Чтение онлайн

–  Ты что? Что?
– Ждана вцепилась ей в руку.

–  Идут… полки, - выдохнула женщина.

Девушка обернулась. Из-за небольшой рощицы, что росла в отдалении и где брали дрова для растопки, наметом вываливалась лавина всадников. Очевидно, подошли они незаметно и еще с ночи, потому что половцы заметили их только что. Стан ожил.

–  Наши!
– пронзительно завизжала Светлана, прижимая руки к щекам. Первые вскочившие на коней половцы уже исполнились и сыпали в сторону русичей стрелами, пережидая, пока к ним присоединятся остальные. Женщины, дети и старики забегали, укладывая вещи и торопясь запрячь кибитки. Старый Щелкан, бросив свежевать барана, помчался седлать своего коня. Башкорт уже был в седле. Проскакав, он походя хлестнул плетью Ждану:

–  У-у! Уруска!

–  Пес! Поганый пес! Будь ты проклят! Да поразят тебя Рожаницы и Богородица!
– заорала вслед Ждана.

Башкортова жена с малолетней, не старше десяти лет дочкой кидали в кибитку пожитки. Четырнадцатилетний сын Башкорта кричал, отдавая приказы рабам, но его мало кто слушал. Большинство русичей с тревогой и волнением смотрели туда, где разворачивался бой - русские полки уже схлестнулись с половецкой ордой. Над толпой развевались два княжеских стяга.

Ждана вдруг схватила Светлану за руку:

–  Бежим!

–  Куда?
– слабо охнула та, но поспешила за названой сестрой.

–  Стой, уруска! Чага! Убью!
– закричал вслед сын Башкорта. Спасаясь от погони, беглянки кубарем скатились по берегу реки на лед. Падая, Ждана все-таки потеряла одну чилигу, и нога сразу начала мерзнуть в одной онуче. Светлана заохала, хватаясь за живот руками, но все-таки поднялась, ковыляя за названой сестрой тупо, как раненое животное. Их догнал скрип людских шагов. Беглецы мчались куда глаза глядят, надеясь убежать в суматохе. Большинство половцев было связано боем с русичами, а остальные увязывали пожитки, и почти никто не обращал внимания на беглецов.

Потом над головой на единственной круче затопали копыта, и Ждана изо всех сил толкнула Светлану в кусты. Женщины заползли в заросли, зарылись в сугроб. Светлана стонала и до крови искусала себе губы, чтобы не кричать. Ждана жмурила глаза, обнимая ее, закрывая своим телом и ежеминутно ожидая удара саблей по спине. Но всадники либо не заметили беглянок, либо сами бежали без оглядки. Топот копыт заглох в отдалении.

На женщин надвинулся глухой многоголосый шум - стучали мечи и сабли о щиты, храпели и визжали кони, топали копыта, кричали люди, ревели запрягаемые волы, брехали собаки. Шум боя подкатывался все ближе к берегу реки, и вопли перепуганного половецкого стана становились громче. Опять послышались шаги коня.

На сей раз Ждана решилась и открыла глаза. На лед ступил крупный соловый конь. На нем сидела половецкая женщина, ведущая в поводу навьюченную сменную лошадь. Другой рукой она прижимала к себе двух ребятишек. С другой стороны неловко, боком, на лед съезжала кибитка. Запнувшись обо что-то колесом, она перевернулась. Послышались пронзительные крики детей и женщин. Две выскочили из кибитки, стали вытаскивать орущих ребятишек. Мимо проехала вторая, но даже не остановилась.

Ее задержали на той стороне - дозор русичей промчался по берегу, останавливая беглецов. Ждана видела, как сняли с седла кричавшую женщину, оторвав от нее младенцев, как заворачивали кибитки и гнали куда-то вниз. И надо всем этим, заглушая стук сердца, висел шум сражения.

Сеча была долгая и страшная. Войско князей-союзников вышло на сильную орду, в которой было никак не менее восьми-девяти тысяч сабель - как раз столько, сколько привели в степь князья. В конце концов ослабевшие после зимней бескормицы кони кочевников стали сдавать, и половцы обратились в бегство, бросая раненых соратников, жен, детей и все нажитое. Многих поворотили, нагнав на сильных конях, и увели в плен, но часть вырвалась.

