Чтение онлайн

Сколько ни звал его Данила Игнатьевич, Иванок остался со своими дружинниками. Получивший за пленение Бельдуза серебряную гривну Калина пил с ним вместе. Сотник казался бездонной бочкой. Он то и дело подзывал чашника, а потом вовсе отобрал у него кувшин и стал подливать себе сам, не забывая и Иванка.

–  Вот радости-то русскому человеку!
– говорил он, обнимая юношу за шею.
– Какую силищу одолели! Небось закажутся поганые на Русь ходить!

Рядом зазвучали гудки и гусли, послышалась разудалая песня. Какой-то парень выскочил из-за стола и пошел в плясовой, колотя сапогами по земле. К плясуну присоединялись другие, и Калина, оттолкнув Иванка, выскочил в круг.

выкрикнул он припевку.

Иванок тоже встал из-за стола, шагнул прочь. В голове шумело хмельное вино, и хотелось опять кинуться в бой. Запахнувшись в плащ, юноша через стан отправился туда, где лихие парни скрещивали мечи, поминая павших на тризне. Вокруг шумел пир. Его то и дело останавливали, кричали здравицы, предлагали полные чаши. Иванок обнимался с дружинниками и смердами, принимал поздравления и кричал в ответ что-то веселое.

Пирующий стан раскинулся, казалось, на полстепи. Впервые за долгое время русские люди без страха веселились на приволье. Достало меда и угощения даже сторожам, охранявшим полон и скот. Кое-где воины уже наладились обнимать пригожих девчонок. Спасенные из неволи девушки с благодарностью льнули к дружинникам, но вот совсем рядом послышался пронзительный девичий крик.

Двое подвыпивших воев тянули за руки молодую половчанку. Девушка извивалась, упираясь изо всех сил и зовя мать, но ратники были сильнее и волокли пленницу к подводам. Внезапно девушка изогнулась и с яростью впилась зубами в запястье одного из них.

–  Кусается, змея!
– ахнул он, разжимая руки. Девушка мгновенно оттолкнула другого и со всех ног ринулась бежать куда глаза глядят.

–  Лови ее! Лови!
– со смехом закричали вокруг. Над упустившими девку подтрунивали товарищи.

Со всех сторон к беглянке тянулись чужие руки. Кто-то нацелился обхватить ее за пояс - девушка еле успела увернуться, метнулась в сторону, поднырнула под еще одни растопыренные руки, но не заметила протянутой ноги и кубарем покатилась по земле.

Она упала прямо под ноги Иванку, и тот чуть не споткнулся, когда на него налетела девушка. Напуганная, половчанка вскочила, кидаясь прочь, но силы оставили ее, и когда юноша схватил ее за плечи, только задрожала, сжимаясь в комочек.

–  Держи ее крепче! Не то вырвется!
– загремел рядом крик.

Услышав его, пленница забилась в руках Иванка, и он накрыл ее полой плаща, как пойманную птицу. Оказавшись в темноте, она и правда притихла, как пташка, и только дрожала.

–  Держи ее!

К Иванку бежали двое - на руке одного остались следы зубов. Они нацелились отнять беглянку, но вовремя разглядели дорогую одежду и алый плащ и остановились, угадав, что наткнулись на боярина или молодого князя.

–  Ты это… мил человек, отдай девку!
– сказал один, с укушенной рукой.
– Наша она!

–  Наша, - поддержал его товарищ.
– Небось сами выловили.

–  Ловили, да упустили, - ответил Иванок, чувствуя, как внутри у него все начинает каменеть, и толкнул половчанку себе за спину.
– Улетела пташка!

–  Не замай, боярин!
– Дружинники сдвинули брови.
– Отдай, пока добром просим!

–  Девок в обозе много, - возразил им Иванок.
– Эту не дам!

–  Не заносись!
– угрожающе заворчал укушенный.
– Ты один, нас двое!

В ответ Иванок вынул меч. До сей поры он сам не понимал, что делает и зачем - выпитое вино шумело в голове, будя гонор. Но теплый комочек ткнулся ему в спину под плащом, и он понял, что не мог поступить иначе.

Острый клинок отрезвил одного воя. Он тронул товарища за локоть:

–  Ладно, Скурат, оставь его. Тронешь боярина - беды не оберешься. Иную сыщем - небрыкливую…

Но названный Скуратом хоть и отступил, долго ворчал и грозил Иванку кулаком.

Убрав меч, тот перевел дух и по тому, как неохотно рука отпустила оружие, понял, что еще миг - и был готов драться за половчанку насмерть. Но почему? Кто она ему?

Пошарив под плащом, Иванок за локоть вытащил девушку на свет. Она упиралась, дрожала и смотрела на него снизу вверх испуганными злыми глазами. Удивительные были у нее глаза - большие, синие, совсем не половецкие. И длинная русая коса тоже не походила на косы степных девушек. На вид ей было не больше шестнадцати лет.

–  Не бойся меня, - сказал Иванок, на всякий случай крепче стискивая ее локти.
– Худа не сделаю…

–  Я… не боюсь, - вдруг молвила половчанка по-русски.

–  Ты чья?
– Иванок встряхнул ее за плечи.
– Наша? Русичанка?

–  Нет.
– Девушка мотнула головой.
– Мать уруска. Научила.

–  Она… жива?

–  Жива, - кивнула девушка.
– Там она… осталась. Нас вместе пригнали, а потом меня… - Она начала всхлипывать и задрожала, хотя бояться было уже нечего.
– Брата убили…

Она беззвучно заплакала, давясь слезами, и Иванок вдруг вспомнил, где уже видел ее - это она рыдала над телом молодого половца. Парень, русич по матери, шел войной против своих и пал в кровавой сече. На память пришли Ждана и Светлана с раздувшимся животом. Если бы не их удача, и ее сын однажды вышел бы против родни своей матери, ходил бы в набеги и волочил в полон своих сестер.

Девушка заплакала, и Иванок обнял ее, прижимая к груди.

–  Не плачь, ты не в плену. Никто тебя не обидит. Я защита тебе, - вырвалось у него.
– Как тебя зовут?

Половчанка подняла на него заплаканное лицо.

–  Зелга, - прошептала она.

–  Зелга?
– не поверил своим ушам Иванок.

–  Мама Ольгой звала, - смущаясь, прошептала девушка.
– А брата - Денигеем. Данилой по-вашему.

–  Зелга, - оглушенно повторил Иванок, чувствуя, что не сможет уже расстаться с нею.
– Зелга…

Продолжая повторять про себя это имя, он обнял девушку за плечи и побрел прочь. Половчанка не спорила - присмирев, шла рядом.

Они вдвоем пришли в обоз. Пир уже затихал, и над станом опускалась ночь. Зелга послушно забралась на подводу, устроилась среди мешков с добром и только тут испуганно взглянула на Иванка:

–  Господин, а ты?..

Угадав ее страх, Иванок наклонился и поцеловал девушку в губы:

–  Не бойся.

Она сперва вздрогнула, но потом тихо вздохнула, и тонкие руки обвились вокруг его шеи.

На другое утро стали собираться в обратную дорогу. Смерды запрягали подводы, всадники седлали коней, собирали княжеские и боярские шатры, сгоняли вместе стада скота и пленных половцев. Обоз растянулся далеко по степи, окруженный пешими ратниками. Добычу князья-союзники решили разделить по возвращении на Русь.