Чтение онлайн

Иванок пробудился рано - едва повеяло утренним ветерком. Рядом ощущалось чье-то живое тепло. Юноша распахнул глаза и не сразу угадал половчанку. Зелга сидела рядом, укутавшись в его плащ, и смотрела на молодого витязя странно блестящими глазами. В них было все - тревога, нежность, грусть, мечта, и Иванок потянулся к девушке:

–  Зелга…

–  Господин мой, - прошептала она, напрягшись, но не двинулась с места.

–  Не зови меня так, - поправил он, садясь на подводе.
– Меня Лютом зовут. В крещении Иванком…

–  А меня мама не крестила, - сказала Зелга.
– Но молиться я умею - она научила.

Она была совсем близко, нежный запах ее волос, которым он упивался всю ночь, щекотал Иванку ноздри, и он притянул девушку к себе. Зелга уперлась ладошками в его голую грудь:

–  Не надо, господин.

–  Ладно, не буду.
– Он все же притянул ее к себе, поцеловал в висок и принялся одеваться.
– Вставай.

Стан пришел в движение. Князья проехали мимо на рысях вместе с боярами и милостниками, вслед за ними поскакали дружинники. Гнали табуны коней, стада скота. Шум и суматоха начались там, где были собраны половецкие пленники. Обоз должен был тронуться следом.

Место Иванка было впереди, в боярской дружине. Только что к другу подскакал сотник Калина, захотел было позвать, но заметил выглядывающую из-за Иванкова плеча Зелгу, понимающе подмигнул и умчался, разбрызгивая копытами коня ошметки грязи.

Зелга не дрогнула, когда мимо проскакали князья и бояре. С детским любопытством проводила взглядом ряды дружинников, стремительно обернулась на прорысивших мимо князей, но когда в окружении пешцев стали проходить половцы, побелела как полотно и закрыла лицо руками. Уже готовый вскочить в седло, Иванок обнял ее за плечи, загораживая от зрелища проходящих мимо пленников.

–  Когда-то и я так же шел, - вырвалось у него, - с Руси в степь, в неволю…

Плечи Зелги затряслись от беззвучных рыданий. Иванок взял в ладони ее лицо, прильнул к дрожащим соленым от слез губам, а потом легко, как пушинку, подсадил на подводу:

–  Сиди здесь.

Девушка растерянно потянулась к нему, но он уже вскочил в седло и, наказав вознице смотреть за половчанкой в оба, наметом поскакал догонять своих.

Весь день он был тих и задумчив. Сотник Калина ведал, в чем дело, и помалкивал, а остальные дружинники все извелись, приставая к нему с расспросами. Иванок молчал, но едва войско остановилось на ночлег, поскакал в обоз.

Зелга так и сидела на краешке подводы, обхватив колени руками и глядя в землю. Она встрепенулась, когда молодой витязь осадил коня рядом. Холоп тотчас бросился придержать жеребца, а юноша молча взял девушку за руку:

–  Пошли.

Зелга послушно потрусила за ним, приноравливаясь к его широкому шагу. Иванок повел ее туда, где в коше были согнаны половецкие пленники. Там разъезжали на конях верховые, оглядывая сбившихся в кучу людей. Большинство половцев молчали. Только всхлипывали женщины и девушки, глядя на победителей злыми глазами.

Зелга опомнилась только тут - встрепенулась, отступила, выворачиваясь из-под руки Иванка.

–  Ты… ты… зачем?
– только и срывалось из ее трясущихся губ.

Иванок притянул ее к себе:

–  Мать твою сыщем… Негоже руссичанке у своих в полоне быть.

Девушка задохнулась, во все глаза глядя на молодого дружинника.

Но потом осмелела и, все еще цепляясь за его руку, робко сделала несколько шагов вдоль веревочной ограды, вглядываясь в лица пленниц и зовя мать. Половецкие женщины настороженно косились на нее. Зелга быстро заговорила с ними по-половецки, ей что-то ответили. Потом одна поднялась и закричала вглубь коша. Издалека отозвались.

–  Мама! Мама!
– по-русски и половецки закричала Зелга.
– Мама, это я, Зелга! Я здесь!

Женщины переговаривались, кричали друг другу. Дружинник-сторож с мрачным любопытством смотрел на девушку.

–  Чего это она?
– спросил он у Иванка.
– Мать зовет? Степнячку?

–  Она руссичанка, - ответил Иванок.
– В полоне была. Случайно сюда попала.

–  Эге!
– Сторож полез в затылок.

Наконец Зелга высмотрела в толпе половчанок знакомое лицо. Девушка радостно закричала, мешая русские и половецкие слова, и кинулась вперед. Навстречу ей спешила женщина в половецкой пестрой рубахе и платке. Но лицом она была русская, и Иванок разглядел это, когда она упала в объятия Зелги и разрыдалась. Женщины вокруг сочувствующе переговаривались.

Обняв мать, девушка вывела ее из коша. Женщина с изумлением смотрела на Иванка.

–  Мама, мама, это он!
– повторяла Зелга, гладя ее по плечу.
– Он не дал меня в обиду, он…

–  Я хочу, чтобы ты и твоя дочь ехали на Русь со мной, - сказал Иванок.

–  Ой!
– Женщина всплеснула руками.
– Ой… Меня Марфой звали. Дома, на Руси. Дома… на Руси…

И она заголосила, обняв дочь. Иванок стоял над ними и молчал. А потом взял Зелгу за руку, и они вдвоем повели ее мать прочь от коша.

На обратном пути Данила Игнатьевич только раз или два мельком видел Иванка, а словом перемолвиться и вовсе времени не было. Но когда степь осталась позади и войско вышло к Днепру, молодой витязь сам отыскал его. Был он не один. Старый боярин с удивлением рассматривал молодую девку-половчанку, прячущуюся за его плечом, и русскую женщину рядом с ними. Подойдя к Даниле Игнатьевичу, Иванок сдернул с кудрей шапку.

–  Здрав будь, боярин!
– сказал он.

–  Здравствуй, сынок, - вздохнул Данила Игнатьевич.
– Забыл ты меня совсем… А ведь князь о тебе спрашивал. Ты сыновца его из битвы вынес. Тебе за то честь.

–  Ведаю я уже княжескую милость.

–  Но-но, больно ты горяч, - ласково пожурил его боярин.
– Былого не изменишь, да только ты молод. Мало ли чего в жизни будет.

–  Да, - встрепенулся Иванок.
– Ты прав, боярин. Я… - Он вдруг засмущался, потянул за руку девушку поближе: - Это Зелга, боярин. Она…

Данила Игнатьевич всмотрелся в лицо девушки и заметил в ее ушах серьги - те самые, что дарила Иванку в свое время половецкая княжна Ирина Тугоркановна. Старый боярин не мог ошибиться - одну он сам недавно вручил юноше. И тут ему все стало ясно. Данила Игнатьевич растроганно вздохнул и раскрыл объятия:

–  Иди ко мне, сынок, благословлю. И ты, дочка, иди. Совет вам да любовь.

Обрадованный боярин долго не отпускал от себя Иванка. Все разговаривал с ним, выспрашивал о разном, обещал сыграть пышную свадьбу и подарить молодым сельцо недалеко от Киева, возле Вышгорода. Иванок молча кивал, соглашался, но прежде чем вернуться в Киев и начать готовиться к свадьбе, он решил во что бы то ни стало заехать в Торческ и в крепостцу, где прожил эти три года. Зелга неожиданно решила ехать с ним, и боярин не стал перечить.