрихом II Английским не привели к ожидаемым результатам. У Плантагенетов было слишком много точек преткновения с Капетингами. Однако 29 сентября 1165 г. Барбаросса сделал один из тех поступков, чье символическое значение настолько богато, что само по себе скажет больше, нежели длинные речи. Он лично участвовал в «воздвижении мощей того, кто впредь будет именоваться святым Карлом Великим». Возможно, он сделал это по примеру Генриха Английского, который осуществил канонизацию Эдуарда Исповедника, но уж точно для того, чтобы дать понять французам, которые так охотно отмечали подвиги «Короля Карла, нашего великого императора», что самый доблестный из Каролингов был германцем, как об этом напоминали изображения, украшающие ковчег: предшественники Фридриха и сам Фридрих были неоспоримыми наследниками великого императора, он передал им миссию править всем христианским миром, властью как духовной, так и светской. Показательно, что Пасхалий III, который в предыдущем году сменил Виктора IV, всего лишь дал свое одобрение этой церемонии. Именно императору надлежало вознести мощи Карла Великого на алтарь.

В 1166 г. Барбаросса счел, что достиг пика своей власти. Четырьмя годами раньше город Милан, который воспринял сдержанность Барбароссы за слабость и вновь восстал, был жестоко наказан. Для устрашения его жители были изгнаны, разбросаны по деревенькам, а сам город систематически разрушался. Другие города, охваченные ужасом, не подавали голоса. На такую реакцию и рассчитывал император. Но он недооценил ловкость Александра III, который воспользовался недовольством Венеции, которую Фридрих оставил без внимания, занявшись в первую очередь ее соперницей Генуей. Папа способствовал соединению венецианцев, византийцев и нормандцев, которые считали себя под угрозой гегемонистских намерений Фридриха. Венеция, которая стояла первой на пути немцев, для укрепления своих позиций вступила в союз с Вероной, Виченцей и Падуей. В самой Германии присоединение епископата к делу Пасхалию III было под вопросом, прелаты несли наказания, цистерианцев изгоняли. Основы власти Барбароссы, казалось, трещали по швам. Осознавал он это или нет, но принял решение нанести мощный удар. Убедившись в прочности своих позиций в Центральной Италии, он отправился на Рим и 29 мая 1167 г. в непосредственной близости от Вечного города он разбил наголову вражеские войска. Александр III, которого римляне обвинили в том, что он поставил их в затруднительное положение, был вынужден скрыться, настолько он стал непопулярен. Фридрих реорганизовал римскую систему управления, в которой учредил главу, префекта, заменив таким образом власть папы на императорскую.

Наконец 1 августа его папа. Пасхалий III. снова провел коронацию, которая уже имела место в 1155 г.

Еще раз немцы стали хозяевами Рима, и их предводитель мог с полным правом провозгласить себя императором Римской империи. И снова этот триумф был недолговечен. Со 2 августа сильнейшая гроза обрушила на город проливной дождь, на следующие сутки наступили жаркие дни, чума пошла гулять по полям и лесам. За несколько дней она опустошила императорское войско, не обходя ни принцев, ни епископов. Райнальд фон Дассель также стал ее жертвой. Необходимо было возвращаться с остатками войска, армией, которая сильно сократилась. Недруги Фридриха узрели в этом бедствии знак свыше. События приняли более быстрый ход. Весной 1167 г. города объединились вокруг Кремоны; они решили затребовать у Фридриха возвращения их свобод, но тем не менее не разрывать с ним связь; они даже предлагали миланцам заново отстроить город. Но безоружный Фридрих уже не имел такого влияния на итальянцев, как раньше, когда в Ронкалье, окруженный юристами, он мог поиграть в нового Юстиниана. 1 декабря 1167 г. веронская лига, созданная по инициативе Венеции, и союз Кретоны объединились: 16 городов этой ломбардской лиги принялись за общую борьбу по восстановлению своих прав. Зачем медлить в стране, поднявшей мятеж? Фридрих бежал, переодевшись в чужое платье, так как все двери перед ним закрывались.

