Чтение онлайн

Он был последователен и расчетлив. Он тщательно подготовился к своим выборам, поскольку условия складывались не самым благоприятным образом. Неприятности, которые Людовик Баварский причинил его младшему брату в Тироле, задели его за живое. В 1342 г. он наказал того, кто ущемил интересы его семьи. Его поддерживали король Богемский, его отец, и герцог Саксонский; соседство с Виттельсбахами в маркграфстве Бранденбургском не беспокоило его. Архиепископ Майнца был другом Люксембургцев. Балдуин был двоюродным дедушкой Карла, но его следовало вывести из-под влияния Людовика, дав много денег как выборщику от Кельна. Самым простым было повлиять на Авиньон, где царил бывший наставник Карла Климент VI. Кандидат на корону обещал отменить меры, принятые его дедушкой Генрихом VII и признал Святого отца наместником империи, пока трон оставался незанятым. 28 апреля 1346 г. папа побудил выборщиков заменить Людовика, что они сделали 26 июля. Первый этап был преодолен, оставалось ждать результата. Сразу после избрания Карл, который, как и его отец, был предан дому Валуа, посчитал своим долгом выполнить свои обязательства и, как его отец, король Богемии, маркграф Моравский, Romanorum rex electus, последовал за своим зятем Филиппом VI в Креси. Иоанн Слепой героически встретил там свою смерть, а Карл всего лишь был побежден, но Климент VI напрасно пел ему дифирамбы, ставя в пример Карла Великого: немецкие города, задетые за живое интердиктом, не желали ничего знать о том, кого они считали Pfaffenkoenig. Он вынужден был спешно короноваться 26 ноября в Бонне. Поход на Тироль резко изменил ход событий весной следующего года. Людовик и не думал слагать оружие, однако был сражен сердечным приступом 11 октября 1347 г. Между тем победа не была окончательной; надо было еще отклонить кандидатуру графа Гюнтера Шварцбургского, кредитора маркграфа Бранденбургского, которого последний желал сделать антикоролем (январь 1349 г.). Карл сумел его изолировать. Гюнтер вышел из игры в мае. Почти через три года после своих выборов Карл наконец был признан своими подданными. Чтобы отметить этот успех красивой церемонией, он повторил свою коронацию в Ахене 25 июля.

Оставалось только надеть императорскую корону. Воспоминания о его пребывании в Италии были еще довольно свежи, чтобы ему хотелось вновь туда отправиться. Нужно было не позволить заманить себя в ловушку на полуострове, как это случилось с его дедушкой Генрихом VII. Кола де Риенцо попытался его прельстить своими революционными проектами — восстановить империю в Риме означало открыть эру разума, эпоху братства человеческой истории. Но Карл был безразличен к славе подобного рода. Он послал к папе своего представителя, чтобы убедить его в отсутствии каких-либо намерений обосноваться в Вечном городе. В октябре 1354 г. в сопровождении лишь трехсот всадников он преодолел Альпы, 6 января 1355 г. в Павии получил корону ломбардцев и продолжил свой путь, старательно пытаясь не вмешиваться во внутренние дела городов. Он довольствовался лишь назначением с помощью денег наместников империи. В Риме, посетив соборы как простой паломник, он заставил кардинала Остийского короновать себя в Латеране на Пасху и снова отправился в путь тем же вечером, чтобы показать, что он не собирается делать Рим своей столицей. На обратном пути он столкнулся с бунтовщиками Пизы. Итальянцы, мечтавшие о восстановлении Римской империи, гуманисты в своем большинстве, были недовольны. Их упреки не тронули сердца императора. Он получил в Италии все, за чем приехал, корону и деньги — много денег, около 800 000 флоринов, из которых 100 000 были выплачены только флорентинцами! Дело, ждавшее его в Германии и Богемии, было срочным и деликатным; итальянские мечты не могли его от этого отвлечь!

