Чтение онлайн

В силу изложенного, санитарный надзор считает, что… школа должна быть закрыта немедленно».

Каково построили!

Чудес архитектуры и строительства много. Одно из них — московская гостиница «Минск». Не дом — аквариум! Солнечные лучи прошивают его насквозь. Спасения от них нет. Но люди приспосабливаются. Обматывают головы мокрыми полотенцами и так сидят в своих номерах. По духоте летом и холоду зимой «Минск» прочно держит первое место в городе.

От холода защититься сравнительно нетрудно: можно надеть валенки, можно укутаться в плед, одеяло, шаль, оренбургский пуховый платок. От духоты средств мало. Форточки, вентиляторы. Но их нет.

Слышу реплику: «Что это вы старину проповедуете в век кибернетики и звездоплавания? А про «кондишен» забыли?» Нет, про установки кондиционированного воздуха я не забыл. Кондиционированный воздух — это всё— освежающая мечта. Когда сидишь во Дворце съездов или Дворце спорта, чувствуешь себя хорошо и легко, как новорождённый. Хочется дышать глубже. В отличие от того же «Минска».

Главный повар ресторана гостиницы «Минск» Б. Н. Андреев несколько лет работал в южных странах.

— Борис Николаевич, жарко там?

— Очень жарко. Сами понимаете, экватор. Но на моей кухне, несмотря на горячую плиту, было, в общем, прохладно: эр кондишен.

— Теперь вы опять в Москве. Москва — это не экватор…

— … Но на кухне жарче, чем на экваторе! Порою посетитель ресторана кричит: «Безобразие! Бифштекс не прожарен. Повара сюда!» И не знает человек, что повар не появляется не потому, что увиливает. Повар в это время нюхает нашатырь.

Ах, кондишен! Нет жизни без тебя ни машине, ни человеку.

Человек, в какие условия его ни помести, свыкается-обвыкается. А машина — нет. Электронные вычислительные машины, если нет кондишена, начинают безбожно врать. В этом смысле пословица «человек не машина» приобретает обратный смысл.

Ещё раз произнесу: «Ах, кондишен!»

А что толку от этих сантиментов?!

Кондиционеров у нас выпускается мало, крайне мало.

Ну, а если кондиционеры получены? Если счастье, даваемое по развёрстке, привалило к вам? Не радуйтесь. Только двадцать процентов установок, что смонтированы в общественных местах, работают.

Остальные отдыхают. Отдыхают по причине того, что и сделаны не бог весть как и что люди не знают, как с ними обращаться. Техников нет, инструкций нет. Нет обслуживающей кондиционеры организации.

В гостинице «Украина» и кинотеатре «Россия» ввиду того, что автоматика закапризничала и подвела, перешли на ручное управление:

— Нюрка, сбавь температуру, поддай влажности!

Это чисто банный разговор. Для того чтобы поддать пару, кондиционеры, оснащённые автоматикой, не нужны.

Прочитав несколько килограммов докладов, актов и диссертаций на тему о чистом, хорошем воздухе, я спросил себя: «Так в чём же дело? Есть проектные бюро, есть заводы, что-то делается, дело вроде не стоит на месте».

Всё есть, дорогие читатели. Есть даже перерасход по смете.

Беда в том, что не занимаются этим делом всерьёз. Видимо, сказывается инерция: дышали мы хиленькой атмосферной раньше, подышим и впредь. Не первая необходимость. Мы не аристократы, не лендлорды. Есть задачи поважнее, чем всякие там вентиляции и кондиции.

А тем временем служащие одного важного учреждения, обращённого окнами к солнцу, лежат на полу. Лежат и ждут «скорой помощи».

Вы хотите знать, какого именно учреждения? Того самого, которое занимается кондиционерами.

Как ни парадоксально, они сами не уберегли себя.

Предвижу опровержение. Его напишут сотрудники Центрального и Московского научно-исследовательских и проектных институтов.

Возражая автору этих строк, они скажут: мы на полу не лежали, в наших комнатах так тесно, что упасть на пол практически нельзя, можно упасть только на чертёжную доску соседа.

Что. ж, тем хуже! Тем острее проблема, тем чаще раздаются выкрики:

— Свежего воздуха дайте! Атмосферушки!

1967

Это произошло задолго до того, как были изобретены газовые горелки «друммондова света» и ляписный карандаш.

Задолго до того, как на экраны вышли фильмы «Развод по-итальянски» и «Свадьба по-болгарски».

Задолго до того, как с прилавков магазинов исчезли осетровые и появилась угольная рыба, палтус, умбрина и бельдюга.

Задолго до того, как футболисты впали в сентиментальность и после каждого забитого мяча стали целоваться, как институтки, сдавшие экзамен по изящной словесности.

Шёл по девственному доисторическому лесу доисторический бородатый Брюнет и вдруг услышал из ямы, которая служила ловушкой для зверей, крик о помощи:

— Игомоп!

На дне ямы лежал угодивший туда, видимо, по рассеянности или близорукости доисторический бородатый Блондин.

Брюнет вытащил пострадавшего из холодной и сырой ловушки, завернул в снятые с себя шкуры и отнёс в пещеру, где отпаивал Блондина чаем из сушёной доисторической малины и растирал его растопленным жиром ихтиозавра.

Через некоторое время, возвращаясь с охоты, выздоровевший Блондин увидел лежащего в траве Брюнета. На груди у последнего зияли кровоточащие царапины — следы тяжёлой неравной схватки со страшным зверем.

— Игомоп! — попросил Брюнет.

— Ыт лешп, — равнодушно ответил Блондин и не спеша побрёл со своей добычей дальше.

Это был не блондин, а негодяй.

Так в человеческом роду возникло явление, позже получившее название: свинство. В смысле — чёрная неблагодарность.

С тех пор прошло премного-много лет. Росла и крепла цивилизация. В числе множества мудрых и полезных вещей были изобретены ротационные машины и радио.

На ротационных машинах стали печатать газеты с морально-этическими статьями. А по радио стали передавать беседы, как вести себя в обществе и можно ли пить коктейль через край бокала или обязательно тянуть его только через соломинку.

А свинство осталось. В той или иной мере.

… Много лет преподавала в школе учительница С. Старательно сеяла разумное, доброе, вечное. Вкладывала в любимое дело всё время, все силы, всю душу.

Академиков, адмиралов и маршалов среди её бывших учеников не было, но просто хороших специалистов — штатских и военных, — ребят, вышедших в люди, можно насчитать много.