Чтение онлайн

В 1243 году после смерти Григория IX Священная коллегия разделилась, долго не признавая Иннокентия IV гибеллином по происхождению. Фридрих сначала решил, что найдена основа к взаимопониманию. Он ошибся, теократия еще не имела более решительного представителя, чем этот папа. Переговоры, рекомендованные святым Людовиком антагонистам, привели только к возобновлению отлучения. Иннокентий IV извлек урок из неудачного 1241 г., созвал собор в Лионе в 1245 г., где зачитал декрет о смещении Фридриха II. Однако ожидаемого эффекта не произошло. В Германии только архиепископы вышли из партии императора, ландграф Тюрингии Генрих Расп согласился с ролью антикороля, но сын Фридриха Конрад восстал против него. Вильгельм Голландский, избранный в 1247 г. после смерти ландграфа, успеха не добился, они были «королями священников», творениями прелатов. Фридрих имел высокое мнение о своей миссии, чтобы обращать внимание на персонажей, которым отводил второстепенную роль.

В Центральной Италии он организовал административную схему по сицилийской модели: высшие чиновники, генеральные викарии были в основном выходцами из Апулии. В стороне этого гигантского объединения остались только города — вотчины и остатки наследства святого Петра. Короли, которые не осудили смещение императора, порекомендовали двум сторонам провести переговоры; Франция, где суверен был в плену у мусульман, желала установить мир и положить конец разделу христианства. Но в 1248 г. подул иной ветер. Под стенами Пармы победа едва не ускользнула из рук Фридриха. Через год Пьетро делла Винья предал его, а любимый сын Энцио был захвачен болонцами. В Германии, как и в Италии, позиции императора начинали ослабевать. Воля того, кого некоторые считали «удивлением мира» была нерушима, он был еще силен и имел шансы победить, но 13 декабря 1250 г. император умер от банального энтерита; ему еще не исполнилось 56 лет. Уход Фридриха вызвал крах. Конрад IV, наследный сын, в 1252 г. уехал из Германии в Италию и через два года умер; его сводный брат Манфред в 1258 г. был провозглашен королем Сицилии. В 1266 г. Карл Анжуйский, брат Людовика Святого, победил его в городе Беневенто и захватил Сицилию, которую папа уступил ему в качестве феода. Конрадино, сын Конрада IV, неудержимо бросился в авантюру, исход которой был предсказуем: Карл разбил его в Тальякоццо, и 29 октября 1268 г. он положил свою белокурую голову прекрасного принца на плаху в Неаполе. Наконец, папский престол мог вздохнуть спокойно: «змеиная порода» Гогенштауфенов была уничтожена.

Остановимся у края пропасти, в которую после смерти Фридриха II, казалось, обрушится все, что создали Гогенштауфены. А строение было внушительным. Спор об инвеституре слегка замутнил сияние священной монархии, над ней внезапно разросшееся папство распростерло свою тень. Продолжал ли император быть наместником Бога на земле и получать полномочия с небес без чьего-либо посредничества, или же его уполномачивал единственный наместник Христа, достойный этого звания, суверенный понтифик? Союзники Святого престола, князья, снова заняли ведущие позиции и повторно подтвердили, что избрание монарха не просто формальность: чтобы предоставить доказательства сего, они избрали одного за другим Вельфа и Гогенштауфена, и результат их голосования побудил оба дома требовать звания «королевского рода». Фридриху I понадобилось немало ловкости и настойчивости, чтобы положить конец этому соперничеству.

При его правлении имперская идея обрела весь свой блеск. Пускай неохотно, но папа был вынужден признать, что в мире существуют две власти, и для того, чтобы в божественном происхождении его власти не возникало сомнений, Барбаросса назвал ее священной, sacrum Imperium. Эта Империя была последним звеном цепочки, первое кольцо которой когда-то выковали вавилоняне и которая, двигаясь с Востока на Запад, протянулась до Германии через Грецию и Рим, а также Ахен. Канонизация Карла Великого показала, насколько Гогенштауфены придавали значение каролингскому наследию. Наследник цезарей Фридрих I по их примеру считал себя источником всей власти, воплотившимся законом; но он не хотел быть обязанным римлянам за эту роль, важность которой он осознал, общаясь с итальянскими юристами. Он прямо отверг их претензии. Они больше не были народом, несущим на себе ответственность за империю. Это у них переняли империю франки и германцы.

