Чтение онлайн

–  Почто шумство чинится?
– крикнул Давид.

–  Слово от Владимира-Волынского к тебе, князь!
– степенно ответил протопоп.

–  Слушаю.

–  Внемли гласу народа!
– заговорил протопоп.
– Людство владимирское порешило сказать тебе - не можно нам спорить с силой. Ростиславичи требует Туряка, Лазаря Мишинича и Василя. Выдай бояр своих, князь, ибо они подвигли тебя на непотребство. Вина на них. За них мы не бьемся, а за тебя станем биться. Но ежели не захочешь отдать виновных, отворит Владимир-Волынский ворота Ростиславичам, и тогда помышляй, князь, сам о себе.

–  Да вы… да вы что?
– Давид Игоревич покачнулся, сорвался на крик.
– Да вы хоть ведаете, кому указываете? Я князь! Я…

Его слова потонули в грохоте и реве возмущенного народа. Вздымались кулаки, пролетело несколько камней, упало в пыль двора. Дружинники кинулись было оттеснить народ, но увязли в нем.

–  Внемли гласу народа - се глас Божий!
– наставительно промолвил протопоп. Бояре согласно закивали. Им было что - Ростиславичи ясно дали понять, что требуют крови только этих троих, а иначе владимирцев постигнет участь всеволожцев. А шло лето, старые запасы кончились, а новых нет. Ростиславичи могут начать осаду, и тогда рано или поздно…

–  Рад бы послушаться Владимира-Волынского.
– Давид Игоревич даже сошел немного с крыльца, чтоб быть ближе к людям.
– Болит у меня душа за город. Но что я поделаю - нету сих мужей во Владимире. Услал я их в Луцк!

–  Так мы их воротим!
– важно промолвили бояре.
– А пока пошлем Ростиславичам весть, чтобы ждали.
– Они повернулись к толпе в воротах и закричали: - Слать гонцов в Луцк за боярами!

Толпа откликнулась радостным ревом и отхлынула прочь.

Вече порешило все быстро - в тот же день несколько гонцов ушли в разные стороны. Один подался в стан Ростиславичей с вестью о том, что враги скоро будут отданы, а другие помчались в Луцк. Но пока на площади судили и рядили, Давид Игоревич отправил в путь своего гонца. Выбравшись из города впотай, всадник ушел в сторону Луцка. В шапке он вез послание для Князевых советников немедля уходить в Турийск и носа без княжьего слова не высовывать.

Гонец обогнал посланцев от Владимира-Волынского всего на четверть дня. Напуганные участью, которая ожидала их дома, бояре помчались кто куда. Туряк, коему гонец привез особый наказ, с десятком отроков поскакал в сторону Киева, а Лазарь Минишич и Василь поспешили в Турийск - городишко малый, неприметный, затерявшийся в лесах и болотах, окружавших речку Турью. Тихо и дико было там - можно отсидеться.

Ни с чем воротились гонцы Владимира-Волынского. Только и сказали, что ушли бояре по княжьему слову прочь из Луцка, а куда - неведомо. Прождавшие несколько дней впустую Ростиславичи теряли терпение, и, опасаясь за свои животы и имение, вече собралось снова. На сей раз людство на площади шумело недолго, а сразу направилось к княжьему терему. Княжеские дружинники пробовали сдерживать толпу, но их смели и раскидали, как кутят. Ворота были высажены, владимирцы ворвались на подворье.

–  Князя! Князя звать к ответу!
– кричали сотни глоток. Те, кому не хватило на дворе места, запрудили улицу, лезли на заборы.

Бояре, те, кто не остался дома и не смешался дальновидно с толпой, метались по горницам. Давид потерянно сидел в своих покоях, обхватив голову руками. Даже сквозь стены долетал рев толпы. Сыновец Мстислав и княжич Всеволодко были тут же, жадно заглядывали в глаза.

–  Князь!
– На пороге возник боярин Вакей.
– Выйди к людям, князь! Усмири народ!

–  Народу кровь людей моих надобна, - с придыханием воскликнул Давид.

