Чтение онлайн

— Ты не идешь? — Его голос был похож на шепот.

Я заставил себя разжать челюсти. — Мне нужно уладить здесь одно дело. — Слова обожгли мне язык. Найти и убить людей, которые убили наших родителей. — Но я обещаю навестить тебя, как только смогу.

Его глаза встретились с моими. — Как скоро?

— В следующие выходные, если все пойдет по плану.

— Ты обещаешь?

Я выдержал его взгляд, на самом деле веря в свои слова. — Я обещаю.

Его руки метнулись вперед, обвиваясь вокруг моей шеи с внезапностью, которая выбила из меня весь воздух. — Я люблю тебя, Тео.

Я тяжело сглотнул, прижимаясь лицом к его плечу, вдыхая его запах, как будто мог запомнить его очертания. — Я тоже люблю тебя, малыш. Веди себя хорошо.

Он неохотно отстранился, его рука выскользнула из моей.

Ричард стоял и ждал, непоколебимый, как камень.

Я выпрямился, моя грудь напряглась, и слегка уважительно кивнул им. Майя склонила голову, обняв Рафа, и затем они ушли.

Я стоял как вкопанный, наблюдая, пока последние следы их присутствия не исчезли за стеклянными дверями, а звук Рафа, уже стирался в памяти. Мое сердце тихо разбивалось на части, но я знал – это был единственный способ уберечь его.

Рафаэль оглядывался – всю дорогу, – прежде чем исчезнуть в потоке поднимающихся на борт пассажиров.

В те выходные я не добрался до Нью-Йорка.

И следующие тоже.

Настоящее

Верхний Ист-Сайд, Нью-Йорк

Ничто не доставляло мне большего удовольствия, чем хорошая вечеринка. После всего, что я сделал и через что пришлось пройти в своей жизни, я заслужил это. Поздний летний ветерок трепал мою белую рубашку, оранжевое солнце за небоскребами согревало мою загорелую кожу.

Я не хотел ничего делать до конца своей жизни, кроме как отдыхать, путешествовать, тратить свои с трудом заработанные деньги, есть хорошую еду, которой у меня давным-давно не было, выходить на своей яхте в Средиземное море, где ни одна душа не побеспокоила бы меня, играть в азартные игры в Вегасе, если захочу, и трахаться с моделями.

Кстати, о сексе, если бы только я мог избавиться от своей засухи. Я больше месяца ходил с синими яйцами и твердым членом, думая о том, как эта Донна схватила меня за воротник и угрожала мне своими красными губами прямо перед моим лицом.

То, как она смотрела на меня своими большими глазами лани… Черт возьми, она сильно меня достала.

Я знал, что никогда не трахну ее. Начинать войну с итальянцами из-за одного перепихона с одной из их женщин было последним, на что я стал бы тратить свое время.

Тем не менее, в тот момент, когда я попытался переключить накопившееся за несколько дней напряжение и желание на другую блондинку с ногами, все мое настроение уже испарилось.

Если бы я не знал себя лучше, я бы подумал, что она околдовала. Хотя я бы не удивился, учитывая, что она дружила с той hechicera10 которая совсем запудрила мозги моему брату.

И гребаный федерал тоже. Какая-то бывшая правительственная убийца, которая стала грязной.

Из-за нее он чуть не погиб в прошлом месяце, а теперь она просто смеялась со своими друзьями на крыше.

Зак стоял рядом со мной, глядя на нее, сраженный, как всегда, гордый своими шрамами за то, что спас жизнь женщине, которую любил.

Ему было двадцать четыре. Ей двадцать один. Они понятия не имели, что такое любовь.

Я имею в виду, какие идиоты решают зайти на заброшенную станцию метро – закрытое пространство — чтобы захватить врага. Другая команда с таким же успехом могла бы написать «ловушка» со своими координатами.

В этом была проблема его поколения. Они верили, что они непобедимы. Как боги. И этот инцидент, черт возьми, точно не убедил его в обратном.

Я ненавидел ее.

Я ненавидел ее за то, что она чуть не забрала у меня единственного человека в этом мире, который что-то значил для меня.

Ему просто повезло, что он выжил после четырех пуль в грудь. Доктор назвал чудом то, что ни одна пуля не попала в орган, а попала точно между ними. И все потому, что он отдал ей свой пуленепробиваемый жилет. Может, она и впрямь обладает особой силой. Потому что это чудо, что мой младший всё еще дышит.

Рядом с ней не было никого, кроме Донны. В облегающем белом платье, которое почти соответствовало цвету ее волос. Серебристые туфли на каблуках с красной подошвой. Длинные, острые красные ногти. Дерзкие, красные губы. Платиновые волосы до талии. И эти дьявольские глаза...

Как будто она услышала, что я читаю ее мысли, в отличие от всех окружающих, ее глаза без колебаний встретились с моими.

Я ухмыльнулся. Она знала, где я был.

Ее глаза превратились в щелочки, посылая весь сглаз в мою сторону, прежде чем она повернулась обратно к своим друзьям.

— Итак, — Зак откашлялся рядом со мной, возвращая меня к действительности. — Что ты думаешь?

Его голос звучал натянуто. Раздраженно. Он подумал, что я его не слушал. Всего несколько мгновений назад он мечтал о Марии.

Я повернулся к посвященному человеку напротив нас, солдату ДеМоне, в белом костюме, который последние двадцать минут рассказывал мне о каком-то новом наркотике на рынке.

— Я займусь этим. Но я не продаю ничего экспериментального.

Он кивнул. — Я сообщу своему боссу.

На мгновение мне показалось, что он говорит о Доне Демоне или о Франческе.

Зак ушел, не сказав больше ни слова. Я некоторое время смотрел ему вслед, пока он не встретил Марию на полпути к бару.

Он все еще злился. Я понимал почему. Меня не было рядом с ним после смерти наших родителей. Ему тогда было шесть, мне шестнадцать. Я отправил его в Нью-Йорк, чтобы обеспечить его безопасность, а сам остался в Тихуане восстанавливать империю нашего отца.

Я не хотел, чтобы он чувствовал себя брошенным, хотя теперь, в тридцать четыре года, я знал, что совершил ошибку. Тем не менее, это был лучший выбор для него, который я мог сделать в то время.

Мой взгляд скользнул по крыше и по подходящей одежде каждого. На ежегодной белой вечеринке в конце лета у ДеМоне или как ее там, собрался весь преступный мир и светские львицы.

Мой взгляд снова упал на Зака, только чтобы обнаружить, что он целуется с Марией у бара. Я закатил глаза, поворачиваясь обратно к вечеринке.

Я остановился, когда увидел, что Франческа направляется ко мне с решимостью в глазах, от которой у меня в груди заурчало. Моя бровь приподнялась, когда я неохотно опустил взгляд, оценивая ее.