Святая - святым
Шрифт:
«А почему это я должен умирать? – вдруг подумал он. – В большом бизнесе и не такое бывает. Там, что ни шаг, то опасность. Стоп!.. опасность… опасность… Охранник Саша просил меня сообщить, если Нику вдруг будет грозить опасность, и если я…»
Стас резко изменил направление и побежал в сторону темнеющей на фоне звездного неба двухэтажной конторы.
Огибая ее, он едва не налетел на молчаливо стоящую долговязую фигуру.
– Фу, ты! – возмущенно воскликнул Стас. – Нашли, где чучело ставить!
Но «чучело»… вдруг выпустило изо рта клуб дыма и слегка осветилось огоньком сигареты.
– Ой, это вы, дед Капитан, то есть, простите, Капитон! – с облегчением узнал Стас.
– Я, кому же еще быть! А ты уж решил - пугало огородное?
– послышалось в ответ. – Нет, я пока еще здесь - сторож!
– Простите… - виновато пробормотал Стас.
– Ничего… Я привык! – улыбнулся старик.
– Вот Ленка Будко, твоего, значит, друга сестра, та знаешь, что мне недавно сказала? «А почему это вас, дед Капитан, сторожем зовут? У вас же только одна…» «Что, – говорю, - одна?» А она: «Ну, эта… лицо!»
В другой раз Стас непременно бы посмеялся над этим. Но сейчас ему важно было другое.
– Дед Капитон! – умоляющим голосом начал он.
– От вас позвонить можно?
– Смотря куда! – важным голосом ответил старик. – Если, скажем, в Москву, или в какой другой город, то нельзя. А если с кем в Покровке поговорить, то, пожалуйста!
– А в соседнюю деревню – можно?
– И это не возбраняется! Кого тебе там надо?
– Да мне – маму Игоря Игоревича!
– Сейчас найдем!...
Дед Капитон первым вошел в контору, включил свет и, полистав общую тетрадь с телефонными номерами, ткнул пальцем в нужный:
– Вот, пожалуйста! 2-47…
– Спасибо! – обрадовался Стас и снова умоляюще посмотрел на старика.
Тот понимающе кашлянул и, хоть только что курил, деликатно сказав, что ему надо покурить, вышел.
Стас, торопясь, набрал нужный ему номер.
– Алло! – сказал он, услыхав в трубке заспанный женский голос.
– А Сашу, охранника, можно?
– Можно… - послышалось в ответ недовольное.
– Всё звонят и звонят… Сейчас!
Стас переложил вспотевшую трубку к другому уху.
– Да! – сменил женский голос приятный мужской.
– Саша! – волнуясь, начал Стас. – Ты просил, если Нику будет что-то грозить, сразу же сообщить тебе…
– Да-а! – насторожился охранник.
– Так вот… - понизил голос Стас. – Сейчас к вам на мотоцикле подъедет Макс. Ты его не знаешь, но он грозится убить Ника!
– Да-а?! – зарокотало в трубке.
– Говорит, ему все равно жить не хочется, ну, так я помогу ему!
– Так и сказал?
– Да он не просто сказал, он и сделать может!
– Да я ему… молодец, что позвонил! Вон он уже, кажется, подъезжает! Ну, сейчас я поговорю с ним!..
– Постойте, его надо ударить сзади в правую почку…- попытался предупредить Стас. Но было уже поздно: охранник, не дослушав, повесил трубку.
– Ну и ладно! Саша – олимпийский чемпион, да еще с автоматом! Он и так с ним разделается – с облегчением выдохнул Стас и положил трубку на клавиши.
Всё! Теперь он спасен. Можно опять без забот делать большие деньги, стремиться к власти, наслаждаться жизнью – и так до самой старости!
Радости Стаса не было границ… Но видно, ему было мало её, что он решил убедиться в правоте слов Юрия Цезаревича прямо здесь и сейчас:
– А что, дедушка, - спросил он вошедшего деда Капитона. – Вам не надоело еще жить?
– Что-что? – поперхнулся последней затяжкой старик. – Ты прямо, как разбойник какой говоришь!
– Да нет, я просто хотел уточнить, во сколько лет начинают уставать от жизни.
– От чего?!
– От… жизни… - почувствовав, что тут что-то не так, сбивчиво пробормотал Стас и принялся объяснять: – Ну, говорят, природа так разумно устроена, что к старости человек устает жить и ему совсем не страшно умирать! Разве… это… не… так? – угасая под взглядом деда Капитона, докончил он.
– Как устает? Кто говорит? – с трудом пытаясь понять, что к чему, уточнил старик.
– Юрий Цезаревич…
– Мало я этого Юрку в свое время крапивой стегал! Всё каркает и каркает, как ворон. Слушай его больше… - проворчал дед Капитон и вздохнул: - Да разве можно устать жить? Дышать, глядеть на небо, есть хлебушек, пить воду… Наконец, просто ходить по земле! А рыбку ловить? На рассвет любоваться? Не-ет! Я хоть восемь десятков годков прожил, а кажется, что и не жил еще! Будто вчера, ну, самое большее, позавчера был таким вот, как ты, мальцом!
– Вы?!
– А ты как думал? Или вон, взять покойную теперь Пелагею… Полюшку… Полю… Первую мою любовь!
– Как! Баба Поля - ваша… первая… любовь?! – только и смог, запинаясь, вымолвить Стас.
– А ты думаешь, её всегда бабой Полей звали? Как бы не так! Первой красавицей в округе считалась! Мы с ней, считай, целую жизнь назад под такими же соловьями сидели! А глаза закроешь, будто и сейчас сидим! Откроешь, а её уж и нет… Так что не слушай ты никаких Юриев Цезаревичей! Если природа в чем мудро устроена, так только в том, что к старости спать меньше хочется. Вот уж за что ей спасибо! Тут ведь каждый час, каждый миг дорог. Но разве перед смертью надышишься? Да и как её не бояться, треклятую?..
Словно сто, нет – тысяча воронов разом каркнуло вдруг над головой Стаса.
Всё рухнуло. В одну минуту. В одно мгновенье.
Последняя его надежда была перечеркнута этими безжалостными словами.
И это было неизмеримо страшнее даже ужаса перед угрозой Макса, который он только что пережил и, казалось бы, так счастливо сумел избежать…
10
Вдруг словно лучик пробил наступавший мрак…
Как он добрался до дома, как залез в окно и оказался в своей комнате, Стас почти не заметил.
Со стены на него смотрели Деций-Гиппократ, Пушкин, Гагарин, президенты, генералы, министры… Но что ему было теперь до них! Быстро раздевшись, он спрятал грязную одежду, выключил свет и нырнул в постель.
И – вовремя.
Сразу же после него домой вернулся отец.
– А что это наш так рано улегся спать? – послышался его усталый голос.
– Как! Уже? – удивилась мама.
– Да, я шел мимо – в окне темно!
– Может, заболел?