«Империя? Вы не видите, что это за чудовище?» — цитируя Тиберия, резко ответил Карл IV Петрарке, просившему его восстановить империю на античный лад. Чудовище, конечно, но его нельзя было оставлять в том состоянии, к какому привела его растерзанная история. Через некоторое время после своего пребывания в Италии император созвал съезд, открывшийся в Нюрнберге 25 ноября 1355 г. Навести порядок в учреждениях и исправить самые серьезные из их ошибок, таковой была обширная программа, которую Карл объявил собравшимся, и лишь часть ее могла быть реализована. Нескольких недель заседаний оказалось недостаточно, чтобы доработать все, что было решено. Работа возобновилась в Меце, где на Рождество 1356 г. был опубликован свод законов.

Это был тот самый императорский указ ( Kaiserliches Rechtsbuch), называемый обычно, начиная с XV века Золотой буллой. Из тридцати одного пункта, составившего основной документ, только четыре не касались выборов короля римлян: запрещение Fehde, запрет на создание городских союзов и право горожан принимать в свою среду людей, не живущих в городе, наконец, запрет на сбор незаконных дорожных пошлин. Все остальные тщательно определяли выбор правителя и статус принцев, входящих в число выборщиков. Первая проблема, которую важно было решить, была проблемой избирательного права. Никто не отнимал этого права у архиепископов Трирского, Кельнского и Майнцского; не помышляли также о том, чтобы его забрать у короля Богемии, но у Саксонского дома было две ветви. Из них была выбрана Виттенбергская. Виттенсбахи были наместниками Рейна и герцогами Баварии. Только первые могли пользоваться избирательным правом, таким образом, старший из братьев, владевший Бранденбургским маркграфством, был назначен выборщиком. Чтобы избежать в будущем неразберихи и споров, электорат был объявлен неделимым. Избирательное право передавалось по наследству по прямой линии; в случае несовершеннолетия выборщика самый старший из дядей принца мог бы голосовать за него до тех пор, пока ему не исполнилось бы восемнадцать лет. Если род угасал, император был волен назначить на его место другого по своему усмотрению, за исключением Богемии, так как право избирать нового монарха в этой стране принадлежало ее выборщикам.

Ни одна деталь избирательной процедуры не была упущена; даже письма созыва должны были повторять слово в слово образец, приведенный в Булле. Дата выборов назначалась архиепископом Майнцским, рассылавшим приглашения; выборщики, собравшись в церкви Святого Варфоломея во Франкфурте, объявляли о своем решении в строгом порядке, архиепископ Майнцский, собиравший голоса, сам голосовал последним. Результат достигался большинством голосом; было необходимо набрать по крайней мере четыре голоса, даже если не все выборщики присутствовали; при необходимости получивший три голоса мог проголосовать за себя. Точность этого устройства сводила к нулю опасность возникавших сомнений и споров; находить законные причины для назначения антикороля не представлялось более возможным. С другой стороны, драматическая история взаимоотношений духовенства и империи была закрыта. Монарх, которого не без причины считали «ставленником священников», решил, не откладывая, решить эту проблему. В булле ничего не говорилось об утверждении и подтверждении выбора суверенным понтификом, не упоминался и викариат, к которому Папский престол стремился во время безвластия в империи. Эта функция была взята на себя двумя «опекунами» ( provisores), герцогом Саксонским для стран саксонского права и наместником для стран франконского права. Избранник, rex in imperatorem promovendus, был действительно тем, кто должен был впоследствии надеть императорскую корону. Чтобы ясно показать, что они избирают будущего императора, а не короля немцев, выборщики обязаны были знать славянский и итальянский языки и обучать им своих детей. Преемник Людовика Баварского, таким образом, принял необходимые меры, чтобы интердикт никогда больше не затронул его государства и чтобы распри между «двумя половинками Бога» закончились раз и навсегда.