Возвратившись на север Альп, он смог перевести дух; как мы в дальнейшем убедимся, у него и в Германии будет чем заняться; следовало укрепить королевскую мощь, а уж династическая преемственность была обеспечена: в июне 1168 г. маленький Генрих был избран королем римлян. Однако Фридрих не потерял из вида Италию. Ломбардская лига сблизилась с Александром III, и в знак этого союза на юге от По был основан новый город, который должен был стать форпостом совсем рядом с землями маркиза Монферра, приверженца Фридриха. Находясь под папским покровительством, этот городок был назван Александрия в честь папы, а немцы высмеяли его, назвав «соломенным городом». В 1174 г., полагая, что имеет достаточно сил, Фридрих выступил в атаку. Но он ошибался: вассалы скрылись, их заменили брабантские наемники, это были отличные воины, но их услуги стоили дорого, и они воевали только тогда, когда получали оплату. Под стенами Александрии, которую Фридрих хотел уничтожить, они не совершили чудо: после полугодовой осады императорские войска отказались от затеи взять этот символический город. Было заключено перемирие, так как итальянцы, входящие в лигу, опасались брабантцев, и Фридрих не был уверен, что сможет нанести сокрушительный удар. В Монтебелло шла длительная процедура переговоров, но стороны имели слишком разные позиции и к общему решению, удовлетворявшему всех, прийти не удалось. Фридрих готов был уступить городам, но отказывался признавать Александра III, против которого он поставил свой авторитет императора, повелителя духовной и мирской власти. Переговоры прервались, и снова возобновились бои. Но у Фридриха не было достаточно денег, чтобы восстановить брабантское войско, из Германии прибыла только тысяча человек, во время драматической встречи в Кьявенне Генрих Лев отказался предоставить кузену необходимую поддержку. В Леньяно, неподалеку от Милана, 29 мая 1176 г. Фридрих храбро вступил в бой, но был разгромлен ломбардами и вынужден был скрыться в Павии. Провал был мучительным.

В ближайшем будущем не могло быть и речи о реванше: казна опустела, брабантцев не было. Фридрих смирился с неизбежностью переговоров, но тут итальянские города заняли непримиримую позицию. Император понял, что ему придется стать на сторону папы. Александр III тоже был не прочь заключить мир: он был немолод, и война его утомила, а церкви требовалось восстановить свое единство. Во время переговоров в Ананьи, проходивших осенью, довольно быстро удалось прийти к подписанию предварительных договоров. В результате трудной сделки в июле 1177 г. Ломбардской лиге пришлось довольствоваться временным прекращением боевых действий сроком на пять лет. 24 июля папа и император примирились в соборе Святого Марка в Венеции, Фридрих пал на колени перед Александром и подсадил его на лошадь до и после богослужения, но в своей проповеди святейший отец восхвалял преимущества сотрудничества двух властей. Фридрих отказывался от имений Матильды, но оставлял за собой управление ими на будущие 15 лет; он больше не будет назначать подесту в Риме, но будет давать согласие на предложенного папой. Антипапе он передаст аббатство, и его епископы наказания не понесут. Lest but not least, отлучение Фридриха было снято, и ему не пришлось покаяться, Венеция не стала второй Каноссой. Григорианские теории были внедрены частично. Светская власть не во всем подчинялась духовной, и польза их сотрудничества была торжественно провозглашена. Таким образом, второй этап конфликта между папством и империей не закончился поражением последней. Привилегии, которые она получила в Вормсском конкордате, не отнимались. Стратегические позиции в Италии, которых так хотел Фридрих, были усилены благодаря присоединению в 1178 г. имений в Центральной Италии, которые были во владении Вельфов. В Ломбардии Констанцской конвенцией, изданной в 1183 г., сохранялся принцип императорской суверенности по истечению срока перемирия, но городам разрешалось выкупать положенные им права. Они избирали своих консулов, но инвеституру им вручал император. Этот компромисс ослаблял приверженцев полной независимости. Сами миланцы благосклонно отнеслись к установлению доверительных отношений, которые предлагались по условиям договора между городами и сувереном. Фридрих показал достаточную гибкость, чтобы на новых основах создать свою власть. Когда-то она базировалась на помощи епископов, отныне она будет опираться на победивших прёлатов горожан. В общем, итальянская политика Барбароссы обернулась для него значительными преимуществами.

