Святая - святым
Шрифт:
– Тогда… я… попробую? – робко спросил Ник и, не дожидаясь ответа, трудно, словно первое слово в жизни, как больной после тяжелой операции, выдавил из себя: - Господи…
Сказал, и все остальные слова будто застряли у него в горле. Слезы стали душить его, сами собой литься из глаз...
– Вы думаете, я хочу?
– простонал он, закатывая рукав рубашки и показывая следы уколов на вене.
– Я просто не могу!
– Бедный ты, бедный! – подойдя, обнял его отец Тихон.
И тут уже Ник, не сдерживая себя, заплакал навзрыд, давясь бессвязными словами:
– Да! Бедный… все считают меня счастливым, потому что у моего отца много денег…знакомятся, дружат со мной из-за этого…завидуют мне … а я – самый несчастный человек на свете… и только вы… один вы поняли это! Вы знаете, о чем мы мечтаем с друзьями, когда соберемся и примем дозу? О том, как завяжем! И завязываем! До следующей ломки… А потом – опять всё по-старому! Ищем денег на новую дозу, воруем у своих, грабим чужих… Меня и отец-то сюда привез, чтобы спрятать от следствия. Цепочку я золотую сорвал с женщины… Так что и у меня есть своя тайна…
– Ничего, как-нибудь обойдется! Всё хорошо… всё хорошо будет! – слушая Ника, то и дело повторял отец Тихон.
Наконец, он отпустил его и спросил:
– Ну, как?
– Что как?
– Отпустило? Полчаса прошло!
– Да… - машинально кивнул Ник, прислушался к самому себе и, боясь даже дышать, зашептал: - Легче! Честное слово, легче!! Нет, правда, ей-Богу!
Он вскочил с табуретки и сам стал обнимать отца Тихона:
– Отпустило! Без ломки переломался!
– Что, надо теперь к фельдшеру ехать?
– Нет! Нет! Я же ведь слово дал!! Нет!!!
– Вот видишь! – улыбнулся отец Тихон. – И дальше всё хорошо будет. Я буду молиться, чтобы Господь укрепил тебя и отвел все соблазны на твоем пути и тех, кто сеет эти соблазны. Ты только сам теперь не сглупи. Ходи, дыши, радуйся жизни! Уклоняйся на первых порах от прежних друзей, ненужных разговоров, неприятностей, которые могут спровоцировать тягу к наркотикам. А потянет на старое – сразу молись! Вот, перед ней! – протянул он иконку Нику.
– А как же вы? – испугался Ник, пряча за спину руки.
– Ничего, - успокоил его отец Тихон. – Как говорил один древний поэт, что ты спрятал, то пропало, что ты отдал – то твое!
– Вам же она самому нужна! – с болью напомнил Ник, от которого не утаилось, как плохо было отцу Тихону.
Но желание, чтобы копия с чудотворного образа была у него, пересилило, и он принял этот бесценный для него подарок.
– А теперь иди. Иди-иди, Никита!
– с усталой улыбкой отпустил его отец Тихон.
– Приходи завтра с утра к храму. Поработаешь вместе со всеми, отблагодаришь Бога за эту помощь!
– Приду! Конечно, приду!
Ник выскочил из палаты и с запоздалым изумлением – откуда отец Тихон мог знать его полное имя? – сел в машину.
Здесь он вновь прислушался к себе, тихо засмеялся и помчался по деревне, проехав на радостях мимо дома Стаса, даже не обратив внимания на то, что там светилось окно, за которым Стас, в свою очередь тоже забыв про Ника, читал о том, как на палубе императорского курьерского судна смотрел на своих рабов Крисп…
Глава третья
1
Одно только смущало Криспа…
…Крисп стоял на палубе, со страхом и надеждой глядя на то, что происходит на борту «Тени молнии». С надеждой – на отца Нектария. И со страхом на своего отца. Гнев Марцелла не остыл даже за ночь, и теперь он срывал его на Гиларе, позабыв собственные слова, что лучше не связываться с этим жадным и мстительным человеком.
– Почему так много посторонних на судне? – грозно вопрошал он, кивая на забитый пассажирами нос корабля.
– Но, Марцелл!.. – пытался возражать капитан.
– Ничего не желаю знать! Я везу эдикт императора строжайшей секретности! Когда следующий порт?
– Через три дня… Мы же в открытом море!
– Проклятье… Ладно! Переведи их пока на корму, чтобы я лично мог наблюдать за ними. А в первом же порту – очистишь корабль от пассажиров!
– Но они заплатили нам наперед!
– Деньги вернуть! – повысил голос Марцелл.
– И высадить всех, начиная с этого! – Он указал на отца Нектария, и Крисп понял, что, желая оградить от него сына, он жертвует даже местью!
– Ты все понял, Гилар?
– Да…
Капитан злобно блеснул глазами и отправился выполнять приказ, вымещая зло на всем, что попадалось по пути. Первым он дал затрещину подвернувшемуся под руку юнге, который и без того морщился на каждом шагу после ночной порки. Затем, пересыпая речь ругательствами, велел матросам зарифить безжизненно свисавший из-за безветрия парус, а келевсту – посадить за весла сразу обе смены гребцов и заставить их работать в полную силу.
Так Гилар добрался до носа корабля. Здесь он передал приказ императорского курьера, умолчав при этом о его второй части, в надежде за три дня отговорить Марцелла от задуманного. И, тем не менее, эта новость мгновенно распространилась среди пассажиров.
– Это правда, что нас высадят в ближайшем порту?
– подскочил к Криспу не на шутку встревоженный Плутий Аквилий.
– Да, - подтвердил Крисп, глядя, как отец Нектарий, с потертой дорожной сумкой на плече, вместе с другими пассажирами переходит в кормовую часть корабля.
– Слушай, мы ведь с тобою друзья! Скажи отцу, чтобы он оставил хотя бы меня! – принялся уговаривать Плутий, но Крисп с сомнением покачал головой:
– Отец так зол на меня за вчерашнее, что боюсь, если я попрошу за кого, он высадит его прямо в море, не дожидаясь порта!
– И то верно! – вздохнул Плутий и задумался вслух: - Что же мне тогда делать?..
– Как что? Поплывешь на другом корабле! – удивился Крисп.
– Ах, да! Конечно же - на другом! – словно очнувшись, охотно согласился Плутий, но так быстро и неискренне, что Криспу в другой раз это показалось бы подозрительным.
Но сейчас ему было не до Плутия. Он с затаенной надеждой смотрел на отца, который, в свою очередь, хмуро наблюдал за отцом Нектарием.
К тому же Гилар, не осмелившись возразить Марцеллу, которого отметил сам император, решил отыграться на его сыне. Увидев трех рабов, которые, тесно прижавшись друг к другу, мирно спали на самом теплом месте палубы – где вечером разводили костер для ужина, он с возмущением закричал: