Святоша
Шрифт:
– Зачем нам зал? Можем и здесь порепетировать.
– Здесь даже развернуться негде, что ты…
Павел по-прежнему стоял слишком близко, и я всё ещё чувствовала его прохладные пальцы на щеке – даже после того, как он их убрал. Воздух в комнате будто сгустился, набрав дополнительный вес. Я отступила на шаг и, надеясь скрыть дрожь, повернулась к комоду, чтобы пристроить на нем злосчастный футляр с колье.
– Ладно, – выдохнула я. – Если ты не шутишь, давай попробуем. Но не здесь.
– Годится, – кивнул он.
Я прикусила губу, листая в телефоне расписание студии на ближайшие дни.
– Вот, в два часа есть окошко... Тебе, наверное, неудобно?
– Нормально. Я как раз догуливаю отпуск. Тогда до пятницы?
– До пятницы, – согласилась я, чувствуя, как щеки снова предательски теплеют. Павел кашлянул в кулак, как если бы тоже пытался скрыть одолевающую его неловкость. Какого черта между нами происходило?!
– Ну, тогда я пойду, – сказал он, наконец. Прошёл в коридор, натянул куртку, обулся. Дверь мягко щёлкнула, оставив меня в звенящей пустоте. Я коснулась все еще горящей щеки. И это было ужасное чувство… Как я могла после всего пережитого сегодня испытать пусть даже крохотную искру влечения? И как теперь отделаться от чувства вины, как заставить себя поверить, что это не измена покойному мужу, а просто… жизнь, которая, несмотря ни на что, идет? Меня передёрнуло. Я уткнулась лицом в ладони и задышала часто-часто.
Нет, конечно, я понимала, что не умерла вместе с мужем... И что однажды я встречу мужчину, который не заменит его – тут я не питала иллюзий, но займет какое-то свое отдельное место в моем сердце. Но я совершенно не была готова к тому, что это случится так скоро. Ведь прошел всего год… Аж целый год, господи. Насыщенный и такой сложный год.
Тяжело вздохнув, я подошла к окну, отдёрнула штору. На улице снежило. Огни фонарей пульсировали в вихрях метели, и казалось, весь мир растворялся в этой белой ледяной пелене.
Какой же бесконечный день…
Зазвонил телефон.
«Твою машину пригнали. Она в порядке. Просто засорился фильтр, его поменяли».
Руки взмыли к щекам. Мамочки! А ведь я напрочь забыла о брошенной черт его знает где тачке! А он помнил.
Как можно быть такой невнимательной, Корсакова? А впрочем… Витай в облаках и дальше, я никому не позволю подрезать твои красивые крылышки…
Так, кажется, написал Илья? И обманул… Так жестоко меня обманул.
Мои крылышки не то что подрезали… Их вырвали вместе с суставами. А я как была рассеянной, так и осталась. Даже интересно, когда бы я опомнилась, если бы не Павел?
«Наверное, залили какую-то бодягу вместо бензина. Спасибо, что выручил».
«Не за что. Лучше заправляться в проверенных местах».
«Я так обычно и делаю. Вчера только черт попутал».
«Ясно. Ну, спокойной ночи, Ида».
Черт… Я что, показалась ему навязчивой?
«Ага. Пока».
Глава 8
Павел
Отец выглядел отлично. Особенно с учётом того, что еще неделю назад врачи наперебой говорили о «пожилом возрасте» и «сопутствующих рисках», будто заранее готовя нас к худшему.
– Ну что, пап? Готов ехать домой?
– Готов, Павлуша. Как бы не были хороши здешние медсестрички, домой хочется все равно.
– О, ну если ты уже на медсестричек засматриваешься, значит, и правда поправился, – усмехнулся я, подхватывая пакет, куда заранее сложил отцовские вещи.
– А ты бы не засматривался? Они же тут все как на подбор – глаза светятся, руки нежные, слова ласковые. Может, познакомился бы с кем-то?
– Я? – изумился.
– Ну, а что ты все один, да один. Я-то, конечно, помирать не собираюсь, но, сам понимаешь, этого исключать нельзя. Ты же, сынок, без женщины. А без женщины – что за жизнь? Все равно, что чай без заварки. Вроде горячо, а вкуса нет.
Ого! А ведь я буквально недавно думал о том, как хорошо, что отец не торопит меня с женитьбой. Это, никак, время в больничке так на него повлияло? М-да. Экзистенциальный кризис у него случился, что ли?
– Ну, ты же как-то жил один.
– Кто? Я?! Да ты что, Пашка! У меня ты был. Я себя одиноким не чувствовал.
Мы неспешно спустились вниз. Холодное зимнее солнце поблескивало в окнах машин. На улице был легкий морозец, асфальт превратился в каток, и хоть дворники обильно посыпали дорожки песком, я все равно взял отца под локоть для большей устойчивости.
Только устроились в машине, как у меня зазвонил телефон.
– Слушаю, – бросил не глядя.
– Ну, привет, пропажа! Чего молчишь?
Вот же черт! Светка! Послать бы ее, так отец ведь рядом…
– Привет. Дела были.
– Ах, дела-а-а, – пропела Маслова в трубку. – А я вино купила. Белое. Кажется, в прошлый раз тебе такое понравилось. Приезжай, посидим.
– Нет, Свет, не могу. Я отца забираю из больницы…
Пантомиму старика в этот момент надо было видеть! Он так не хотел мешать моей личной жизни, что едва на ходу из машины не выпрыгнул. Руками встряхнул, дескать, нет-нет, не обращай на меня внимания, Пашка! И я бы его, может, даже послушал, если бы Светка имела для меня хоть малейшую ценность. Так ведь нет! Я и раньше ничего такого к этой бабе не чувствовал, а после истории с колье… Даже некоторая брезгливость к ней появилась. Бывают же гнилые люди. Непонятно, какого черта Ида не погонит ее поганой метлой.
– Вот как? Ну, передавай отцу привет, – пропела Света таким сладким голосом, что сахар на зубах скрипнул. – Потом заедешь?
– Нет, Свет, не думаю.
– А что так?
– Извини, мне сейчас неудобно говорить. Давай в другой раз.
Отбил вызов и стиснул зубы. До чего же я не люблю вот эти все выяснения отношений! А тут ко всему вообще непонятно, с чего Светка решила, что нам есть что выяснять.
Отец покосился на меня, не сумев скрыть любопытства.
– Не слишком ли ты жестко, Паш, с девушкой?
– Да нормально, бать. Там такая девушка, что на ней клеймо негде ставить.
– Вот как? – старик нахмурился. – А что ж ты на такую позарился, а теперь в кусты?
– Так я ничего ей не обещал, па. Встретились для совместного времяпровождения – разбежались. Не о чем и говорить.
– Непохоже, чтобы она так к этому относилась, – отец стрельнул глазами в сторону брошенного на консоль телефона.
– Это ее проблемы.
– Жестоко.
– Поверь, там тоже далеко не трепетная лань…
– Ну, как знаешь.
Я потрепал отца по морщинистой руке и вновь сосредоточился на дороге.
– Машину так и не купил?
– Уже. Но прибудет она в лучшем случае через неделю. А что? Тебе Патриот понадобился? Так я отдам.
– Да нет. Господь с тобой. Реакции уже не те. Ладно, сам убьюсь, а если кого-то за собой утащу?
Я кивнул, радуясь такому здравому подходу.
– Если захочешь куда-то съездить, я без проблем тебя отвезу. Только заранее предупреди, пожалуйста.