Чтение онлайн

Март 1192 года. Аскалон

Проходя через лагерь у Аскалона, Джон миновал отряд из тридцати или около того воинов, шедших пешком на север. Сотни уходили каждый день. Они направлялись в Яффу или, возможно, в Акру. Никто не пытался их остановить. На краю лагеря Джон наткнулся на полдюжины аквитанцев, переругивавшихся с английскими лучниками. Последовал удар, и в мгновение ока началась драка. На подмогу сбежались другие. Джон обошел потасовку стороной. Неделю назад он попытался разнять драку и получил в награду синяк под глазом. Английские сеньоры лишь посмеялись, когда он рассказал им. «Это же мужчины, — ответил Пьер де Прео. — Они дерутся». Сеньоры были слепы, слишком заняты охотой и развлечениями со шлюхами, чтобы видеть правду: армия Ричарда разваливалась, как он и предсказывал. Драки становились все злее. В рядах появлялись трещины. Еще несколько месяцев такого, и начнется открытая война, как уже было на севере, где Конрад объединился с французом Гуго Бургундским, чтобы осадить Ги в Акре.

Джон оставил потасовку позади и пересек сожженные поля, где сирийские христиане уже запахивали пепел в землю. Впереди высилась городская стена. Восстановление было завершено наполовину. Это было единственное, что удалось сделать за два с половиной месяца после отступления от Иерусалима. Джон кивнул стражникам, проходя через одни из восстановленных ворот. Сирийские христиане начали потихоньку возвращаться в город, который ожил под звуки пил и молотков. Справа от него люди разбирали завалы — отделяли гвозди, черепицу и другие части, которые можно было спасти из-под обломков. В центре города процветал рынок таких товаров. Повсюду из пепла вырастали новые дома. Некоторые принадлежали местным христианам; другие — знати, перебравшейся в город. Впереди, посреди улицы, толпились люди у стихийного рынка. Воины продавали товары из каравана, который они ограбили накануне. Джон протиснулся сквозь толпу и свернул на узкую боковую улочку. Он остановился перед домом Иоанны и постучал.

Дверь открыла служанка.

— Я хочу видеть вашу госпожу, — сказал ей Джон. — У меня важные новости.

Без единого слова служанка жестом пригласила его войти и повела в покои Иоанны. Пол и стены были голыми. На полу стояли два открытых сундука. Когда Джон вошел, Иоанна взяла халат со стопки одежды на кровати, сложила его и положила в один из сундуков. Она подняла на него глаза и слабо улыбнулась.

— Джон, я рада тебя видеть.

Он указал на сундуки.

— Что это?

— Мой дорогой брат отправляет меня обратно в Англию, пока не найдет мне мужа.

— Значит, ты уже знаешь?

— Я узнала раньше тебя. Посланец Ричарда вернулся, и Папа запретил мой брак с Сайф ад-Дином. Но благодарю тебя за то, что пришел сказать мне лично.

— Это меньшее, что я мог сделать. Мне жаль, миледи.

— Ты пытался мне помочь, Джон. Этого не скажешь об остальных рыцарях Ричарда.

— Я искренне думал, что смогу покончить с этой войной раз и навсегда. — Джон покачал головой. — Я был глупцом. Ричард никогда не намеревался выдавать тебя замуж за Сайф ад-Дина.

— Мой брат — человек крови, Джон. Мир дается ему с трудом, но он придет.

— Саладин прислал послов, но Ричард отказывается их видеть.

— Он увидит. Он должен. У нас есть вести из Англии. Наш брат Иоанн наломал там дров. Он изгнал канцлера Уильяма Лоншана и сам захватил власть. Ходят слухи, что он намерен заключить союз с королем Филиппом и выступить против земель Ричарда во Франции.

— Если Ричард сейчас уедет, начнется гражданская война между людьми Ги и Конрада. Саладин нанесет удар, и на этот раз он сокрушит нас окончательно. Христиан изгонят.

«И меня вместе с ними, обратно в убогую Англию.»

— Значит, нужно что-то делать. Ричард должен положить конец их конфликту.

