Сын Сэма. История самого опасного серийного убийцы Америки
Шрифт:
Дэвид казался большой удачей. Любой владелец апартаментов для сдачи мечтает об одиноком тихом арендаторе. Он часто уходил на работу на всю ночь и возвращался под утро. Окна всегда были зашторены, в квартире он вел себя тихо. Мы считали, что нам повезло, пока он не стал делать замечания нашей собаке. Его можно понять, если человек боится собак, немецкая овчарка по соседству будет раздражать, но он видел его, когда приехал в первый раз, да и собака у нас хорошо воспитана и лает только на незнакомцев. Мы считали его странным, но не подозревали, что он так сильно нас ненавидит. Даже когда он съехал, не забрав залог и оставив квартиру в плачевном состоянии, мы не держали зла. Многие жильцы так делают, желая наказать своих арендодателей. К сожалению, по закону с этим мало что можно сделать, да и в ремонте апартаменты нуждались давно. Джек как раз собирался взять две недели отпуска и заняться ремонтом.
Дэвид постепенно осваивался на новом месте жительства. Теперь всякий раз, когда его что-то не устраивало, он вспоминал о том, что у него в квартире лежат револьвер и винтовка, которые он может использовать. Одно только это знание придавало сил для того, чтобы кардинально изменить свою жизнь.
Как только за владельцами апартаментов закрылась дверь, он услышал адский лай собаки. Выглянув в окно, он увидел пожилого мужчину с черным лабрадором на поводке.
– Усмирите свою собаку! – крикнул Дэвид. – Здесь нельзя гулять.
– Простите. Мне тяжело уже уходить далеко от дома, – улыбнулся мужчина и старомодно приподнял шляпу в знак приветствия. – Меня зовут Сэм, а это Харви, – указал он на собаку.
Дэвид с силой закрыл окно и стал беспомощно оглядываться по сторонам в поисках какого-то спасения.
Взгляд упал на ружье, и он успокоился. Голоса в голове умиротворенно затихли, но шум в апартаментах все еще стоял ужасный. К вечеру этот шум усиливался, к нему прибавлялись злость и ненависть ко всему окружающему миру. Он буквально слышал то, как кричит на жену сосед, топают дети, лают брошенные хозяевами собаки. Ближе к часу ночи шум стал невыносимым, и он выбежал на улицу. Тут же стало дискомфортно от ощущения того, что на него все смотрят, и он поспешил к машине.
Дэвид завел двигатель и отправился колесить по улицам Бронкса. Утробный гул двигателя успокаивал. Он заехал в квартал заброшенных домов и увидел возле стены одного из домов несколько силуэтов. Собаки, которых бросили хозяева, сбились в стаю и теперь терроризировали Бронкс. Они нападали на детей, выпрашивали еду, наводили ужас на прохожих. Дэвид понял, что если он избавит город от этих адских псов, мир станет лучше, а главное, тише.
Он припарковал машину возле одного из домов. Собаки как будто насторожились. Черный потомок спаниеля с длинными ушами тут же опустился на землю и заскулил. Дэвид вытащил из коробки свой револьвер, зарядил его и медленно пошел навстречу адским псам. Собаки замерли в ожидании сигнала от хищника. Люди часто кормили их, поэтому псы были приучены к тому, что люди могут не только пнуть их в живот, но иногда и могут дать что-то из еды. Мужчина шел прямо на них. Кое-кто из псов на всякий случай оскалился. Черный спаниель зарылся носом в землю и заскулил еще безысходнее.
Дэвид снял предохранитель и прицелился в первого пса, второго, третьего… В окнах домов по соседству зажглись огни. Кто-то начал кричать проклятья из окна, но выстрелы продолжались. Никто из людей не решился бы подойти к человеку с заряженным оружием. Немногочисленные прохожие, услышав тревожные звуки стрельбы, старались спрятаться или повернуть назад. Собаки в ужасе разбежались врассыпную, пытаясь спастись, но за спиной у них был глухой забор. Единственным местом, где можно было скрыться, был заброшенный дом, но туда было не прорваться. Дэвид стрелял до тех пор, пока не разрядил всю обойму. Наутро жители насчитали семь трупов собак. Черного спаниеля среди них не было.
По вечерам, когда становилось слишком шумно, он отправлялся колесить по дорогам Нью-Йорка. В какой-то момент он заметил в соседней машине двух девушек. Их машина и Ford Дэвида остановились на соседних полосах, когда загорелся красный сигнал светофора. Девушка, сидевшая на месте пассажира, обернулась и посмотрела на Дэвида. Ее лицо исказилось презрительной гримасой, и она отвернулась сказать что-то подруге. Девушка, сидевшая за рулем, нагнулась вперед и тоже посмотрела на Дэвида. Обе девушки расхохотались.
