Чтение онлайн

Нация может испытывать чувства. Она не может ни брать инициативу, ни совершать действия. Когда Ричард Корнуэльский умер, не германская нация заставила выборщиков выбрать его преемника, а папа. Действительно, если папский престол не останавливался ни перед чем, чтобы избавится от Гогенштауфенов, он не хотел, чтобы империя исчезла вместе с ними. В 1272 г. он желал этого меньше всего, поскольку положение Итальянского государства в Святой Земле вызывало беспокойство, и после двух поражений Людовика IX, последовавших одно за другим, было самое время приступить к победоносным действиям. Однако крестовый поход, который собрал все христианские народы, должен был непременно возглавить император, или, по меньшей мере, он должен был входить в число его руководителей. Альфонс Кастильский, который тогда был еще жив, умолял папу Григория X запретить выборщикам назначать нового короля. Но тот отказался: Альфонс не внушал ему доверия. Напротив, в августе 1273 г. папа призвал выборщиков сделать свой выбор как можно быстрее. Он не считал уместным рекомендовать им кого-либо, но даже если выборщики и не знали своих предпочтений, то они хорошо понимали, кого папа не хочет назначать: ни прямых потомков Гогенштауфенов, таких, как ландграф Тюрингский, внук Фридриха II, ни их явных приверженцев, таких, как герцог Баварский, которого поддерживал Конрадино. Карл Анжуйский выдвинул кандидатуру своего племянника, короля Франции Филиппа III. Без сомнений, он предполагал восстановить власть своего рода, которая ни в чем не уступала власти Карла Великого. Но папа римский посчитал не менее опасным, если его будут окружать владения Капетинга, как в свое время Гогенштауфена. Открыто не противясь великому плану Карла Анжуйского, папа римский не стал поддерживать его осуществления. Оставался король Богемии Оттокар. Он доказал свою неподдельную заинтересованность в расширение христианства, сражаясь бок о бок с тевтонскими рыцарями, которые назвали Кенигсберг «крепостью короля» в его честь. Его земли простирались от Эльбы до побережья Адриатики, поскольку помимо своей родной страны он завоевал Австрию, Штирию, Каринтию и Карниолу. Возможно, он понравился бы папе, став королем римлян?

Однако именно выборщики не захотели его. Боялись ли они выбрать настолько мощного правителя, который мог бы диктовать им свои законы? Именно это заставил Оттокара сказать архиепископ Оломоуц, его советник, когда его кандидатуру отклонили. Конечно, выборщики не испытывали никакой симпатии к нему; они его упрекали в том, что, вопреки обычаям, он прибрал к рукам крупные владения: в принципе, только правитель мог распоряжаться выморочным имуществом. Итак, король Богемии воспользовался ослаблением императорской власти, чтобы прибрать к рукам Карниолу и Каринтию. Но как приступить к выборам другой кандидатуры, кроме него? Окончательное голосование должно было быть единогласным, а король Богемии сам имел право голоса. Препятствие было преодолено: брат пфальцграфа, герцог Баварский, исполнил роль седьмого выборщика вместо Оттокара, которого отстранили от голосования. Убежденный, что выборщики не сумеют договориться, он не предпринял ничего, чтобы помешать своему провалу. Итак, 1 октября 1273 г. был избран граф Рудольф Габсбург, 24-го он был коронован и взошел на трон Карла Великого в Ахене.

Кого выборщики сделали преемником Фридриха II и длинной череды знаменитых правителей? Рудольф не имел никакого отношения к stirps regia, королевской семье, к которой причисляли себя все его предшественники. Следовало дождаться конца Средневековья, чтобы специалисты по генеалогии установили римские корни фамилии Габсбургов, присоединенных при помощи Колонна к дому Юлия. В XIII в. родословная нового избранника ограничивалась предками, которых обнаружили монахи Мюри, чей монастырь был основан одним из членов этого рода в 1020 г. Они дошли до эпохи Меровингов, и, за неимением королей, в их исследованиях нашелся герцог Эльзасский Этихо, которого легенда превратила в отца святой Одили. Крепость-эпоним Габсбург, стоявшая у слияния рек Рёс и Аар, в теперешней Швейцарии, была скромных размеров, но служила крепкой точкой опоры для предприимчивой политики ее владельцев. В 1108 г. один из них взял себе имя графа Габсбурга. Рудольф получил значительное наследство: на севере он объединил обширные владения в Верхнем Эльзасе и в Брисго, а на юге — права на Швиц и Унтервальд, ценность которых с открытием дороги Сен-Готар значительно увеличилась. Конечно, Рудольф не входил в число князей, но он не был мелким землевладельцем без состояния, на которого Оттокар, его неудачливый конкурент, смотрел свысока — устоявшийся образ, надолго запечатленный историей.

