Святая - святым
Шрифт:
– Так что… будет тебе угодно?
Крисп вдруг подумал, что он мог бы приказать ей снять платок, чтобы она смотрела на него… и вообще не была так холодна. Но даже поежился от этой мысли, так она была неприятна ему.
Ничего, - пробормотал он.
– А впрочем… Я не хочу, чтобы ты думала, что это я приказал твоему отцу садиться за весла. Он сам…
– Я знаю, - кивнула Злата.
– Откуда?
– Брат сказал.
Крисп бросил благодарный взгляд на пытавшегося привлечь их внимание жестами Млада и удивился:
– Как он мог сказать, если не может разговаривать?
– Знаками. Я уже научилась понимать его. Это совсем не трудно.
– А что он говорит сейчас?
– Что, когда вырастет, тоже будет большим и сильным и станет гребцом, как отец! Глупый еще. Маленький. А отец у нас, правда, очень сильный. Когда рушился наш дом, он держал крышу до тех пор, пока мы все выбежали.
Они замолчали и стали глядеть на скамьи гребцов, между которыми ходил келевст, поторапливая ленивых, по его мнению, рабов ударами сыромятного бича.
Взятого в аренду раба он словно не замечал, но когда тот решил вытереть пот с лица, вдруг подскочил к нему и стегнул бичом, оставившим длинную красную полосу на его спине…
Девушка вскрикнула, точно это ударили ее саму, и невольно ухватила Криспа за руку.
Тот мгновенно вскочил и бросился к скамьям гребцов.
– Что ты делаешь? – с негодованием закричал он на келевста. – Как ты посмел ударить его?
– А что тут такого? – принялся оправдываться тот.
– Капитан сказал, что ты продал его нам на время!
– Не надо мне ваших денег! Я забираю его!
– Ничего страшного, господин! – примирительно подал голос Сувор.
– Я готов работать и дальше…
– А тебе… - повернулся к нему Крисп, - я первый и последний раз приказываю, как своему рабу – немедленно оставь весло и иди отдыхать.
При этих словах юноши могучий рослый мужчина послушно встал и зашагал на нос корабля.
Келевст, раздосадованно пожав плечами, направился жаловаться к Гилару.
Крисп, в свою очередь, бросился к отцу.
Марцелл встретил его с недовольным лицом.
– Я же сказал тебе не ходить сюда! – напомнил он, но было видно, что он не доволен не столько тем, что сын опять осмелился приблизиться к отцу Нектарию, сколько тем, что ему мешают слушать.
– А что же тогда они… он… - путаясь в словах, показал рукой на келевста с бичом в руке Крисп.
Марцелл внимательно посмотрел на сына и пообещал:
– Ладно, я сам разберусь с ним. А теперь – иди!
Вечером, как было заведено, Марцелл с Криспом полулежали на своих койках при свете канделябра и разговаривали.
Марцелл проверял содержимое сумки.
Крисп, щурясь на огоньки пламени, вспоминал минувший день.
– Ну, как разговор отца Нектария с философом? – как бы между прочим поинтересовался он.
– Увы! - развел руками Марцелл.
– Тут и Сократу, пожалуй, нечего было бы делать… Но ничего! Среди пассажиров есть жрец храма Аполлона. Я поговорил с ним, пообещал не высаживать в ближайшем порту, если завтра он поставит этого Нектария на место. И поставит! Религия – ведь это не только ум, но и… - Марцелл постучал себя пальцем по груди, – сердце!
Несколько минут они молчали, и, наконец, Крисп спросил:
– Отец, вчера ты сказал, что я могу делать со своими рабами все, что захочу?
– Да, я и сегодня могу повторить это!
– подтвердил Марцелл.
– Так вот, я хочу… освободить их!
– Странное решение! Они, что - тоже христиане?! – сразу же насторожился Марцелл.
– Нет, ты сам можешь у них спросить! У девушки даже есть статуэтка – богиня их домашнего очага…
– Да-да, я видел… - сразу смягчился отец и усмехнулся: - Надеюсь, ты не всю Дакию собираешься освобождать? Ну-ну, что надулся? Формально ведь я хозяин рабов и вправе знать, хотя бы причину!
– Да нет никакой причины! Просто хочу и всё! Ну, пожалуйста, я тебя очень прошу!
– Ладно! Делай, что хочешь… - махнул рукой Марцелл. – Хотя я лично не понимаю этого…
И принялся, как никогда долго, пересчитывать эдикты, бормоча:
– Один… два… три… пять…
Впрочем, последних слов Крисп уже почти не слышал.
Стояние в карауле у дверей каюты, волнения этого дня быстро сморили его, и он стал быстро проваливаться в приятную головокружительную пропасть легкого и радостного сна.
Крисп пытался задержаться на гребне этой пропасти и представить, как завтра утром сообщит своим рабам… своим бывшим рабам, что они свободны, но – не мог. Он только слышал: «семь… восемь…».
А когда Марцелл произнес слово «десять», он уже спал…
Глава четвертая
1
– Слушай, Григорий Иванович! Самое главное мы-то забыли!
Пусть ноги устали, болит твоя грудь,
И спину ты можешь едва разогнуть,
И пусть бы хотелось тебе отдохнуть,
Работы так много еще впереди,
Иди и буди!
– Это ты, Валентина? Хорошо, что пришла! Сделай мне какой-нибудь укол, да покрепче… Только Сергею Сергеевичу ничего не говори, а то он опять санавиацию вызовет и тогда уж наверняка отправит меня обратно. А мне нельзя пока, никак нельзя!.. Я и так, как могу, его успокаиваю…
– Хорошо, хорошо, только не волнуйтесь! Я все сделаю так, как вы просите… А что это у вас за листок? Новый рецепт?
– Нет, это – стихи… хотя, пожалуй, их можно назвать и рецептом… Это единственное, что в последние годы, действительно, помогает мне…
Иди и буди ты уснувших людей,
Скажи им, что враг среди Божьих полей,
Их хочет засеять травою своей…
Когда их разбудишь, тогда отойди…
Иди и буди!
– А-а, и вы здесь, мои старые друзья… Леночка… Ваня…