Дэвид с яростью ударил по рулю, а затем вдавил педаль газа и проехал несколько сотен метров вперед. Через минуту он увидел, что машина девушек обогнала его автомобиль. Дэвид начал следовать за этой машиной, держась на почтительном расстоянии. Машина свернула на жилую улицу, а затем въехала на стоянку. Дэвид заглушил мотор возле соседнего дома и стал наблюдать за интересующей его машиной. Он уже достал револьвер, который держал теперь в бардачке. В тот момент, когда он вытащил обойму, чтобы перезарядить, раздался гром и на капот стали падать первые крупные капли дождя. Дэвид открыл дверь машины, сжимая в руках тяжелый бумажный пакет с заряженным оружием. Дверь машины девушек тоже открылась, но они продолжали о чем-то разговаривать. Дэвид вышел из машины, но в этот момент одинокие капли дождя уже превратились в настоящий ливень. Бумажный пакет моментально начал размокать в руках. Одна из девушек выскочила из машины и побежала к лестнице дома, ведущей на второй этаж. Вслед за ней побежала вторая. Дэвид стоял еще какое-то время под дождем, но потом все же поехал к себе в Йонкерс.
Психиатрическая больница округа Кингс, 1978 г.
– Вас остановил дождь?
– Конечно, это оружие не переносит влаги, а дождь лил стеной.
– Это демоны дали вам отбой?
– Да. Демоны требовали крови, но дождь спутал все карты. К тому же там уже бежали люди, пытаясь защититься от дождя.
Дэвид Абрахамсон замолчал. Дэвид умудрился дать несколько заочных интервью «Нью-Йорк Пост» и «Дэйли Ньюз» – двум самым влиятельным газетам страны. Сейчас они все наперебой обсуждали проблему выявления психически больных людей, которые могут представлять угрозу обществу. Дэвид Берковиц умудрился не только пройти все психологические тесты для службы в армии, но еще и три года прослужить в войсках, а затем еще и получить в Нью-Йорке разрешение на хранение оружия. Мировая столица убийств славилась тем, что здесь самые строгие требования к людям, решившим получить лицензию на оружие. Берковиц не раз доказывал свою психическую вменяемость, но при этом что-то заставило его выйти на улицы города, чтобы поджигать дома, расстреливать людей и собак.
– Вас устраивают условия вашего содержания? – неожиданно поинтересовался врач.
– Да, вполне. Все ведут себя крайне вежливо. Ваше лечение явно дает свои результаты. Из-за этих таблеток, здорового сна и психотерапии я чувствую себя намного лучше. То, что я сделал, – это ужасно, но я чувствовал себя во власти демонов и просто не мог им сопротивляться…
14. Первые выстрелы
29 июля 1976 г.
Выйдя из машины, он услышал угрожающее рычание. Дэвид поднял голову и увидел старика Сэма Карра со своим черным лабрадором.
– Надо же, как он вас невзлюбил, обычно он так себя не ведет. – Пожилой человек стыдливо засмеялся с какой-то извиняющейся интонацией.
– Он чувствует мой страх, – ответил Дэвид, растягивая слова, и постарался пройти ко входу в дом. В другое время он бы отчитал старика, но сейчас ему срочно нужно было попасть домой.
– Я вас понимаю. Сама бы расстреливала всех этих собак с их владельцами. Кто им разрешил иметь животных? Пусть едут на ранчо и разводят своих собак, зачем они среди людей эту дрянь разводят? – сказала ему женщина из апартаментов на первом этаже. Она увидела его выходящим из машины и говорила все то время, пока он шел ко входу. Женщина с ее красивыми каштановыми волосами, старомодно уложенными в локоны, напомнила ему Бетти. По какой-то причине это вызвало новый всплеск оглушительной ненависти.
Он поднялся к себе и не выходил несколько дней. Через три дня он понял, что сможет успокоиться только в одном случае – если все-таки выйдет на охоту. Дэвид завел машину и довольно долго колесил по городу. Когда ты не знаешь, куда идти, обычно ты идешь домой, в место, где ты был максимально счастлив и где пережил главные страдания. Память сохраняет карту этой местности лучше всего. В каком бы вы ни были состоянии, вы приедете сюда и обязательно испытаете разочарование, потому что на самом деле места, которое сохранилось у вас в памяти, никогда не существовало.