Карл IV вступил в союз с семью князьями, ставшими выборщиками, так как он подтвердил избирательный характер империи. Страх возвратиться к наследственной монархии был окончательно изжит. Удивительно, но существующая наследственность не встречала впредь того же сопротивления, как в прошлом, так как выборщики не подвергали опасности свои права, соглашаясь избрать сына умершего правителя ему на смену. Роль выборщиков была не только подтверждена, но и расширена. Золотая булла превращала выборщиков в соправителей императора, который, по крайней мере раз в год, обсуждал с ними дела королевства. Кроме того, эти «столпы империи» заняли, естественно, привилегированное место в политике государства, противостоять им означало подвергнуться гонениям, предусмотренным для государственных преступников. Выборщики обладали столь обширными привилегиями, что могли сравниться с суверенными государствами. Большая часть королевских прав была передана им. Они не могли представать перед иностранным судом, и вердикт суда выборщиков считался окончательным, за исключением отказа в правосудии. Это правило не касалось Богемии, которая в данном вопросе пользовалась полной независимостью. Курфюсты, Kurfursten, пользовались правом Landeshoheit, территориального суверенитета. Таким образом, они отличались от других членов Reichsfurstenstand, а потому неизбежно князья, чей статус не был определен Золотой буллой, попытались также приобрести привилегии, переданные членам избирательного корпуса. Зять Карла Рудольф Габсбург немедленно воспользовался такой возможностью.

Золотая булла, бесспорно, прояснила положение: империя, которая долгое время шла к этому, была отныне объединением княжеств, располагавших широкой самостоятельностью, а в семи случаях чуть ли не суверенитетом. Император был чем-то вроде президента государственного образования, который современные конституционалисты назвали бы федерацией. Но какова была роль этого президента? Заботиться о целостности этого единства? Конечно. Придать действиям князей, которые по праву получили свою власть из его рук, необходимую законность? Несомненно. Эти задачи могли быть выполнены без больших финансовых вложений, но были и другие, стоившие очень дорого. Общественный мир был заботой, терзающей слабых. Fehdeне были запрещены полностью; ограничение действия того, что оставалось правом, требовало значительных средств; судебные органы и полиция всегда были очень тесно связаны с финансами. Итак, денежных средств у императора было очень мало. Доход от того, что оставалось в его владениях, был весьма посредственным. Только имперские города приносили правителю ощутимый доход, но его было недостаточно, чтобы покрыть расходы, которых все более и более требовали развитие административных служб и военные кампании. Эти скудные ресурсы были подобны шагреневой коже: их часто оставляли в залог кредиторам, соглашавшимся предоставлять императору необходимые средства. В этих условиях было невозможно создать органы, необходимые для поддержания имперской власти. Карл, изучивший французскую модель управления во время своего пребывания в Париже, знал, каким должно быть государство, достойное этого имени. То, чего Карл IV как император не мог осуществить в пределах империи, Карл — король Богемии постарался воплотить в стране, которую он считал своей родиной; там ему ничто не мешало.

По матери Карл принадлежал к роду Пржемысловичей; с их кровью он унаследовал их амбиции. В центре Восточной Европы, где поле деятельности было более просторным, чем на западе, Богемия, защищенная с трех сторон горами, казалась, создана в качестве отправной точки для военных походов на север по течению Эльбы или через Моравию до долины Дуная. Карл постоянно использовал это стратегическое положение. На севере он присовокупил к завоеваниям своего отца Лужицу и Силезию. С трудом, в результате войны, ему удалось покорить Бранденбург. В западном направлении он возвел бастион, образовавший четырехугольник на подступах к Богемии, и убедился в верности Гогенцоллернов, бургграфов Нюрнбергских, охранявших подступы к Франконии. Наконец, он присоединил Вертайм к Богемии, чтобы на пути во Франкфурт все остановки совершались на его территории. Еще до Габсбургов, постоянно использовавших этот метод, Карл пользовался брачными союзами для расширения своих земель. Соглашения подобного рода привели к двум еще более значительным расширениям. Карл пришел к соглашению со своим зятем эрцгерцогом Австрийским, что в случае угасания одного из их родов все наследство должно перейти ко второму. А брак его сына Сигизмунда со старшей дочерью Людовика Анжуйского, правителя Польши и Венгрии, позволял надеяться, что Люксембурги воцарятся с обеих сторон Карпат, на землях Украины и в пуще.