Император мог управлять империей, не боясь мятежа к северу от Альп. В то время, как когда-то при Генрихе IV, немецкие князья вступили в союз с Григорием VII, теперь провозглашение отлучения Фридриха не повлияло на верность аристократии. Александр III никогда не низлагал своего противника, несомненно потому, что такой поступок подстрекнул бы князей избрать антикороля. Примирительная позиция, которую Фридрих занял в начале правления, оказалась для него благоприятной. Ненависть между Вельфами и Штауфенами не вспыхнула снова. Сдержанность императора убедила всех князей, что они могут по своему усмотрению развивать свои владения и укреплять там свою власть. Генрих Лев был самым активным из Landsherren, «властителей края». Его два герцогства предоставляли ему широкое поле деятельности; он расширил его до Балтийского моря, у которого он основал Любек, город с большим будущим, устранив от него своего вассала графа Шауэнбурга, позже, обойдя с севера маркграфа Бранденбурга Альбрехта Медведя, он покорил земли бодричей, получил контроль над миссионерскими епископствами, созданными в Любеке, Ратцебурге и Меккленбурге, а также привел поселенцев из Нидерландов и Вестфалии. На юге Австрия отделяла его от Средиземного моря, но он не терял надежды получить в наследство земли своего дяди Вельфа VI в Италии. Он основал Мюнхен, который стал этапным пунктом на дороге через перевал Бреннера. Он повсеместно создавал из разбросанных и разнородных элементов своих прав юридически организованную совокупность полномочий. Он сделал Брауншвейг своей столицей, а возле замка Dahkwarderode, в центре города, установил бронзового льва, который и в наши дни, как кажется, рычит от гордости.

Барбаросса не решался тревожить его до тех пор, пока тот в своих предприятиях не начал считать себя чуть ли не сувереном. Но в 1168 г. Генрих стал зятем Генриха II Плантагенета, взяв в жены его дочь Матильду. Во время его похода в Святую землю в 1172 г. он принимал то, что к нему относились как к королю. Он был щедрым меценатом, подражая в этом принцам. Понятно, что Фридрих усмотрел в отказе Генриха прийти на помощь несомненный знак воли к независимости. Пора было его обуздать.

Вернувшись на север Альп, подписав мирное соглашение, император мог взяться за эту задачу. Он передал его князьям, как то велел обычай, но он знал, что у герцога Саксонского хватает своих врагов. По жалобе епископа Хальберштадта было открыто дело. Генриха вызывали на съезд, но он не явился, и в 1179 г. его заочно изгнали из империи. Немного позже против него начался еще один процесс; на королевском трибунале в 1180 г. пэры постановили конфисковать его лены. Барбаросса не взял эти земли себе, даже не потому, что закон к этому принуждал — вообще не существовало закона, предписывающего повторное жалование земли ( Leihezwang), — но потому, что и дальше имел намерение продолжать политику сотрудничества с князьями, которой он мог быть доволен. Саксония была разделена между архиепископом Кельнским, получившим Вестфалию, и Бернхардом Анхальтским, сыном Альбрехта Медведя, которому досталась восточная часть. Оттон фон Виттельсбах, самый верный из подданных, стал герцогом Баварии. Будучи изгнанником, Генрих продолжал оказывать сопротивление. Он противостоял императору на протяжении почти двух лёт и укрылся у своего английского тестя только после того, как сторонники его оставили. Ему удалось сохранить свои внесеньериальные владения, в частности Брауншвейг и Люнебург, которые не подпадали под юрисдикцию королевского трибунала. Его изгнание завершилось лишь в 1192 г. после смерти Барбароссы.

