Святая - святым
Шрифт:
– А зачем тогда тебе краска?
– Для дела!
– Так я тебе и поверил, ну да ладно, бери!..
– Ах, хороша красочка! Красная, густая – такой ни мороз, ни дожди нипочем... Юрка-а! Пошли свои имена на церкви писать!
– Не-е… Отец узнает – прибьет! Да и нехорошо это…
– Так все ж пишут!
– И зря! Грех это – храм портить!
– Грех… храм… Ты что… в Бога, что ль, веришь?!
– А я и сам не знаю! Мамка жива была, наверное, верил. А теперь… в школе кричат: Бога нет! Отец говорит, Он есть, но почему-то боится даже шепотом говорить об этом. Иконы прячет, если кто придет. А сам про святых, которые за веру в Христа пострадали, рассказывает...
– Эх, ты! Пять человек в космосе побывали, и ни один там Бога не видел! Ну ладно, тогда я один пошел!..
– Васька-а!..
Отец Тихон качнул головой, отгоняя голоса из прошлого и снова видя вокруг себя старую комнату бабы Поли, а в ней - раскрасневшихся, захмелевших людей, обратился к ждущему от него ответа директору школы:
– Слушай, Юр… Послушайте, Юрий Цезаревич! Ну, как можно преподавать ту же историю, когда ее нельзя понять в отрыве от веры, которой всегда жил наш народ?
– Мы же ведь сейчас живем без неё! И ничего! Верно, мужики? А, бабоньки?
– обвел глазами вокруг себя, ища поддержки, директор.
– И что хорошего? – с горечью перебил его отец Тихон. – Едите хлеб, который бы даже не стали пробовать наши предки, пьете воду, которой бы они просто-напросто отравились!
– Демографический взрыв – населения прибавилось! Новейшие технологии…– попытался объяснить это с научной точки зрения Юрий Цезаревич, но женщины замахали на него руками.
– Ой, верно, батюшка! – в один голос начали жаловаться они. – До чего дожили – чистую воду из бутылок в городах пьют! Да и сюда - вермишель с запахом курицы в магазин привозят! Печенье – с ароматом малины!.. Везде одна химия, сплошные нитраты! Земля без них и рожать не может!
– Земля тут не при чем. Мы сами во всем виноваты! – решительно возразил отец Тихон.
– И знаете, почему? – спросил он и сам же ответил: - Бога забыли. Раньше крестьянин как в поле сеять и жать выходил? С молитвой, с любовью! И скотинку на луга только после молебна пускал. А сейчас? Всё под хмельком да с матерком! Землю, себя проклинаем! Прежде хоть в церковь сходить можно было. Там все о Боге напоминало. А теперь, вроде как и есть она у вас и вроде как нет… А ведь церковь, земляки, это душа села!
– Это что же – без души теперь, что ль, живем? – силясь понять суть разговора, уточнил дед Капитон.
– Какая там душа – с душком! – отмахнулась от него соседка.
– Ой, батюшка, а какая церковь была! Самая красивая в округе! – заголосила одна из женщин, и остальные, перебивая друг дружку, принялись вспоминать:
– А как строили! Одну только известь десять лет в яме гасили! Творогом да яйцами раствор для кладки крепили. Когда власти ее, родимую, порушить решили, даже взорвать не смогли!
– Ломали-ломали, всё без толку!
– А крест, помните, как снимали? Тросом подцепили и – трактором, трактором!..
– Если б не мальчишки, что этот трос на купол подняли, наверное, до сих пор бы стоял!
– Не мальчишки, а мальчонка. Один он был!
– Как!
– побледнел отец Тихон, опуская глаза. – Вы и… мальчонку того помните?
– А то! – подал голос дед Капитон.
– Гришка, признавайся, твоих рук было дело? Помнится, ты всё тогда против Бога выступал!
– Нет! – решительно запротестовал Григорий Иванович. – Выступать - выступал, не отрицаю. Только чужого на меня вешать не надо. Своего хватает. На купол Андрюха полез! Он за кулёк пряников и до луны бы добрался!
– Не-е! – размахивая перед собой недоеденной куриной ножкой, запротестовал дядя Андрей. – То Юрка! Помнишь, Юрий Цезаревич, ты тогда как раз от Бога отрекся!
– И вовсе не я! – тоже возразил директор школы и, припоминая, сузил глаза: - Это Васька был!
– Точно, Вася Голубев! – согласилась сидевшая в углу старушка.
– Хороший был мальчик, добрый, ласковый… Да видать, Бог, и правда, поругаем не бывает. Те, кто храм рушил, считай, и года не прожили, причем, батюшка, умерли один страшнее другого. Один под трактор угодил, другой в котел с кипящей смолой по пьянке свалился… Одному деду Капитону повезло. Он только руки, которой иконы рубил, лишился. А у Васеньки после ангины ревматизм сердца начался. Тогда ревматизм этот плохо лечили. Вот его в город увезли, да видать там он и сгинул!
– Ну, сгинул – не сгинул, то одному Богу ведомо, - глухо заметил отец Тихон и, вновь поднимая глаза, сказал: - А нам с вами теперь, земляки, что дальше с храмом делать, решать…
– Товарищи пионеры! Экстренное заседание совета дружины объявляю открытым! Слово для чрезвычайного сообщения предоставляется председателю совета отряда пятого класса Григорию Ермакову…
– Юрка-а! Это не я!
– Поступок Юрия Баранова позорным пятном ложится на всю нашу школу! Считаю, что он не достоин звания пионера и предлагаю снять с него красный галстук!
– Это Андрюха – он Гришке про крестик сказал! Гришка за это ему горсть конфет отвалил! А ты тоже хорош, не мог снять его, когда мы купаться полезли…
– Барабанщик, бей дробь! Галстук с бывшего пионера Баранова – снять!
– Да не переживай ты так… Ну, подумаешь, крестик!
– Юрий Баранов, посовещавшись, мы решили дать тебе последний шанс. Готов ли ты сейчас, при всех сорвать с себя крест и снова завязать вместо него красный галстук?