Он располагал средствами. Поскольку на момент выборов ему уже далеко перевалило за пятьдесят, у него было время приобрести опыт, а энергия, которую он проявлял, расширяя свои владения, заставляла думать, что он мог бы с той же решительностью заняться империей. В его прошлом были поступки, принесшие ему симпатии бывших сторонников Гогенштауфенов, так как он сражался в их лагере, говорили даже, что Фридрих II был его крестным отцом, но это обстоятельство могло бы ему принести враждебность Курии; однако Рим не противился его выбору и никогда не высказывал к нему недоверия. Без сомнения, он был обязан этим благосклонным отношением своей репутации набожного человека, которую ему составили его друзья, бродячие священники; они рассказывали множество поучительных историй, которые широко способствовали его популярности, так как он, кажется, действительно был популярен. Даже если не все, что дошло до нас из летописей, является истинной правдой, достоверные свидетельства рисуют образ человека, который преуспел в искусстве трогать сердца и поражать умы. Он находит слова и жесты, которых не забудут те, кто его слышал и видел, солдаты вспомнят о полководце, который, будучи голодным, как они, собирал в поле и ел репу. Один эрфрутский пивовар часто вспоминал короля, который хвалил качество его пива. О нем говорили, что он был «маленьким королем», такая оценка требует осторожности; напротив, несомненно, он умел заставить маленьких людей полюбить себя, и горожане, которых он охотно посещал, сделали столько же, как и нищенствующие монахи, чтобы он вошел в легенду. Пускай он был простоват в расчетах или полагался на свою интуицию, он знал, что делал. Его род не восходил ни к Карлу Великому, ни к Оттону, ни к Барбароссе; ему не хватало власти, которая передается по наследству от великих предков. Дар налаживать отношения с людьми был его харизмой, и он прекрасно умел им пользоваться.

Кровь знаменитых предков не текла в его жилах, но, тем не менее, он был их наследником, а наследием, которое он в свою очередь старался сохранить, он управлял как хороший отец семейства. Больше всего его подданные ждали от него сохранения мира. Накануне коронации он провозгласил всеобщее перемирие и постановил, что все незаконно взимаемые дорожные пошлины будут отменены. Назначение верховного судьи показало, что Рудольф серьезно относился к судебным органам, созданным Фридрихом II в 1235 г. Затем он сам взялся за дело и совершил поездку на запад и юго-запад империи, без колебаний разрушая замки, служившие логовом бандитов. В конце правления, перед стенами Эрфурта было казнено по его приказу двадцать девять «рыцарей-разбойников». Он направился туда в 1289 г., чтобы покончить со ссорами между ландграфом Тюрингским и его сыновьям, и покинул страну, только полностью наведя в ней порядок. Граф, который смог постоянно увеличивать свои владения, проявил те же стремления, став королем. Во время междуцарствия владения империи были разорены одними и захвачены другими. В 1273 г. в ходе общего совета князья, собранные под руководством правителя, решили, что все эти вторжения должны постоянно пресекаться. Рудольф применил политику так называемых протестов: королевские чиновники, поставленные во главе округов ( Landvogteien), объединявших все, чем обладала империя в данном регионе, были ответственны за то, чтобы заставить любого, кто не имел законных прав, вернуть награбленное. В Эльзасе, Швабии, так же как во Франконии, деятельность этих чиновников, отобранных среди самых преданных слуг короля, была эффективной. Ее эффективность уменьшалась в регионах, куда Рудольф отправлялся с меньшей охотой; эта задача там была поручена князьям, которых, кажется, больше заботили их династические интересы, чем защита империи. Самым преданным и деятельным союзником Римского короля была буржуазия городов, которая под его покровительством, окончательно получила статус civitates imperii, граждане империи. Эти общины были ему благодарны за упорство в борьбе по восстановлению безопасности; они ему предоставляли войска и деньги. Действительно, когда он начал взимать с них слишком большой налог, их сопротивление было настолько яростным, что он был вынужден его уменьшить.