Таким образом, наследные владения Карла охватывали обширные территории. Тем более было необходимо его наладить там сильные структуры, объединявшие различные элементы. Особый статус королевства Богемии внутри империи был санкционирован Золотой буллой. Она превратила его в единственный электорат, который не мог стать выморочным имуществом, с полностью независимой судебной системой. Карл сам подтвердил законодательство своих предшественников, запрещавших раздел государства. «Корона Богемии» превосходила границы этой страны, так как она объединяла Моравию, Силезию, Лужицу и даже Верхний Пфальц, считавшийся «Новой Богемией». Карл стремился превратить эту территорию в пересечение торговых путей молодой Восточной Европы, где пробуждалась коммерческая деятельность. Привилегии привлекли к Праге торговцев Нюрнберга, Гамбурга и Любека. Проект сотрудничества с Венецией рассматривал перемещение к востоку путей, связывающих Балтийское и Северное моря с побережьем Адриатики. Новые торговые пути проходили вдоль Эльбы и пересекали Влтаву по длинному мосту в Праге, под окнами королевского дворца. Серебряные рудники Кутна Горы и железные месторождения Верхнего Пфальца интенсивно разрабатывались.

Все эти ресурсы были тщательно описаны и учтены. В «Новой Богемии» — «малый оброчник» ( Saalbuchleiri), в Бранденбургской марке — Landbuchфиксировали подробные результаты сбора информации. Эти документы (и прежде всего Landbuch) продемонстрировали серьезность проблемы бесчинств рыцарей-разбойников. Реакция правителя была быстрой и беспощадной: логова грабителей были разрушены, а количество королевских замков значительно увеличено. Самые безопасные служили резиденцией Карлу во время путешествий, например Лауф, зал приемов которого был украшен оружием родственников и представителей городов Богемии, или Тангемунд, на берегах Эльбы, которую «царственный торговец» мечтал превратить в главную артерию своих земель.

Карл, который провел восемь лет в Париже и знал Авиньон, понимал, как важна для государства столица. Он задумал сделать из Праги второй Рим. Архитекторов, которым он поручил перестроить Градчаны, вдохновило здание Лувра, а Матье д’Аррас, начавший строительство собора Святого Вита, равнялся на французскую архитектуру. Правда, его преемник Петер Парле коренным образом изменил стиль здания. Как французская монархия и Папский престол, «корона Богемии» должна была обладать административными службами, канцелярии которых находились под присмотром правителя. Два человека, Дитрих из Портиц, монах-цистерцианец, которого Карл сделал своим финансистом, прежде чем поручить ему архиепископство Магдебургское, и Ян из Неумаркта, канцлер, любитель красноречия, искусно управляли людьми, штат которых всегда оставался меньшим, чем штат папы или короля Франции. Возможно, чтобы облегчить набор служащих, в 1348 г. Карл основал университет, который до сих пор носит его имя. Этот пражский studium generale, заимствуя некоторые черты своей организации в Париже и Болонье, имел свои особенности, например колледж, где жили преподаватели, содержание которых освобождало их от материальных забот. Наличие преподавателей и студентов весьма способствовало оживлению городка. Внутри изгиба, образованного Влтавой, вырос «новый город», который планомерно расположился вокруг трех рынков. Подобное городское расположение стало считаться одним наиболее из удачных на Западе. Насчитывавшая почти тридцать тысяч жителей Прага далеко обогнала другие восточноевропейские города. Как и папы в Авиньоне, Карл смог вскоре создать образцовую столицу.