Барбаросса принимал в расчет необходимые для исполнения власти средства: из остатков королевского имущества или же из унаследованного от предков он создавал повсеместно целостность земель, фортов и дворцов и передавал эти точки опоры на попечение министериалам, чье незнатное происхождение гарантировало преданность. Однако он остерегался слишком сильно развивать это направление, чтобы не вызвать зависти высокой аристократии. Он не присоединял к своим владениям выморочные лены. Укрепление империи должно было также интересовать князей, о которых Барбаросса говорил, что они являются «со-творителями славы империи и императора». Действительно, он собирал их вокруг себя, чтобы советоваться перед принятием важных решений, и, конечно же, не затрагивал вопроса об элективном характере монархии, который предоставлял князьям право считаться толкователями божественной воли, поскольку они определяли человека, избранного Господом, чтобы представлять его на земле. С тех пор их состав и статус каждого члена были определены; они образовывали Reichsf"urstenstand, государство имперских князей. Преданность, от которой ни один вассал не мог отказаться, не совершив акта неверности, запрещала им препятствовать воле их сюзерена, но последний давал им полную свободу в делах о расширении и организации их сеньории, быть в ней полноправным хозяином, сделать из нее Land, над которой их господство было непоколебимым. Император требовал выполнения лишь одного условия: они должны признавать себя делегатариями суверена. Вавассалы имели такие же обязанности, как и вассалы, таким образом аристократическое сословие постепенно распределилось на различных уровнях иерархической пирамиды, Heerschildornung, все эти люди были, хотя и непрямо, в подчинении у императора и должны были каким-либо образом вносить свой вклад во славу империи, которая становилась похожей на феодальную монархию. Барбаросса понял, что всю знать, независимо от положения, воодушевлял одинаковый образ, а именно образ рыцарства. Большие собрания он превратил в прославление рыцарского духа. Сама его смерть по дороге в Святую Землю сделала из него пример рыцаря, и его слава пала на всю империю.

Германия также извлекла пользу из этой известности; Германия, так как время Восточной Франции принадлежало прошлому, Германия, как ее называли романские народы и особенно французы. Сами немцы определяли себя как жители deutsche Lande Deutschland, страной тех, кто разговаривает народным языком, diutsch. А ведь эта страна стала большей с конца XI столетия. Князья, особенно Альбрехт Медведь и представители рода Асканиев, Генрих Лев и дом Вельфов, расширили свои границы по ту сторону Эльбы и в направлении Балтики, как это сделали на юго-востоке империи Бабенберги, а особенно Язомирготт. Позже эстафета была подхвачена Тевтонским орденом, рыцари которого, объединив свои усилия с рыцарями ордена Меча, расширили германское влияние до современной Эстонии. Многие из славянских вельмож обратились к немцам, чтобы обеспечить более плотное заселение их земель и улучшить их использование. Таким образом, в государствах, руководителями которых были не немцы, например в Богемии, Силезии, Мекленбурге, немецкие колонисты иногда поселялись в таком большом количестве, что они онемечили если не целую страну, то по крайней мере обширные зоны. «Граница», в американском значении слова привлекла около 200 тысяч первооткрывателей, возможно, и больше. Многие из них пришли из нынешних Нидерландов, где приливы резко сократили обрабатываемую площадь. Предприниматели, locatores, организовывали их перемещение и размещение. Поселения, которые они создали, пользовались в основном правом, гарантирующим своим жителям некоторую свободу. Немцев воспринимали в этих регионах как свободных людей, но ius teutonicum, немецкое право, было даровано даже славянским крестьянам. Появилась аграрная цивилизация, которая смешала немецкие и славянские элементы. В средине XIII столетия она была создана. Колонизация была более выгодна христианизации, нежели крестовые походы против вендов в 1147 г.

Цистерцианцы и премонстранты, которые следовали в передовых рядах первооткрывателей, были одновременно усердными и динамичными агентами аграрного прогресса. В целом направленные к одной цели действия колонизаторов, светских и духовных, значительно преобразовали пейзаж европейского востока. Безусловно, территории там оставались более обширными, более открытыми для начинаний, чем на западе, но когда после паводка последовало мелководье и движение Zug nag Ostenостановилось в средине XIII столетия, сеть жилищного строительства была более плотной, чем перед началом этого движения. В одной лишь Силезии были созданы более тысячи деревень.