Падение Генриха Льва обозначает решающий этап в процессе, который берет начало еще в средине XII в., — исчезновение этнических герцогств. Саксония разделена надвое, та же участь постигла Швабрю и Лотарингию, Бавария вначале лишилась Австрии, потом и Штирии, о Франконии уже давно не упоминалось. Никто из князей не мог назвать себя представителем одного из народов, совокупность которых когда-то создала Восточное Франкское королевство. Никто из них не владел имением достаточно обширным, чтобы попытаться занять первенство. Эта раздробленность была результатом принятых императором решений, но не он один хотел ограничить слишком сильные амбиции. Судьба Льва служит тому доказательством: он проиграл, потому что пэры считали его стесняющим и боялись попасть под его власть. Это общее желание не допускать территориальных образований, достаточно больших, чтобы доминировать, стало почвой для явной солидарности между сувереном и князьями. То, что не было изначально modus vivendi, было введено сверху. Добрая сотня представителей высокого сословия представляли «землю», а те, кто ей управлял, назывались князьями. Фридрих Барбаросса правил империей согласно Reichsfurstenstand, важные решения принимались на Hoftage, съездах, где князья играли ведущую роль. Право принятия решений принадлежало им, в том числе юридических, так как они имели право Blutbann, карать и миловать своих подданных. Наказание нарушителей мира ( Reichslandfrieden), положения о котором были провозглашены Генрихом IV и возобновлены Фридрихом с 1152 г., так же возлагалось на Fursten. Девяносто из них были прелатами. Вормсский конкордат давал право императору воздействовать на выбор сановников; что он и делал каждый раз, когда избрание казалось ему достаточно важным. Позиция, которую занял епископат в период с 1159 по 1177 гг., доказывает их верность Фридриху, несмотря на то что некоторые из его членов считали Александра III законным папой. Если архиепископ Кельнский Филипп фон Хейнсберг в 1186 г. оказал сопротивление императору, то лишь потому, что Вестфальская концессия вскружила ему голову; но такой мимолетный порыв был скорее исключением, чем правилом. Талантливые и покорные служители не так уж редко встречались среди епископов, к примеру Райнальд фон Дассель в Кельне, Кристиан фон Бух в Майнце. Император никак не повлиял на конституцию и восстановление светского меньшинства Furstenstand, в состав которого входили девять герцогов, три маркграфа, два пфальцграфа и один ландграф. Их правопреемство регулировалось феодальным правом Lehnrecht. Их лены входили в состав наследства, и пэры могли конфисковать их в случае измены. Церковнослужащие или миряне, князья были прямыми вассалами суверена. В «сословии щитоносцев» ( Heerschildordnung), которое определял военное звание, они занимали вторую и третью ступени сразу же после короля. Все те, кто не принадлежал к их группе, даже графы, неизбежно отодвигались на низший уровень феодальной пирамиды, количество ступеней которой увеличивалось, отделяя сюзерена все дальше от тех, кто находился в самом низу иерархической лестницы. Постепенно основная часть знати могла превратиться в подвластную другой; и тогда власть императора над этими подданными вассалов могла достигать их только посредством князей. Во время правления Барбароссы империя превратилась в феодальную монархию, но положение князей в ней было слишком важным, чтобы быть точной копией англо-нормандской модели, более благоприятной для королевской власти.

«Джентльменское соглашение», которое обязывало императора повторно жаловать выморочные или конфискованные лены, — это Leihezwang, которое ошибочно представлялось историками как закон, лишало возможности методично расширять королевские владения, подобно Капетингам. Однако Фридрих Барбаросса сделал все возможное, чтобы укрепить элементы, которые были в его распоряжении. Каждый раз, когда представлялась возможность, он увеличивал владения Штауфенов; в частности ему удалось присоединить имения, которыми Вельф Генрих Лев владел в Швабии, и те, которые его дядя Вельф VI ему уступил, подавленный преждевременной кончиной сына. Так образовалась длинная вереница владений, из верхушки четырехугольника Богемии до Франш-Конте, проходя через долину Майна, и пересекала тевтонское королевство; линия была прерывистой, но Фридрих попытался залатать бреши или установить штрабы. Оттон Фреайзингенский с видом знатока заявлял, что в долине Рейна, между Базелем и Майнцем, находились самый богатые части имущества и были объединены «самые крупные силы королевства»; но выдающийся наследник не оставил в стороне и долину Неккар, и швабские Юра, колыбель Штауфенов. Верный принципу странствования, Фридрих не имел столицы и практиковал «пробег верхом», что увеличивало количество встреч с подданными; чтобы не прибегать к гостеприимству прелатов, он построил новые дворцы ( Pfalzeri) или же восстановил прежние, из которых самые известные Нюрнберг, Гельнхаузен, Кайзерверт, Трифельс, Хагенау, Ингельхайм. По примеру своего отца, Фридриха Одноглазого, он протянул из одного края своих владений в другой целую цепочку замков. Более систематически, чем его предшественники, он вверял защиту своего имущества минестериалам, которые иногда достигали высокого положения, были наделены ленными владениями, приобретенными службой ( Dienstlehen) и снабженными всадниками. Для разрешения серьезных дел, касающихся весьма запутанного правового и имущественного управления, использовалась процедура дознания, насколько это позволяла недостаточно развитая служба канцелярии.