Чтение онлайн

Что до меня, то я по дороге как воды в рот набрала. Похоже, Дрю от этого немного теряется – и я его понимаю. Обычно я болтаю без устали и проведенные с ним несколько дней трещала обо всем, что приходило в голову. Пожалуй, одно из правил моей жизни такое: чем больше ты показываешь людям, тем меньше у них будет желания копать глубже. И уж не знаю, что такого в Дрю (может, я просто слишком часто попадаю рядом с ним в неловкие ситуации), но мысль, что он может заглянуть мне в душу, меня не ужасает.

В голову даже приходит смелое предположение, что он не считает меня размазней.

До вершины я добираюсь усталая и раздраженная. А еще потная! Футболка липнет к середине спины, а лицо покрыто влагой. Живот урчит от голода; от маффина с завтрака остались лишь воспоминания…

Ух ты! Вот это да! Открывшийся головокружительный вид быстро почти приводит меня в норму, избавляя от всех неприятных ощущений.

Отсюда озеро Полсон кажется ярко-голубой лужицей с несколькими точками у середины, одна из которых – Змеиный остров. Лужицу эту, словно ковер, со всех сторон окружают сосны. Иголки колышутся на ветру, отчего кажется, что по деревьям, словно по поверхности воды, пробегают волны. Сквозь лес змеятся дороги, и бесконечную полосу зелени прерывают лишь редкие крыши домов и дымоходы.

– Вау! – выдыхаю я.

И этого точно недостаточно, чтобы описать открывшуюся перед глазами красоту.

Саванна снова уговаривает какого-то туриста нас сфотографировать. На этот раз позировать не очень приятно – за время подъема вспотела не я одна. Хорошо, что тут есть ветерок, и он понемногу охлаждает кожу.

– Здесь есть еще одна точка обзора, – бросаю я Саванне и Амелии, сидящим на плоской части скалы.

Неподалеку Уилла и Люк делают селфи. Без понятия, где все остальные.

– Я пойду туда, – добавляю я.

– Хорошо, – бормочет Саванна, глядя на экран телефона и прикрывая его от солнца.

Амелия в ответ легонько улыбается и делает глоток воды.

Я смотрю на Дрю и приподнимаю бровь в немом вопросе. Он кивает и вместе со мной идет дальше по тропе.

Мимо проносится нечто красное.

– Кардинал, – подмечает Дрю.

– Типа как «Сент-Луис Кардиналс», бейсбольная команда?

От ветра его смех раздается чуть ли не у моего уха.

– Ты смотришь бейсбол, не хоккей?

– С чего ты взял?

– Да так, просто подумал.

– Я вообще в спортивных играх не особо, – признаюсь я. – Мой папа…

И тут слова замирают на языке. Наверное, я само воплощение двуличности – осуждаю мать и сестру за то, что они молчат об отце, а сама поступаю так же.

Я четко делю людей в жизни на две группы: тех, кто знает о смерти папы, и тех, кто считает, что я не говорю о нем, потому что мы поссорились или просто не общаемся. Но ни с кем из них я не упоминаю о папе в обычном разговоре – так, как сейчас с Дрю.

– …папа почти не интересовался спортом, – заканчиваю я предложение.

– Помню. Он обычно читал или что-то чинил, а в итоге только доламывал.

К удивлению для нас обоих, я смеюсь:

– Это точно!

Вполне в духе папы было целый день возиться с краном, а после – все-таки вызывать сантехника, поскольку течь начинало еще сильнее.

Тропа оканчивается второй точкой обзора. Людей здесь намного меньше, а склон – круче. Если, как мы, подойти достаточно близко к краю, то самой горы уже не видно – только то, что расстилается под нею, и ничто не загораживает обзор.

– Видимо, не зря ты разглядывала карту, – поддразнивает меня Дрю, вставая рядом и наслаждаясь видом.

– Вовсе не карту, а свое имя.

Я смотрю вперед. Не нужно поворачиваться, чтобы понять – Дрю смотрит на меня.

– Я здесь уже бывала, лет пятнадцать назад. До того, как родители купили коттедж в Порт-Хэвене, летом мы приезжали к озеру Полсон. Снимали небольшой домик где-то на недельку. Папа будил нас рано по утрам и брал с собой на рыбалку. Мы заходили в рыболовный магазин, а на рассвете выплывали в желтом каноэ. И однажды, видимо, приехали сюда. Я этого не помню, но, думаю, так и было.

Я глубоко вдыхаю. Растрепанные от ветра волосы щекочут лицо.

– Иногда мне трудно вспомнить папу. Кажется, что образ ускользает, и чем больше я пытаюсь о нем думать, тем сильнее забываю. Папа столько всего пропустил. Решил пропустить, понимаешь? От этого больнее всего.

Еще один вдох, уже сбитый. Я всхлипываю; ветер обжигает наполненные слезами глаза.

– Прости.

– Не… черт, Харпер! Перестань извиняться.

Пальцы Дрю сплетаются с моими; он притягивает меня ближе, пока наши тела не прижимаются друг к другу.

– Я вся потная! – протестую я.

– Я тоже.

Тело Дрю – надежная опора, и я расслабляюсь.

– Парень, с которым мы играли в одной университетской команде, покончил с собой на втором курсе, – тихо произносит Дрю. – Случилось это на каникулах. Администрация отправила всем письма. У нас с ребятами из команды был общий чат, и никто не знал, что сказать. В последний раз я видел парня накануне сессии. Он устроил вечеринку на заднем дворе и пил пиво из бочонка, стоя на руках. Вот уж на кого точно не подумаешь… – Дрю выдыхает, и его грудь опускается. – Это трагедия, Харпер, а трагедии не подчиняются логике. Они просто тяжесть, с которой приходится жить.

Я смотрю на лес, на озеро. Внутри становится спокойнее от осознания, что мой папа тоже все это видел. Что тьму в его мыслях хоть немного рассеяла красота природы.

Дрю сжимает мою ладонь – он так ее и не отпустил. Его большой палец легонько поглаживает мою кожу.

Я хочу, чтобы Дрю поцеловал меня.

И хочу давно. С тех пор как мы были подростками. И потом. Когда пили текилу на крыльце. Когда он напоминал мне, как кататься на водных лыжах. Когда мы выиграли соревнование на каноэ. Когда сидели у костра прошлой ночью – до того, как все пошло не так.

Однако сейчас я четко осознаю свое желание. Вижу, как взгляд Дрю на секунду опускается на мои губы, а потом вновь возвращается к глазам.

Я замечаю нерешительность парня: вдруг я расстроена, вдруг неподходящий момент? Наверняка он размышляет: с чего нам целоваться? Ведь вся романтика на этой неделе должна быть притворной. Я подумывала переспать с Дрю – и, судя по утреннему разговору, взаимно. Однако секс без обязательств обычно не подразумевает поцелуи на горе средь бела дня. Это уже совсем другое.