Священный обман
Шрифт:
Он наклонился и быстро поцеловал, прежде чем мы повернулись ко всем остальным.
Мария практически хихикала. — Так вы двое тайно встречались на Гавайях?
Наталья ухмыльнулась, кивнув головой в сторону Кали и Зейна. — Мы знаем кое-кого еще.
Кали швырнула в нее салфеткой. — Пожалуйста. Мы были предельно очевидны. Вы, ребята, просто были слишком заняты поцелуями, чтобы заметить нас с Зейном.
Все засмеялись, и я слегка приподняла руку. — Не тогда, когда мы приехали. Но когда мы уехали… Немного.
Тревор, продолжавший нарезать что-то на прилавке, поднял глаза. — Так вот почему вы летели вместе, да?
Комната снова взорвалась — все соединяли точки, как будто это было групповое занятие. Маттео скользнул рукой по моей руке, небрежно, интимно, и я могла поклясться, что заметила, как Зак улыбается в свой бокал.
Беседа текла естественно, мягко и тепло, как вечер при свечах. Мы поддразнивали. Шутили.
Маттео украл еще еды перед ужином, и я шлепнула его по руке, заработав самодовольный поцелуй в висок.
В конце концов, центр внимания переместился туда, где ему и положено быть, – на женщину ночи.
Мария спросила Наталью о ее беременности и о том, как она себя чувствует в связи со всем происходящим.
— Осталось три месяца, — сказала она, положив руку на свою выпуклость. — Тревор и так уже готовит больше, чем я.
Тревор усмехнулся, переворачивая что-то на сковороде. — Я люблю, когда все подготовлено. Подай на меня в суд.
— Ты подписал все полотенца, — пробормотал Зейн совершенно серьезно.
Кали хихикнула. — Он составил электронную таблицу!
Мы потеряли его.
Вся кухня наполнилась смехом – настоящим, непринужденным, таким, который пробирает до костей.
Зак, со слезами на глазах от того, что так много смеялся, подошел к Тревору и хлопнул его по плечу, заставив рассмеяться и будущего папу.
Я откинулась на грудь Маттео, не думая об этом, его рука обвилась вокруг меня, как будто я принадлежала ему.
Наталья повернулась к Тревору, глядя на него с сердечками в глазах.
Он вытер руки кухонным полотенцем и улыбнулся в ответ, гордый больше, чем я когда-либо его видела. — Давай. Скажи им.
Она повернулась к нам, ее глаза сияли, лицо осветило всю кухню.
— У нас будет девочка.
Мария взвизгнула. Кали вскрикнула. Наталью сразу же поглотили групповые объятия, в то время как парни хлопали Тревора по спине, поздравляя его, прежде чем мы все поменялись ролями.
Кали заплакала, обнимая Наталью. — Я собираюсь быть тетей маленькой девочки!
Я рассмеялась, вытирая слезу радости с уголка собственного глаза. — Значит, Тревор был прав?
Зак с усмешкой покачал головой. — Он никогда не ошибается.
— Это утомительно! — Наталья театрально закатила глаза.
— Можно нам посмотреть комнату малышки? — Мария уже подпрыгивала.
— Конечно!
Я ахнула, уже представляя ее. — Боже мой, ты уже купила ей все эти милые книжечки и пушистых зверушек?
— Она уже собрала для нее целую библиотеку и экосистему, — усмехнулся Тревор.
Наталья прошла мимо него, наклонилась и поцеловала – нежно, знакомо, полно счастливых обещаний.
Он улыбнулся, поглаживая рукой ее живот, как будто ничего не мог с этим поделать.
— Еда будет готова через… Полчаса. Плюс-минус, — сказал он ей, глаза его потеплели.
— Пахнет потрясающе, детка. Не могу дождаться. Спасибо.
Она сжала его пальцы, прежде чем повернуться к нам, сияя.
— Вы, ребята, идете? — Спросила Кали у мужчин.
Зак покачал головой. — Мы приготовим ужин. Ты иди. Посмотрим после.
И вот так просто – мы с девочками двинулись, возбужденно болтая, к изящному стеклянному лифту рядом с коридором.
Наверх. Для экскурсии по детской комнате.
Мое сердце было переполнено.
Позже тем же вечером, после ужина, подарков и смеха, сменившихся теплым фоновым шумом, я ускользнула по коридору с задуманным планом.
Ранее Зак отошел, чтобы выпить еще, но так и не вернулся. Я нашла его в кабинете Тревора – развалившимся в кресле, листающим свой телефон и делающим вид, что он даже наполовину не задумался. Типичный Зак.
Я закрыла за собой дверь.
Он поднял глаза. — Фрэнки?
Я перевела дыхание. — Мне нужно с тобой поговорить.
— Стреляй.
— Это важно.
— Хорошо.
Я сделала еще один глубокий вдох. — Маттео сказал мне.
— Маттео сказал тебе?..
— Зак. Он рассказал мне.
Он провел языком по зубам. — Правда?
— Да, — кивнула я, подходя ближе. — И мне нужно с тобой поговорить.
Он выжидал – настороженно; такое выражение лица было и у Маттео, когда он не хотел что-то чувствовать.
— Мне нужно, чтобы ты… Постарался быть с ним повежливее, — сказала я. — Он действительно старается, Зак. И я не думаю, что ты понимаешь, насколько сильно.
Его челюсть щелкнула, он отвел взгляд.
— Он тоже был ребенком. И он делал то, что считал нужным – управлял бизнесом, мстил за твоих родителей. Он защитил единственное наследие, которое осталось у вас обоих.
Зак слегка усмехнулся. — Ты не понимаешь.
— Зак. Я прошу тебя как друг. Та, кого ты знаешь больше десяти лет.
Тишина затянулась, густая и неуютная.
— Послушай, Франческа, — вздохнул он. — Ты одна из лучших подруг Марии. Ты одна из моих лучших друзей. Но ты не можешь становиться между мной и Маттео. Это не твое дело.
Я не пошевелилась, не смягчилась. — Может, и нет. Но я прошу тебя понять, что им движет. Он не идеален — никто не идеален, — но он любит тебя. Больше, чем ты думаешь.
Зак сглотнул, в его броне появилась малейшая трещинка.
Прежде чем кто-либо из нас успел заговорить снова, дверь распахнулась.