Чтение онлайн

Там стояло всего несколько слов, писанных рукой Володаря: «Про то ведает Бог, кто из вас виноват. Теперь же отпусти моего брата, и я помирюсь с тобой».

Видимо, Володарь тоже вспомнил прошлое, как жили, сражались, терпели поражения и праздновали победы, не мешая и во всем советуясь друг с другом… Для Давида это было подарком небес. Войны с Володарем он не хотел, опасаясь, что в том случае против него наверняка выйдут старшие князья. Волынь ранее принадлежала Изяславу Ярославичу, сын его, Святополк, захочет взять от нее долю. Так что лучше не доводить дело до греха. Он послал гонца к Володарю с согласием и отправил за Васильком сотню отроков во главе с боярином Вакием.

Василько, оставленный под охраной во Владимире-Волынском, каждый день жил ожиданием. Когда открывалась дверь, с тревогой прислушивался к шагам на пороге, силился угадать, что происходит на Вакиевом подворье. Но боярин был в отъезде вместе с Давидом, а семья его жила тихо и мирно.

Но вот распахнулись ворота, затопали конские копыта, послышалось ржание, людской говор. Василько прислушался - говорили по-русски. А потом хлопнула дверь.

–  Кто там?
– Слепец повернулся на лавке. Руки невольно сжались в кулаки.

–  Улан я, княже, - послышался знакомый голос.

–  Ты… один?

–  Нет. Со мной боярин Вакий и люди его. Скрипнули ступени под чужими шагами, незнакомый голос молвил:

–  Собирайся, князь. Давид Игоревич меня за тобой послал.

Куда - сказано не было. Подумав самое страшное, Василько медленно поднял руку, с усилием разомкнул судорожно сжатые пальцы и положил на себя крест.

–  Господь не оставит меня, - промолвил он дрогнувшим голосом.
– Давид Игоревич выдает меня ляхам?

–  Нет, князь.
– Голос Вакия звучал удивленно.
– Он отпускает тебя и отдает брату твоему, Вол одарю.

На миг радостно замерло сердце, но, рванувшись по привычке вскочить и уже делая шаг, Василько покачнулся и застыл. Привычный Улан подбежал, взял под руку - и Василько опустил голову. Обмануть слепца проще простого. А он до последнего будет греть сердце надеждой… Но он был один в кольце врагов, бороться было бесполезно. И Василько последовал за отроками из подвала.

Солнечное тепло коснулось его щек, ветер ласково тронул волосы, оглушило с отвычки чириканье воробьев, обрушился громом гомон подворья. Поддерживаемый отроками, Василько дошел до коня, с трудом взобрался на него и поехал неведомо куда.

Гонцы спешили, опасаясь, как бы во время их отсутствия не передумал Володарь, не двинул на Давида свои полки. К нему из Теребовля подтягивались свежие силы. Не видя, куда везут, и лишь по долгой выматывающей скачке угадывая, что путь неблизок, Василько утверждался в мнении, что его везут в Польшу. Каждое сельцо он принимал за приграничное польское, услышав топот всадников, ожидал услышать ляшскую речь. На привалах много и долго молился, прося у Бога даровать ему силы и защиту от врага.

Наконец Вакий, скакавший подле него и иногда развлекавший пленного князя разговорами, придержал коня и выдохнул:

–  Прибыли, князь!

–  Ляхи?
– Василько обострившимся слухом слепца уловил впереди неясный гул людского стана. Ветер донес запахи дыма и коней.

–  Бужск-град, - поправил боярин.

То был приграничный городок между Волынью и его червенскими землями. Оглушенный, с трудом веря услышанному, Василько как каменный сидел в седле. Его коня куда-то вели под уздцы, вокруг раздавались голоса. Среди них послышался даже знакомый хрипловатый негромкий голос Давида Игоревича - он ничего не замечал. И очнулся, вздрогнув, лишь когда рядом послышался изумленный возглас:

–  Василько! Брат?

Выехавший вместе с боярами к городу Володарь во все глаза смотрел на подъезжавших князей и бояр. Возле Давида ехал Василько - похудевший, бледный до синевы, с сединой в русых волосах и длинной спутанной бороде, прямой, со страшным остановившимся лицом. Забыв про все, Володарь спрыгнул с коня и бросился навстречу.

Василько завертел головой, прислушиваясь, и рванулся с седла. Его подхватили под руки, помогая спешиться, и он, протянув руки вперед, сделал неуверенный шаг.

Сильные живые руки подхватили его, обняли, прижали к груди. Володарь не мог смотреть на изуродованное лицо младшего брата и только плакал, уткнувшись ему в плечо. Василько сам чувствовал, как по щекам бегут теплые дорожки, но плакали только глазницы - сердце его, иссушенное неволей, увечьем и страхом за свою жизнь и честь, окаменело. Отвечая на братское объятие, он смотрел в никуда и не двигался.

Наконец Володарь выпрямился, бережно приобнял за плечи:

–  Идем, брат… Идем, - и, не оборачиваясь, повел Василька в сторону своих.

Перемышленская дружина разразилась криками, в которых сквозь радость звучал гнев. В Бужске царило молчание.

С болью, встретили Василька дома. Жена залилась слезами, маленькие сыновья непонимающе таращились на странно изменившееся лицо отца. Но радоваться было рано. Давид, отпустив Василька, оставил за собой все те земли, что успел занять, справедливо полагая, что слепцу все равно не уследить за таким большим краем, а Ростиславич и так должен его благодарить, что не отдал ляхам - тогда бы все Васильковы вотчины оказались под рукой Давида.

С таким известием Володарь уже через несколько дней после возвращения брата прискакал в Теребовль.

–  Тиунов, посадников своих сажает, а наших людей в порубы бросает. Я гонцов слал - двое вовсе пропали, один еле воротился, - говорил он.
– Не хочет слушать меня Давид… Что делать будем, брат?

–  Мстить, - напряглись скулы у Василька.
– Он меня мраком окружил - пусть же и ему и людям его белый свет будет не в радость. Ты идешь со мной?

–  За твои раны я бы ему горло перегрыз.
– Володарь накрыл ладонью руку Василька.
– Только не хочешь же ты…

–  Поеду.
– Теребовльский князь повысил голос.
– То моя кровь, за свои раны и увечья сам хочу посчитаться. Он не только меня - сынов моих лишил будущего. Кульмей полки поведет, я подле них буду.

Молодая княгиня, жена Василька, слушая речи мужа, только тихо утирала слезы. Приодетый, отпаренный в бане, Василько уже не был так страшен, как в тот час, когда она увидела его впервые. Но страшные темно-розовые провалы на месте глаз навсегда изменили его лицо и нрав.

–  Добро, брат.
– Володарь улыбнулся заплаканной княгине.
– Когда велишь полки собирать?