Чтение онлайн

Тишина затянулась, густая, как дым. Его пристальный взгляд встретился с моим, не мигая, затягивая меня все глубже в свою тяжесть. На секунду мне показалось, что весь город снаружи замер.

На секунду мое сердце замерло.

Ожидая.

Гадая, что он собирается делать.

Медленная улыбка тронула уголок рта Маттео. Он провел рукой по щеке в том месте, где бумага ужалила его, медленно и обдуманно, прежде чем опустить глаза на контракт.

Я приготовилась к тому, что он нацарапает свое имя, даже не глядя, высокомерный, безрассудный тип человека, каким я его считала. Но вместо этого он начал читать. Страница за страницей. Строка за строкой. Слово за словом. Букву за буквой.

Мое раздражение схлынуло, сменившись вспышкой удивления. Он не бегло просматривал текст. Он не притворялся. Он изучал каждое слово, каждую фразу, полностью сосредоточившись.

Я этого не ожидала.

Я с неловкостью осознала, что под его внешностью больше стали, чем он показывал мне раньше.

И, возможно, дать пощечину единственному бывшему лидеру Картеля, который когда-либо ушел живым, было не самым умным поступком, который я сделала сегодня вечером.

Наконец, по прошествии, казалось, нескольких часов, но на самом деле это могли быть всего лишь минуты, он расписался плавным, резким движением запястья. Он положил папку обратно на стол, его глаза встретились с моими, как будто он точно знал, о чем я думаю.

Торжествуя, я сунула его в свою сумку от Fendi, но в тот момент, когда я подняла глаза, он уже стоял.

Слишком близко.

Мой предательский взгляд скользнул вниз, всего один раз, прежде чем я смогла остановить себя – на твердые выпуклости его живота, все еще слабо поблескивающие, хотя на нем больше не было капель из душа.

Я отвела взгляд, мои щеки запылали – повезло, что на этот раз он меня не поймал.

Маттео проводил меня обратно через номер, его присутствие давило на меня, пока мы не добрались до частного лифта. Он нажал на кнопку одной рукой, другой лениво взявшись за узел на полотенце, как будто все это было для него большой шуткой, прежде чем отступить.

Когда двери открылись, я уже собиралась войти, высоко держа голову, отказываясь доставить ему удовольствие видеть меня взволнованной.

— О, и Франческа?

Я взглянула на него через плечо, поймав этот взгляд.

— Ты хорошо выглядела еще до того, как вошла в лифт.

Просунув руку в чашечку моего бюстгальтера с глубоким эффектом пуш-ап, я обхватила грудь и передвинула ее так, чтобы она сидела выше, прежде чем проделать то же самое с другой стороной. Наконец, я воспользовалась отражением стены лифта и поправила воротник моего глубокого V -образного выреза, чтобы черное кружево моего бюстгальтера было слегка видно.

Хотя мое лицо оставалось непроницаемым, я почувствовала, как меня захлестывает ужас. Он наблюдал за мной через скрытую камеру лифта по пути сюда. Мудак.

Я почувствовала, как у меня запылали щеки.

Маттео подмигнул. Затем он ушел, небрежно придерживая полотенце.

Шестнадцать лет

Тихуана, Мексика

Дом позади нас все еще спал, тяжелый и неподвижный, на белых стенах играли первые слабые отблески зари. Я прижал палец к губам, и Рафаэль кивнул, его маленькая ручка сжала мою, как будто мы уже были подельниками. Воздух снаружи был прохладным, влажным, с запахом соли и слабым шумом моря внизу.

— Как ты думаешь, мама заметит? — прошептал он, его голос дрожал больше от возбуждения, чем от страха.

— Нет, если мы будем вести себя тихо, — сказал я, таща его вперед, босиком по выложенной плиткой террасе. — К тому времени, как она проснется, мы уже вернемся.

На скале трава была сухой и ломкой под ногами, она касалась наших лодыжек, когда мы спешили вниз по склону. При каждом шаге хрустели ветки, раздавался тихий треск, который казался мне громом. Рафаэль смеялся каждый раз, когда поскальзывался, ловя себя обеими руками, его колени были перепачканы пылью.

— Осторожнее, Раф, — предупредил я, хотя не смог удержаться от ухмылки.

— Ты идешь слишком быстро! — выдохнул он, но так и не отпустил мою руку.

Особняк остался позади, его поглотил горный хребет, и вскоре мы остались только вдвоем, а перед нами расстилалось небо, испещренное бледно-розовыми и золотыми прожилками. Впереди утес переходил в более пологую тропинку, какими пользовались местные жители, спускающуюся к пляжу. Море ревело громче, обещая.

Когда наши ноги наконец коснулись песка, Рафаэль издал торжествующий возглас. — Мы сделали это!

Песок был прохладным и влажным, покрытым следами ночного прилива. Вода поймала лучи раннего солнца и разбила их на серебряные осколки. Я стянул рубашку через голову, бросил ее вниз, и Рафаэль сделал то же самое, путаясь в рукавах, пока я не помог ему.

— Наперегонки! — крикнул он, прежде чем я успел ответить, бросаясь к волнам.

Я погнался за ним, ветер бил мне в грудь, мир широко открывался с каждым шагом. Когда мы добрались до прибоя, холод стал для нас шоком – Рафаэль взвизгнул, а потом расхохотался так сильно, что чуть не упал.

— Здесь холодно! — выдохнул он, обдавая меня брызгами.

— Ты сам сюда хотел! — воскликнул я. Я плеснул воду ему в ответ, и вскоре мы оба промокли насквозь, мчась сквозь пену и выкрикивая всякую чушь до утра.

Мы плавали до тех пор, пока у нас не заболели конечности, плыли на спине, позволяя воде раскачивать нас, как маленькие лодочки. Над нами чайки рассекают небо, их крылья позолочены восходом солнца. Волосы маленького Рафа прилипли ко лбу, а его улыбка была такой широкой, будто она сама разрезала этот рассвет пополам.

— Тео, — внезапно сказал он тихо в перерыве между волнами. — Это самое лучшее утро в моей жизни.

Я посмотрел на него, на его маленькую фигурку на фоне горизонта, и почувствовал что-то острое и яркое в груди.

И какое–то время не было ни особняка, ни правил, ни спящих родителей — только море, уносящее наш смех дальше, чем мы могли видеть.

Солнце стояло выше, когда мы наконец выбрались из воды, кожа была соленой, волосы прилипли ко лбу. Моя грудь все еще болела от переизбытка смеха, но свет изменился – розово-золотой рассвет превратился в более резкий, ослепительно белый.

— Нам нужно возвращаться, — сказал я Рафу, когда мы отжимали морскую воду с наших шорт. — Прежде, чем мама и папа придут искать.

Он застонал, зарываясь пальцами ног в песок. — Нам обязательно возвращаться?

— Да, — сказал я тверже, чем хотел. Что-то сдавило меня изнутри, как будто нота, сыгранная слишком тихо, чтобы ее можно было расслышать, вибрировала в воздухе. Я не знал почему, но мне вдруг захотелось, чтобы он был рядом, чтобы мы двигались. — Давай. Поторопись.

Мы вернулись по своим следам по утрамбованному песку к склону, где начинался подъем на утес. Сухая трава шипела под ногами на слабом ветерке, ее хрупкие стебли царапали наши голени. Рафаэль плелся позади, теперь медленнее, волоча ноги.