–  Народ за животы свои опасается, - осторожно возразил боярин.
– Ростиславичи Всеволож дотла сожгли. Не выдашь бояр - наш черед настанет. Выйди к людям!

Давид тяжко вздохнул, поглядел на Мстислава и Всеволодку.

–  Поди крикни - иду, - устало сказал он. Шаркающей походкой проходя по терему, он уже знал, что скажет толпе. Уж если бояре сами просят отдать своих же родичей и соседей на расправу, то спорить не след. Иначе город взбунтуется.

При виде князя море голов взорвалось таким яростным криком, что с карканьем взметнулись грачи со старых тополей у конюшен.

–  Выдай!
– кричали люди, теснясь у крыльца.
– Выдай бояр, а не то сами сдадимся Ростиславичам! Впустим князей в город, пущай сами с тебя требуют!.. Пошли людей в Турийск!

Давид цеплялся за резные балясины, покачиваясь и глядя в пол. Потом с усилием вскинул голову.

–  Пошлю!
– зычно крикнул он.
– Сей же день пошлю!

И ушел - почти убежал - в терем. Стоявший на крыльце боярин Вакей поспешил распорядиться.

Гонцы ушли в Турийск, оставив город в ожидании. Но на сей раз Давид Игоревич не обманывал - Лазарь и Василь получили наказ немедля ехать во Владимир.

Их ждали в воротах. Не успели бояре завернуть на княжий двор - тучный немолодой Лазарь Мишинич уже с великим трудом, сидел на коне и все больше путешествовал в возке, - как к ним подскочили, силком вытащили одного из возка, другого стянули с седла и поволокли к воротам. Отроки и холопы бросились было защищать бояр, но их смяли.

–  Прочь, псы!
– кричали бояре.
– Князь, почто так? Княже!.. За что?

Давид Игоревич не слышал этих криков - он загодя ушел в дальние горницы, закрылся на засов и до самой темноты просидел, не высовывая носа.

Вечером в дверь постучали.

–  Стрый!
– послышался голос Мстислава.
– Гонец к тебе от Ростиславичей. Мирятся братья-князья! Завтра поутру уходят от города!

Давид Игоревич с трудом поверил своим ушам.

А наутро весь Владимир-Волынский, столпившись на стенах и в распахнутых воротах, с замиранием сердец смотрел на казнь, чинимую Ростиславичами Давидовым наушникам.

За ночь в виду городских стен отроки срубили виселицу, к которой воины подтащили упиравшихся и отчаянно оравших бояр. Лазарь Мишинич плакал по-бабьи, с причитаниями, Василь просто ревел, вырываясь из крепких рук воинов. Не обращая внимания на крики, бояр раздели догола, волоком подтащили, уже обмякших от унижения и срама, к виселице и вздернули за ноги. Лазарь Мишинич обмяк, закатывая глаза и лишившись чувств, а Василь забил руками, стал ругаться, брызгая слюной.

Дав ему накричаться, воины отошли подальше и стали вынимать луки. Сразу десять стрел легли на рукавицы. Отроки выпускали стрелы не одновременно, почти не целясь. Обеспамятевший Лазарь не чувствовал ничего и так и умер, не открывая глаз, а Василь долго извивался, выдергивая стрелы и закатывая глаза. Но потом затих и он. Только когда оба окровавленных тела перестали дергаться, ратники опустили луки и отошли.

Братья Ростиславичи на конях стояли неподалеку. Володарь смотрел на казнь, изредка отводя глаза в сторону брата и городских стен, а Василько не шевелился. Слегка запрокинув незрячее лицо, он жадно прислушивался к крикам умиравших бояр и мстительно улыбался.

Загоняя коней, боярин Туряк окольными путями с десятком воев прискакал в Киев и чуть не плача пал к ногам Святополка Изяславича, поведав ему, что Ростиславичи пошли войной на Давида Волынского, грозят ему смертью, взяли и сожгли город Всеволож, невесть сколько городков и сел предали огню и мечу и осадили стольный град.