— Он почти не выходит из своих покоев с тех пор, как мы вернулись из Бейт-Нубы. Он ни с кем не разговаривает, даже со своими ближайшими советниками.

Иоанна постучала указательным пальцем по зубам, обдумывая это.

— Даже в детстве Ричард не выносил поражений. Помню, однажды наш старший брат Генрих одолел его на турнире. Ричард несколько дней не выходил из своей комнаты. Он даже отказывался есть. Он не изменился. Его неудача с Иерусалимом уязвила его гордость, и он дуется, как избалованный ребенок. Когда он был мальчиком, наша мать Алиенора просто давала ему пощечину и велела вести себя как мужчина. Теперь тебе предстоит его встряхнуть. Возьми дело в свои руки. Если Ричард не хочет заключать мир, то ты должен это сделать.

Брови Джона сошлись.

— Я не король.

— Тебе и не нужно им быть. Тот, у кого королевская печать, может говорить от его имени.

— Но это измена.

— Что может быть лучше, чтобы привлечь внимание моего брата?

Джон кивнул.

— Благодарю вас, леди Иоанна. Желаю вам доброго пути.

Она пересекла комнату и нежно поцеловала его в губы.

— Спасибо тебе, Джон из Тейтвика, и прощай.

***

Баронам Королевства,

Дом, разделившийся сам в себе, не устоит, однако Иерусалимское королевство разделено как никогда прежде. Французы обратились против англичан, пизанцы против генуэзцев, жители Акры против жителей Тира. Одни видят своим королем Ги, другие приветствуют Конрада. И когда они встречаются в бою, как у Акры, они сражаются в битвах Саладина за него.

Джон отложил перо и размял сведенную судорогой руку. Он уже шесть раз переписывал это письмо. Он взглянул на богато вышитый мешочек из синего бархата рядом с собой на полу своего шатра. Легкость, с которой он его добыл, удивила его. Хранитель печати, лорд де Феррьер, остановился в недавно построенном доме недалеко от того, где жила Иоанна. Он был на охоте, когда Джон пришел. Дверь открыл худой молодой слуга с белокурой бороденкой, редкой, как персиковый пух. Джон сказал ему, что у него срочное дело от короля, и протиснулся внутрь. Недолгие поиски в покоях де Феррьера принесли результат — печать нашлась.

Джон достал из бархатного мешочка серебряную шкатулку. Он откинул защелку и открыл ее. Внутри, на шелковой подушечке, лежала печать. Это была двусторонняя серебряная форма, на обеих сторонах которой был изображен Ричард, восседающий на троне, с мечом в одной руке и державой в другой. По обе стороны от головы Ричарда был полумесяц, а над каждым полумесяцем — звезда с шестью волнистыми лучами. Когда Джон закончит свои письма к великим сеньорам Королевства, он зальет в форму горячий воск, чтобы сделать серию печатей. Когда он прикрепит их к письмам лентами, его слова станут словами короля. Он снова взялся за перо.

Мы должны положить конец этой вражде. Я, Ричард, прозванный Львиное Сердце, Божьей милостью король Англии, герцог Нормандии, Аквитании и Гаскони, сеньор Кипра и граф Анжу, Мэна и Нанта, созываю вас и ваших вассалов на заседание Высокого совета, которое состоится через две недели в Акре, в пятый день апреля. Там мы…

— Что все это значит?

Ричард стоял у входа в шатер Джона. Лицо короля было багровым, в руке он держал меч. Джон не ожидал ничего иного. Он спокойно отложил перо и убрал в сторону свою походную конторку. Письмо, которое он писал, соскользнуло с нее и упало к ногам Ричарда. Джон поднялся и поклонился.

— Ваша милость.

— Оставь свои любезности, священник. Они тебя не спасут. — Ричард указал мечом на печать. — Что ты с ней делаешь?

— Служу вашей милости.

— Воруя у меня? Подделывая указы от моего имени?

Джон встретил взгляд короля, не дрогнув.

— Да.

Ричард проткнул мечом письмо, которое писал Джон. Он снял его с клинка и начал читать. Лоб короля так глубоко избороздили морщины, что его брови сошлись на переносице.

— Что должен делать этот твой совет? — потребовал он ответа.