Больше сотни врагов уходило через реку. Они кидались на лед как раз в том месте, где под кустами затаились Ждана и Светлана. Помертвевшие от страха беглянки остановившимися глазами смотрели на всадников. Русский дозор выметнулся было им навстречу, и на льду закипел короткий жестокий бой. Оборонявшиеся отчаянно, как загнанные в угол крысы, степняки раскидали русичей и ушли в степь. На льду остались лежать раненые и убитые с обеих сторон.

Названые сестры сидели, обнявшись, в кустах еще долго после того, как шум сражения стих. Заставил их очнуться веселый молодой голос:

–  А это что за пташки притаились?

Голос был русским. Беглянки открыли глаза.

Возле кустов стоял молодой дружинник, держа в поводу трех коней - двух половецких и одного серого в яблоках, должно своего. Из-под шелома смотрело разрумянившееся лицо с короткими усами и бородкой.

–  Мы наши, - робко откликнулась Жданка.
– От поганых прятались.

–  Ну, тогда вылезайте! Утекли половцы-то!
– усмехнулся дружинник. Ждана выползла первая, помогла Светлане. Парень присвистнул, оглядев их:

–  Из полона, никак?

–  Из полона… родимый!

Светлана вдруг заголосила со слезами и повисла на шее у молодца. Не проронившая ни слезинки за полтора года плена, она Теперь рыдала взахлеб, что-то кричала, завывала и стонала разом. Ошалевший дружинник и Ждана вдвоем еле утешили ее и повели, все еще всхлипывающую, наверх, где русские ополченцы пересчитывали захваченное добро.

Этот половецкий стан был последним на пути союзного войска. В воздухе уже чувствовалась весна. Лед на речках, мимо которых они проходили, потемнел и пошел трещинами. Снега оседали, и ветер нес знакомые дразнящие запахи. Здесь, в степи, весна наступала раньше, и следовало поторопиться, если они не хотят застрять в пути с большим обозом и полоном и стать добычей для опомнившихся от дерзкого нападения половцев.

Обоз уже растянулся на две полных версты, не считая табунов коней и овечьих отар, которые гнали пастухи. Потрепанное и слегка поредевшее войско полнилось добычей. Свою долю получил каждый воин - кто коня, кто пленника-раба, кто рухлядь и утварь. Многие везли свое добро на сменных конях.

Иванок ехал рядом с Данилой Игнатьевичем с гордым видом. Нездило и Григорий уже не следили за каждым его шагом - Нездило пал в последнем бою от неприятельской стрелы, когда закрыл собой вырвавшегося вперед отрока. Иванок одним из первых налетел на поганых, нашел стрелка, унесшего жизнь старого воина. С недавних пор он отказался от меча - по его возрасту и росту легкая половецкая сабля была ему более кстати. И в той сшибке он на саблях схлестнулся со степняком и срубил его в поединке. Первая пролитая в бою кровь изменила юношу - в глазах потух детский огонек, перед Данилой Игнатьевичем был молодой воин, юный богатырь из тех, о ком слагали былины и песни. И боярин сам решил, что Григорий больше не будет пасти Иванка.

Боярин с сыном ехали вдоль длинного обоза. Сани перемешались с половецкими кибитками и наскоро сработанными волокушами. Пленные половцы брели между возами с добром. Освобожденные русичи тоже либо шли вместе с пешцами, либо отдыхали на розвальнях. Теперь можно было не бояться плетей, голода и унижений, и многие свысока поглядывали на степняков. Ехать в кибитках позволялось лишь самым малым детям.

Жданка со Светланой ехали на санях вместе с двумя другими бывшими полоняниками - женщина была из-под Треполья, а мужчина оказался земляком и родом из села Красного, стоявшего под Торческом. Светлана тяжело переносила последние дни - ребенок во чреве толкался, просился на свет, и женщина всякий час ожидала приближения родов.