Чтение онлайн

– Это доказывает, что ее Бог не защитил ее. Кем была моя настоящая мать? – спросил вдруг Дэвид.

– Она была еврейкой, – успокаивающе сказал Нат. – Ты же знаешь, она умерла при родах, а мы усыновили тебя буквально сразу после рождения. Как у тебя дела в колледже?

– Все хорошо, – слишком быстро, чтобы это было правдой, сказал Дэвид и пошел к себе в комнату. Он был очень разочарован тем, что не смог впечатлить отца своей новостью. Нат даже не воспринял ее всерьез. В возрасте двадцати лет все чего-то ищут. Главное, чтобы к тридцати они хоть что-то нашли. Дэвид же стремительно приближался к точке, за которой находились разбитые родительские надежды. Иногда он, конечно, объявлялся на занятиях в колледже, но за год он едва ли хоть что-то усвоил из курса лекций по истории искусства, да и вряд ли мог вылепить хотя бы горшок из глины. И Нат, и Дэвид прекрасно понимали, что обучение в общественном колледже по курсу скульптуры – пустая трата времени. С другой стороны, Дэвиду нужно было его как-то тратить, а как именно, он не имел ни малейшего представления.

«Вас усыновили? Вам хочется об этом поговорить? Приходите к нам», – гласила бумажка, прилепленная на внутренней стороне двери мужского туалета в колледже. Дэвиду потребовалось по меньшей мере трижды посетить этот туалет, прежде чем он все же решился переписать название организации, чтобы потом посмотреть в справочнике информацию о ней.

Организация помощи усыновленным детям проводила свои собрания по вечерам вторников в общественном колледже Квинса. В числе услуг, которые предоставлял этот благотворительный фонд, была помощь в поиске информации о биологических родителях, а также группа поддержки, которая «вполне могла стать для вас настоящей семьей».

Заседания проходили на втором этаже колледжа, в одной из больших аудиторий, рассчитанных на несколько сотен студентов. Там, в большом зале, были рассредоточены человек десять. Все они сидели поодиночке, плотно пригнувшись к учебной доске, служившей студентам письменным столом. Дэвид поздоровался кивком с женщиной, выступавшей перед аудиторией, и попытался затеряться на задних рядах.

– Кого ищешь? Что за история? – поинтересовался шепотом парень, который каким-то неведомым образом телепортировался на место рядом с Дэвидом.

– Да никого. Мать умерла при родах, и меня усыновили, я больше из любопытства, – также шепотом сказал Дэвид.

– Всем так говорят, – бесшумно засмеялся парень. – Ты хотя бы искать пробовал? Имя знаешь?

– Как искать? По справочнику? – хмыкнул Дэвид.

– А почему ты думаешь, что ее имени нет в справочнике? Она преступница? Из другого штата? Ты что-нибудь о ней знаешь?

В этот момент женщина за трибуной многозначительно замолчала, давая понять, что их разговоры мешают лекции.

Сразу после лекции, в которой наблюдался переизбыток таких слов, как «принятие», «прощение» и «любовь к миру», Дэвид отправился к телефону-автомату, рядом с которым всегда лежал телефонный справочник. Он знал, что его биологическую мать звали Элизабет Фалько, знал, что она вроде бы жила в Нью-Йорке до его рождения. Никакой другой информации у него не было, но оказалось, что в городе не так уж много женщин с таким именем. Он наугад позвонил нескольким женщинам, чтобы попробовать установить материнство на слух. Конечно, эта затея была обречена на провал, но, с другой стороны, он понял, что то, о чем он мечтал всю свою жизнь, вовсе не невыполнимая задача для частного детектива. Здесь даже не нужна была помощь фонда. Нужно было просто позвонить по десятку номеров и порасспрашивать женщин под предлогом опроса общественного мнения.

К вечеру следующего дня он уже определил номер своей биологической матери, но не имел ни малейшего представления, как нужно представиться и что сказать.

– Алло, Бетти Фалько? Если честно, я не вполне понимаю, как начать этот разговор. Двадцать лет назад вы родили ребенка, мальчика, а потом отдали его на усыновление. Так вот, этот мальчик – это я. Меня зовут Дэвид Берковиц. Я просто хотел бы с вами познакомиться, если вы не против. Вы должны знать, у меня были прекрасные приемные родители, я ни в коем случае не хочу вас ни в чем обвинять…

Женщина на той стороне телефонного провода бросила трубку быстрее, чем Дэвид успел договорить, но уже через минуту она нажала кнопку набора последнего номера.

1975 г.

Элизабет Бродер родилась в Бруклине в 1913 году. Она была одной из девяти детей в бедной семье польских евреев-эмигрантов. Бетти всегда считалась самой красивой девочкой в школе. Ей всегда доставляло удовольствие наряжаться и накладывать макияж, но жизнь редко подбрасывала ей шанс прихорошиться. По ее убеждению, Бетти была слишком красивой, чтобы работать, но слишком глупой, чтобы умело распорядиться своей красотой.

Сразу после окончания школы родители устроили ее на фабрику по производству косметики. К неприятному удивлению девушки, производство косметики оказалось делом совсем неинтересным и крайне неэстетичным. Девушки буквально задыхались от витающей в воздухе пудры, но окна не разрешалось открывать по технике безопасности.

Единственной радостью девушки были танцы, которые устраивались по выходным в парке. Сюда они приходили вместе с подругами, разряженные, словно фарфоровые куклы. Именно здесь Бетти познакомилась с Тони Фалько, который и стал ее первым мужем. Они поженились, когда девушке было двадцать три года. Бетти и Тони, как и все первые американцы, мечтали выпутаться из паутины нищеты и начать свое дело. Спустя пару лет им удалось открыть рыбный магазин, а вскоре после этого девушка забеременела и родила девочку, которую назвали Розалин.

Бетти очень тяжело переживала первую беременность. Ей была невыносима мысль о том, что после рождения ребенка она превратится в такое же чучело, в какое превращались после рождения детей ее подруги. Она всеми силами пыталась следить за собой и не позволять себе ничего лишнего. После рождения ребенка характер Бетти испортился окончательно. Из-за дисбаланса гормонов она превратилась в настоящую истеричку, которая могла безудержно хохотать, а через пару минут уже плакать. Тони не выдержал этого испытания и ушел из дома почти сразу после рождения Розалин.

Похожая на дорогую фарфоровую куклу Бетти осталась хозяйкой рыбного магазина и матерью-одиночкой. Обе роли плохо ей подходили, но Тони считал, что сделал для жены и ребенка все, что мог. Он честно оставил им все, что было нажито за долгие годы, и постарался начать жизнь с нуля. Бетти же в первый год после ухода мужа была занята воспитанием ребенка и переживанием личной трагедии. Рыбный бизнес таких страданий пережить не смог, и вскоре пришлось продать магазин, чтобы выплачивать ипотечный кредит за квартиру.

Бетти пришлось устроиться на работу официанткой в дешевую закусочную и долгие годы не вспоминать об устройстве собственной личной жизни. Спустя восемь лет в дверь закусочной, в которой работала Бетти, вошел высокий рыжеволосый джентльмен в дорогом костюме. Им оказался Джозеф Клейнман, бизнесмен, счастливый отец троих детей и муж очень богатой женщины. Мужчина сразу обратил внимание на хорошенькую официантку и в тот же день пригласил ее на свидание. Вскоре между ними завязался вялотекущий роман без всяких перспектив на брак. Джозеф не собирался разводиться, да и не дала бы жена ему развод, а в те насквозь пуританские времена это имело большое значение.