Чтение онлайн

– Ее тебе… отдали? В смысле бесплатно? Подарили?!

– Да.

Автомобиль сворачивает на усыпанную гравием парковку и тормозит. Машин почти нет. Кроме нашей компании, тут стоят лишь грузовик и минивэн.

– Ура, приехали! – вскрикиваю я и выпрыгиваю из машины прежде, чем Дрю выключает двигатель.

Может, если буду притворяться радостной, настроение и правда подтянется?

Стоит мне покинуть обдуваемый кондиционером салон, как влажный воздух облепляет кожу и курчавит волосы. Я направляюсь к деревянному указателю, который отмечает начало горной тропы, и изучаю прикрепленную рядом карту – в основном чтобы занять себя чем-то, пока остальные неспешно топают к подножию. Чем быстрее отправимся в путь, тем скорее его закончим.

Я осматриваю линии и закорючки на карте. Как по мне, маршрут довольно простой. На горе есть основная тропа для подъема и спуска, от которой тут и там расходятся более извилистые и крутые дорожки.

Потеряв интерес к карте, я перевожу взгляд на деревянные столбики, поддерживающие указатель. Они усыпаны словами, оставленными здесь людьми за годы – за десятки лет. Куча инициалов и дат. Я пробегаю их примерно так же, как меню в хорошо знакомом ресторане, – не рассчитывая увидеть ничего необычного.

Однако что это? Неужели? Мое имя? А ниже – Амелии.

Горячий воздух вокруг сжимается, не давая дышать. Из легких вышибает весь кислород. Мне тяжело вдохнуть, а выдохнуть я не могу. От шока и паники кружится голова.

Я словно тону на суше. Неотрывно глядя на надпись: «Харпер Уильямс».

– Харпер!

Голова невольно дергается влево. Я отвожу взгляд от указателя, но черные слова по-прежнему стоят перед глазами. Я понемногу прихожу в себя и вижу, что это Клэр машет мне рукой.

Почти все собрались у скамейки рядом с парковкой. Я глубоко вдыхаю, радуясь, что легкие пока вновь решили нормально функционировать, и быстро отхожу от указателя – так, словно скорость поможет мне очнуться от осознания, что я здесь уже бывала.

Дрю по-прежнему стоит на парковке вместе с Роуэном и Джаредом. Роуэн разглядывает автомобиль так, словно потом его ждет тест, насколько хорошо он запомнил его внешний вид. Джаред, широко улыбаясь, болтает с Дрю. Клэр подзывает и их, собирая компанию вместе.

– Амелия, сядь на скамейку – хочу понять, как тебя лучше сфоткать, – командует Саванна, держа в руках крутую камеру. – Харпер, давай к ней.

Амелия устраивается на металлической скамейке, и вид у нее напряженный. Тут я понимаю, что задумала Саванна. Если бы не та надпись на указателе, до меня бы дошло раньше.

Смерть папы очень разделила нас с Амелией. Они с мамой сделали Пола Уильямса запретной темой. Его медленно, методично стирали из жизни – как «тяжелую для разговора тему». Убрали его одежду и книги, заменили старые семейные фотографии на новые. Я же хотела хранить память об отце, говорить о нем с теми двумя людьми, которые знали его лучше всех. Но с каждой моей попыткой мама и Амелия держались все холоднее, пока я не осталась совершенно одна в океане собственного горя.

Я кашляю. Сомневаюсь, что Амелия помнит о поездке сюда с родителями. А даже если помнит, я знаю: если я об этом упомяну, отреагирует она плохо.

Поэтому я сажусь и, глядя прямо перед собой, говорю:

– Прости за вчерашнее.

– И ты.

Голос у Амелии столь же неестественный, как и поза. Я поворачиваюсь к ней: прямая спина, расправленные плечи, взгляд направлен вперед.

– Тогда мир?

– Ага, – отвечает она.

И так оно и кажется. Для перемирия мы сделали даже больше, чем обычно. Как правило, мы просто притворяемся, что ничего не произошло. И впервые за долгое время этого недостаточно, чтобы вернуть наше общение в привычную, пусть и кривую, колею.

Я хочу разобраться в проблеме, а не закрывать на нее глаза.

Хочу спросить Амелию, многое ли она помнит из семейных поездок на это озеро.

И думает ли она о том, что бы сказал о ее свадьбе папа, будь он здесь.

А больше всего я хочу узнать, когда враждебность между нами стала постоянной.

Однако момент сейчас неподходящий. Вокруг нас собрались остальные гости – Саванна попросила проходящего мимо туриста всех сфотографировать. Он пришел к горе с женой и двумя дочками – и это все, что занимает мои мысли, пока он просит нас улыбнуться и делает несколько снимков на камеру Саванны. Та с чувством его благодарит.

Наша компания отправляется в путь. Разделившись на мелкие группы, мы подходим к началу тропы. Тео раздает всем бутылки воды из рюкзака.

Никто не удостаивает карту тропы больше чем мимолетным взглядом. Я же останавливаюсь рядом с ней, и мои глаза с легкостью находят знакомое имя. Я неровно выдыхаю и кладу бутылку холодной воды под локоть, чтобы достать из кармана телефон и сделать фото. Не уверена, что хочу сохранить напоминание об увиденном, – но вдруг пожалею, если этого не сделаю?

– Ты чем занимаешься?

От неожиданности я резко оборачиваюсь – и поскальзываюсь на гравии. Прежде чем успеваю упасть, Дрю хватает меня за руку и помогает удержаться на ногах.

– Спасибо, – выдыхаю я.

Сердце бешено скачет, адреналин бурлит в крови, и я постепенно вновь восстанавливаю равновесие. Дрю уже отпустил мою руку, однако напоминание о его прикосновении по-прежнему обжигает кожу.

– Не за что!

Взгляд Дрю опаляет не меньше, чем струящиеся с неба солнечные лучи. И почему его внимание так сильно на меня действует? Даже не понимаю, нравится мне это или нет.

Я указываю пальцем за спину:

– Карту изучала.

Дрю смотрит сначала на меня, а потом – на широкую, расчищенную, полную туристов тропу. Уголок его губ дергается в улыбке.

– Боишься, потеряемся?

– Кто знает!

– Тогда давай, веди, – указывает он рукой направо.

Я поворачиваюсь в ту сторону. Остальная компания уже почти добралась до первого поворота. Видимо, я буду плестись в хвосте – как и ожидала, в одиночку. Большинство парочек идут порознь. Первыми вышагивают Тео, Роуэн, Алекс, Остин и Колтон. За ними, чуть позади, – Уилла, Клэр, Саванна и Амелия. Затем – Татум с Кристиной, а последними – Джаред, Люк и Линкольн.

Однако Дрю, чья физическая форма, несомненно, лучше всех в компании, стоит рядом со мной и терпеливо ждет, когда я отправлюсь в путь. И я иду; чем дольше мы будем стоять, тем выше шансы, что Дрю начнет рассматривать столбики.

В гору мы поднимаемся преимущественно молча, прерывая молчание лишь изредка, когда Дрю замечает что-то интересное – бурундука или поросль ядовитого плюща. И множество птиц. Он легко называет их виды – и те, о которых я слышала, но не могу распознать, и совершенно неизвестные мне. Дрю рассказывает, кто пролетает рядом с нами: дятлы, гаички, крапивники, воробьи, певуны, кардиналы, скворцы. Я помню, как мы стояли на кухне и обсуждали любовь мамы Дрю к птицам; казалось, это было сто лет назад! Этот интерес, судя по всему, разделяет и ее сын.