От Любека до Дорпата на побережье расположилась вереница городов, в большинстве случаев основанных между 1201 (Рига) и 1255 (Кенигсберг) годами. Немцы, победители короля Дании в Борнгольме в 1227 г., разрушили большие замыслы этого князя, который хотел сделать из Балтики датское озеро. Отныне это были деловые люди, объединенные в universitas mercatorum imperii Romani Gotlandiam frequentantium, которые обеспечивали рост торговли в Северном Средиземноморье. Готланд служил им точкой опоры, но с этого времени они проникали далеко вглубь земель, до стен Новгорода и Смоленска. Они не пренебрегали ни скандинавскими странами, ни Англией, ни Брюгге, куда они пришли столетием позже. Все пути и все формы перевозок, которые должны были на протяжении следующих столетий обеспечить процветание Ганзы, были освоены до 1250 г. В период, когда образовывалась восточно-западная торговая ось, соединяющая Балтику с Северным морем и пересекающая очень давно Альпы, она была усилена открытием к 1220 г. дороги через Сен-Готар: эта новая дорога значительно сократила путь из Германии до Италии; Рейнская долина стала намного более оживленным, нежели раньше, торговым маршрутом, в котором, начиная от Кельна, аккумулировались товарные потоки из Средиземного, Северного и Балтийского морей.

От этих преобразований в области торговой географии получили большую выгоду германские страны, экономическая деятельность которых приобрела более высокие темпы развития. Более значительные денежные массы должны быть вовлечены в оборот; понятно, что князья очень дорожили своим правом чеканить деньги так же, как они безудержно использовали право поднимать плату за проезд.

Они не ограничивались больше правом основывать города, когда они имели для этого средства; Церингены, например, создали два Фрайбурга, с одной стороны в Брайсгау, и в швейцарской долине — с другой. Архиепископ Кельна окружил свои государства настоящей цепью городов, укрепления которых наводили страх на врагов, тогда как герцогство Бавария имело лишь один город Регенсбург в 1180 г., а в средине XIII столетия их насчитывалось уже около дюжины. Император не был безучастным к городской политике, но он ее осуществлял более сдержанно, чем «великие князья», из приблизительно 1500 городов, существовавших в Германии к 1250 г., было всего лишь сто пятьдесят, в которых суверен был хозяином, то есть один из десяти, тогда как в 1196 г. было лишь один из четырех; большинство поселений были созданы domini terrae. Они были названы Landesst"adteв противоположность имперским городам Reichsst"adte.

Ускорение экономической деятельности и ее диверсификация способствовали развитию как старых, так и новых городов; население их увеличилось. Необходимо было расширить укрепления и совершить значительные расходы по увеличению товарообмена. Приведем лишь один пример: каменный мост, пересекающий Дунай в районе Регенсбурга. Все это требовало большей свободы. Сеньоры наделяли горожан некоторой автономией. Были созданы советы, объединяющие торговцев во многих случаях с министериалами. Владение печатью — как в случае с Кельном в 1114 г. — свидетельствовало о том, что сообщество жителей создавало юридическое лицо, даже если власть Stadtherrосуществлялась сеньором, властелином которого он оставался.

Положения, которые определяли их отношения и которые регулировали отношения между горожанами, создавали систему, которая рассматривалась иногда как гармоничная и прозрачная и которая могла быть принятой новыми городами. Магдебургское право получило, таким образом, широкое распространение в Северной и Восточной Германии. Эти статуты еще очень строго ограничивали потребность в независимости горожан, чтобы власть сеньоров серьезно не оспаривалась. В епископских городах Рейнской долины была напряженная обстановка, и Генрих (VII) считал, что он сможет укрепить королевские позиции, объединившись с протестующими, но слишком явно был нанесен ущерб интересам князей, чтобы император позволил это сделать. Реакция Фридриха II была резкой. Разрушение городской ратуши, которой так гордились жители Вормса, показало, что час освобождения еще не настал. Взгляд на Италию достаточен, чтобы измерить продвижение городов, осуществленное в этой стране. В большинстве они практически были независимыми.