Родившись на юго-востоке империи, Рудольф Габсбург вынужден был покинуть этот регион, любимый и оказывавший ему поддержку. Власть, которую он считал своим долгом заставить уважать, высмеивал Оттокар Богемский: он не считал необходимым испрашивать у «бедного маленького графа» инвеституру своих ленных владений. Спустя один год и один день закон, наказывающий неверных вассалов, была введен в силу. Король Богемии насмехался над ним; в 1275 г. он был объявлен предателем и изгнан из пределов империи. Рудольф тщательно подготовил выполнение приговора. Его силы были столь велики, что Оттокар был вынужден принести публичное покаяние и в 1276 г. преклонить колено перед Рудольфом, который специально для этого случая, надел кожаный плащ разоренного мелкого помещика.

Между обоими противниками было заключено перемирие; однако не прошло и двух лет, как оно было нарушено. Военные действия возобновились, и 26 августа 1278 г. Оттокар был разгромлен и убит. Его сын Вацлав сохранил Богемию, но его австрийские владения в 1282 г. были переданы Рудольфом его собственным сыновьям, Альбрехту и Рудольфу. Событие стало историческим: отныне Габсбурги становились князьями, а эта семья, зародившаяся недалеко от Рейна, чувствовала себя на берегах Дуная как дома; она стала правящим домом Австрии.

Этот огромный успех не отвлек Рудольфа от его главной миссии — сохранения империи, под которой понимались также королевства Италии и Бургундии. В Италии папа Николай III, озабоченный сохранением могущества христианства, добился от Карла Анжуйского, чтобы тот отказался от своей роли «миротворца», и король римлян восстановил свои права на то, что он называл «мой сад». Правда, это стоило Рудольфу Романии. Папский престол требовал этого уже давно; это было наградой за его посредничество. В Бургундии дипломатия требовала поддержки военными действиями: граф Монтбельярд был призван к порядку первым, затем в 1283 г. был наведен порядок в Савойе. В следующем году Рудольф, шестидесятилетний старик, сочетался браком с сестрой герцога Бургундского, девочкой-подростком пятнадцати лет. Он полагал, что его зять поможет ему укрепить связи королевства Арль с империей; он ошибся: герцог не оказал ему никакой помощи. В 1289 г. Рудольф вновь вынужден был прибегнуть к силе: наместник Франш-Конте, Оттон, не считал себя обязанным присягать на верность никому, кроме императора, однако Рудольф был только римским королем. К тому же Оттон распространил свое влияние на имперский город Безансон. Рудольф дал ему понять его неправоту и вынудил его полностью подчиниться. На севере, на лотарингской границе, Филипп Красивый действовал, не поднимая шума. Он хотел заполучить два аббатства империи, Монтфокон и Боль; следственная комиссия доказала ему, что он не имел никаких прав на эти обители.

Шли годы, а Рудольф все еще не стал императором. Для этого, казалось бы, не было никаких препятствий. Он даже решил, что будет коронован 2 февраля, как Оттон I. Но переговоры с Папским престолом были бесконечны. Григорий X был готов встретить короля римлян и короновать его, однако в 1276 г. он умер. Его три преемника умерли один за другим, а затем к власти пришел Николай III, мечтавший перекроить политическую карту Европы: говорили, что он намеревался разделить империю и сделать из Германии наследственное королевство Габсбургов. После него Мартин IV занялся главным образом Анжуйцами, на которые в 1282 г. претендовала Сицилия. Переговоры между Рудольфом и Гонорием IV, не имевшие никакого успеха, возобновились. Рудольф чувствовал себя старым и уставшим от жизни.

Когда он почувствовал приближение смерти, он отправился в Шпейер и там умер на следующий день после своего прибытия, 15 июля 1291 г. Как он и хотел, он был погребен в Салийском склепе Сен-Дени, рядом с самым дорогим его сердцу Гогенштауфеном, Филиппом Швабским. Выбор могилы в последний раз показал, что было главной мечтой его правления — восстановление Священной империи и продолжение, таким образом, дела своих предков.

Рудольф не решил заранее проблему престолонаследия. Он бы смог заставить избрать королем римлян одного из своих сыновей, если бы сам был императором, но он таковым не являлся. По крайней мере, он мог рекомендовать выборщикам избрать одного из них после своей кончины. Он предпринял эту попытку, но по причине трагических обстоятельств это ничего не дало: в 1281 и 1290 гг. сначала Хартман, а затем Рудольф скоропостижно скончались. Оставался Альбрехт, старший сын; но Рудольф считал, что было необходимо различать управление империей и управление своими родовыми землями и что Альбрехт должен довольствоваться управлением семейными владениями.