Чтение онлайн

— Вы послушайте, — говорит она, — в Нальчике одна семья воспитала льва… Какая прелесть! Озорник: пух из подушек выпускает!

— Это сколько же подушек ему надо! — замечает Зиночка. — Я себе одну никак не могу купить — пуховую…

Зиночка всегда говорит некстати, и Марианна Акимовна останавливает её строгим взглядом.

— А у тракториста на целине дома волк живёт! — сообщает Серёжа.

— Это что?! — вступает в разговор Василиса Эдгаровна. — Вы можете себе представить крокодила в московской квартире? Сидит в ванне и оттуда не вылезает. Хозяева уже который год не моются… И бояться начинают: крокодил — это всё-таки не дельфин, говорящий по-английски…

— Да-а, дель-фи-и-ны, дель-фи-и-ны, — нараспев произносит Марианна Акимовна. — Они, может, ещё умнее нас. Дельфины ещё скажут своё слово!

И каждый раз, о чём бы мы ни говорили — о лосе, разогнавшем овощной базар;, о журавле, поселившемся в курятнике, о лисе, на которую завскладом списал два ящика шампанского, — разговор неизменно возвращается к дельфинам, и Марианна Акимовна произносит своё:

— Дельфины — они, может, ещё умнее нас. Дельфины ещё скажут своё слово.

Но пока дельфины не высказались, всеобщим вниманием завладел мой семи летний кот Тимка.

Произошло это случайно. Неделю или больше газеты ничего не писали ни про зайцев, научившихся пользоваться зажигалками, ни про волков, которые, вопреки пословице, в лес не смотрят, а держатся ближе к гастроному.

То ли в редакциях запас занимательной информации иссяк. То ли всё объяснялось тем, что подписка уже прошла… Словом, мы в нашем отделе заскучали. В первой половине дня — ну прямо нечего делать. А посетителей мы принимаем только после обеда.

И Марианна Акимовна мне вдруг сказала:

— Послушайте, у вас дома, кажется, живёт кот. Почему вы никогда ничего о нём не рассказываете? Как его зовут?

— Тимка.

— А какой он?

— Трёхшёрстный. Полосатый. С белыми лапами.

— Занятный он, наверно, ваш Тимка?

— Очень, — ответил я. — По окну барабанит, когда хочет с балкона в комнату вернуться. По холодильнику барабанит, когда хочет есть. И главное, он знает, что лежит в холодильнике. Как будто насквозь видит…

— Как рентген, — добавила Зиночка. — Коты — у них особое зрение.

— Да, да, — горячо согласился я. — Особое. К тому же Тимка очень любит смотреть передачи цветного телевидения…

— Какая прелесть! — воскликнула Марианна Акимовна, — Именно цветного?

— Да! — ещё более убеждённо сказал я. И, будучи не в силах сдержать свою фантазию, продолжил: — Он и телевидение смотрит, и радио слушает. Как-то на днях говорит мне «мяу» и глазами, — зырк на радиоприёмник. Я включаю его, и — что же вы думаете? — по радиостанции «Маяк» передают кошачий концерт…

— Значит, он радиоволны улавливает?

— У них всё в усах: усы как антенны…

— И у Тимки усы настроены именно на радиостанцию «Маяк»!

— Так об этом же в газету написать надо! Это же открытие! Удивительное — рядом! — воскликнул Серёжа.

Он очень восторженный и романтический юноша. До сих пор мечтает поехать на Памир и найти там снежного человека. Чтобы обменяться с ним своими мыслями. И удивляется: «Почему шотландцы чикаются с этим чудовищем из озера Лох-Несс и никак не могут его поймать?» Спрашивал в месткоме: «Нет ли туристских путёвок в Шотландию?»

Серёжа не только воскликнул «так об этом же в газету…», но и написал.

Так имя моего кота появилось сначала в райгазете, потом… Потом замелькало и по другим. И мы читали на четвёртых полосах: «Кот-радиоприёмник», «Позывные: кис-кис», «Секреты кота Тимки».

Мой кот ходил задрав хвост. А слава его росла. И я даже сказал бы: ширилась. Где-то я прочитал, что у одного японца живёт кот Тимикоку, у которого усы являются антеннами… Где-то промелькнуло, что у одного румына есть кот-феномен Тимкулеску, взгляд которого обладает свойствами рентгена — видит насквозь… И ещё читал я: в Ереване у одного армянина обитает кот Тимкян, обожающий цветное телевидение… Учёные озадачены.

Я был тоже озадачен. Я отлично понимал, что всё это один и тот же кот — мой Тимка, но не мог ума приложить, каким образом он так быстро менял гражданство и хозяев. Всё как в анекдоте: у одного японца… у одного румына… у одного армянина.

Наконец история с котом, видимо, кому-то надоела, и была создана авторитетная научная комиссия, которая сделала официальное заявление: кошкам цветное телевидение не нужно, ибо для них все предметы имеют один цвет — серый; радиостанцию «Маяк», как и любую другую, например «Юность», кот усами принимать не мог и т. д.

Параллельно работала другая комиссия, выяснявшая вопрос: откуда и от кого пошла «научная сенсация»?

Публикуя результаты расследования, газеты называли меня шаманом, «фокусником», ловкачом, пройдохой и авантюристом. Зато в печати некоторое время царило оживление.

1971

Ночи стоят короткие, очереди за квасом — длинные. Лето в разгаре.

Повсюду летит тополиный пух, а из эстрадных раковин в парках культуры доносятся пленительные переливы колоратурного сопрано.

В такую пору хочется говорить об искусстве. О талантах, о поклонниках. И о меценатах.

О последних в прессе упоминают от случая к случаю. В связи с фактами, всплывшими, так сказать, на поверхность.

Была поверхность безупречно чистой, голубой, зеркальной, и вдруг на ней что-то плавает.

Но прежде чем обратиться к фактам, попытаемся в нескольких штрихах дать образ современного мецената.

Фамилия нашего собирательного героя — Купцов. Не Дворянских, не Пролетарский, а именно Купцов. Это глава крупного индустриального или аграрного хозяйства. Он неравнодушен к художественной самодеятельности, и приезжие только удивляются, какие в его хозяйстве блистательные таланты вызревают.

Да и как не удивляться, если токарь Валя, выступая в балетном номере, даёт без передышки 113 оборотов вокруг своей оси! Если пекарь Петя так освоил чечётку, что удары его подошв и каблуков сливаются в один звук: ж-ж-ж-ж-ж… Такая вибрация ног! А лекарь Вася — ни дать ни взять соловей-разбойник. От его богатырского художественного посвиста однажды всё жюри с кресел попадало.

Любопытствуют у Купцова: как вы такого ужасающего эстетического размаха достигли?. А он самодовольно крутит большими пальчиками на животе: